Гарольд Роббинс – Торговцы мечтами (страница 85)

Борден сдержал слово. Через три месяца он вернул деньги, но борьба только начиналась.

К тому времени ситуация достаточно прояснилась. Происходила давняя борьба за контроль над кино, его финансами и производством. Все продюсеры внимательно следили за положением дел в «Борден Пикчерс Компани». Каждый день газеты помещали отчеты, стараясь сохранять беспристрастность. Они еще не знали, с кем им в дальнейшем придется иметь дело, и не хотели лишаться своего куска хлеба, поставив не на ту лошадь.

К концу тридцать первого года «Борден Пикчерс» потеряла еще шесть миллионов долларов, и группа акционеров предъявила иск Бордену и ряду должностных лиц, обвиняя их в плохом управлении компанией, незаконном присвоении денег и совершении действий, наносящих ущерб «Борден Пикчерс». Они требовали ревизии и хотели, чтобы опытный бухгалтер занимался финансовой деятельностью до тех пор, пока положение не наладится.

Ходили упорные слухи, что они стремились убрать Бордена. Наконец в начале тридцать второго начался процесс.

Борден рано занял свидетельское место и рассказал, что последние два года исполнял обязанности президента, не получая за это ни цента, более того — последние два года многие счета он оплачивал из своего кармана. Он довел до сведения суда перечень мер, предложенных им в течение нескольких последних лет совету директоров, которые могли бы снизить расходы и убытки компании на десятки миллионов долларов, но которые были отвергнуты, как и все остальные его предложения.

Истцы со своей стороны предъявили суду длинный список злоупотреблений и ошибок Бордена. Одной из них оказалась покупка Борденом наших кинотеатров без предварительной консультации с правлением. Я знал, что все это чушь, так как они одобрили их покупку за год до этого, я Борден тоже сказал об этом. Однако они ответили, что согласие действовало только в том году, а в следующем многое изменилось и его следовало пересмотреть.

Я помню день вынесения приговора, который запомнился мне по многим причинам. Приговор вынесли на следующий день после инаугурации Рузвельта. Я тогда с волнением слушал слова президента по радио: «Единственное, чего мы должны бояться, это сам страх!»

Утром я говорил с Петером, который не сомневался в победе Бордена. Я сидел в кабинете. Зазвонил телефон.

— Звонит Петер, — сообщила Джейн.

— О’кей, соедини нас. — Интересно, в чем там дело? Часы показывали полдесятого, а в Калифорнии, значит, только половина седьмого — довольно рано даже для Петера.

— Привет, Джонни.

— Привет, Петер. Что это ты встал так рано?

— Хотел попросить тебя сразу позвонить, как вынесут приговор.

— Прямо сегодня? — удивился я.

— Да, я хочу, чтобы ты позвонил мне немедленно.

— Хорошо, Петер, — пообещал я, затем через секунду добавил: — Чем, по-твоему, все закончится?

— Вилли выиграет, — уверенно заявил Кесслер.

— Почему ты так думаешь? — Лично я не испытывая такой уверенности.

— Я уже сегодня разговаривал с Борденом, и он заверил меня в победе. — В голосе Петера послышалось удивленно по поводу моих сомнений.

Мы попрощались. Я тоже надеялся на победу, но его противники начали большой процесс, и они были сильны.

Я позвонил Баннону и попросил послать съемочную группу в зал суда. Я не хотел делать фильм, просто нужно было, чтобы он позвонил мне, как только вынесут приговор.

В два часа я позвонил в Калифорнию.

— Ну как, Джонни? — уверенно поинтересовался Петер. Я понял, что он улыбается.

— Борден проиграл, — кратко ответил я. Я постарался, чтобы мой голос звучал бесстрастно. — Временным бухгалтером назначена фирма «Пауэлл энд Компани» во главе с Джерардом Пауэллом.

Я услышал тяжелый вздох. Через несколько секунд встревоженно спросил:

— Петер, ты слышал меня?

— Слышал, — тихо ответил он дрожащим голосом, и в трубке раздались гудки.

— Почему нас разъединили? — возмутился я.

— Мистер Эдж, — надменно ответила телефонистка, обиженная тем, что я в чем-то обвиняю ее. — Мистер Кесслер повесил трубку.

Я положил трубку и уставился пустым взглядом на стол. Утром Борден сказал Кесслеру, что не сомневается в победе, Сейчас можно было себе представить его состояние. Хотя едва ли он сильно пострадает в финансовом отношении, Борден все равно останется очень богатым человеком.

Ждать пришлось недолго. На следующее утро Борден покончил жизнь самоубийством.

Я вернулся с обеда и устраивался поудобнее, когда позвонил Ирвин Баннон.

— Джонни, Борден совершил самоубийство! — взволнованно сообщил он.

На какое-то время меня словно парализовало, Лишь мозг продолжал лихорадочно работать.

— Ты уверен, Ирвин? — наконец вымолвил я, не в силах поверить своим ушам.

