Гарольд Роббинс – Торговцы мечтами (страница 77)
— Вы так думаете? — Он взял ее за руку. — Вы очень сильная женщина, Мэриан. Может, вы считаете, что не можете полюбить?
— Нет, это не любовь, — стояла на своем Мэриан Эндрю.
Он рассмеялся и отпустил ее руку.
— Ладно, тогда скажите мне, что это. Вы не хотите признаться, потому что на меня не распространяется ваша власть.
Она ушла, задумавшись над его словами.
Мэриан взяла сигарету и затянулась. Может, он прав, может, они на самом деле любят друг друга. Но он ошибается в одном. Когда они поженятся, он узнает, распространяется на него ее власть или нет.
Она улыбнулась, посмотрела на лист бумаги в машинке и быстро начала печатать, не глядя на клавиатуру.
5
Кэррол Рейджин нахмурился и осторожно вошел в кабинет Джонни Эджа, держа в руках пачку бумаг. Он остановился перед столом и бросил на него бумаги.
— Вот они, Джонни, — устало произнес он. — С утренней почтой принесли еще сто двадцать.
— Опять отказы? — поинтересовался Эдж, поднимая глаза.
— Сам посмотри, — предложил Рейджин. — Здесь встречаются наши лучшие клиенты.
— Садись, Кэри. Что-то у тебя усталый вид.