— Только что передали по телетайпу.

— Где? Как это произошло?

— Не знаю, — ответил Банной. — Пообещали передать подробности в следующих выпусках.

— Сообщи мне немедленно, — попросил я и начал класть трубку.

— Подожди, — быстро остановил меня Баннон. — Телетайп заработал. Может, что-нибудь новое. — Я услышал, как он положил трубку. Несколько минут раздавался треск телетайпа, затем Ирвин вернулся к телефону.

— Ну что, есть что-нибудь?

— Есть, но немного.

— Читай.

— «Тело Уильяма Бордена, видного киномагната, было обнаружено сегодня в час пятнадцать нью-йоркской полицией в квартире на Ривингтон-стрит в нью-йоркском Ист-Сайде. Смерть наступила в результате огнестрельной раны в висок. Рядом с телом лежал револьвер 38-го калибра. Полиция считает это самоубийством. Вчера мистер Борден проиграл тяжбу в суде, в которой пытался не допустить в свою фирму ревизора со стороны. Полиция считает, что проигрыш дела и послужил поводом для самоубийства. Ждите дальнейших сообщений».

Я сидел тихо. Петер захочет знать все новости. Мне не хотелось их сообщать, но делать нечего — придется.

— О’кей, Ирвин. — Внезапно я почувствовал сильную усталость. — Спасибо.

— Позвонить, если передадут что-нибудь новое?

— Нет, — устало ответил я. С меня хватит. — Не беспокойся. — Я отключил его и вызвал Джейн.

— Да, Джонни?

— Позвони Петеру, — медленно сказал я. Ожидая, я спросил себя, как прошел последний день Вилли на земле. Вчера газеты сообщили, что он находится в хорошем настроении и собирается подать на апелляцию. Что же заставило его передумать и пойти на этот последний и необратимый шаг?

Из газет, из того, что я услышал и сообщил Петер, я, кажется, понял, что произошло в тот роковой день.

Последний день Вилли Бордена на земле начался, как обычно. Он рано встал и позавтракал с женой. Она сказала, что спал Вилли плохо, что было неудивительно.

Позавтракал Борден хорошо, он всегда отличался завидным аппетитом. За завтраком он с оптимизмом говорил о планах вернуть руководство компанией. Он собирался ненадолго заехать в контору, а затем к адвокату, чтобы подготовить апелляцию.

Настораживало то, что, когда Бордены вызвали машину, шофер доложил, что обе машины вышли из строя. Борден решил ехать в Нью-Йорк на электричке и заказал такси.

В десять минут девятого такси высадило его у станции, и он купил в газетном киоске «Нью-Йорк Таймс». В восемь двадцать, опоздав всего на пять минут, пришла электричка.

С газетой подмышкой он прошел через всю электричку в последний вагон, известный среди пассажиров, как «специальный деловой вагон», в котором было больше места и удобств. Все места в нем резервировались заранее для определенных пассажиров, за что они платили в пять раз больше, чем за обычные билеты, но игра стоила свеч. В этом вагоне никогда не бывает давки, потому что попасть в него непросто. Вилли Борден очень обрадовался, когда для него нашли в нем место.

Борден сел и открыл газету. Несколько минут просматривал заголовки, прочитал отчет о своем процессе и закрыл газету. Он прислонил голову к спинке сиденья и закрыл глаза. После бессонной ночи, наверняка, хотелось отдохнуть.

Через некоторое время Борден открыл глаза и огляделся по сторонам. Вилли улыбнулся и кивнул знакомым, которые холодно посмотрели на него, словно на пустое место.

Он удивился такому их поведению. Только вчера они еще были его друзьями, разговаривали, смеялись его шуткам, а сегодня вели себя, будто с незнакомым человеком. Какое имеет значение проигрыш тяжбы, думал, наверное, Борден? Я ведь остался таким же, каким был вчера.

Он наклонился вперед и постучал по плечу соседа.

— Отличный денек, Ральф, да? — улыбнулся Вилли.

Мужчина опустил газету и посмотрел через край «Трибюн» на Бордена. Какую-то долю секунды казалось, что Ральф собирается ответить, но он промолчал. На его лице появилось холодное выражение, и он опять поднял газету, не сказав ни слова, а через несколько секунд вообще пересел на другое сиденье.

Я часто спрашивал себя, совершил бы Борден самоубийство, если бы этот Ральф ответил ему? На лице Бордена мелькнула обида. Он будто вжался в сиденье, и до самого Нью-Йорка никто не услышал от него ни слова. Наверное, эта поездка оказалась для него кошмаром. Я знал Вилли как приветливого коротышку, который любил поболтать и посмеяться. Он любил людей и обладал талантом сходиться с ними, что, вероятно, и послужило основной причиной его успеха в жизни.

В конторе повторилась примерно та же самая история. Неожиданно он превратился в гостя в своем собственном доме. Многие перестали разговаривать с ним, отворачивались при его приближении.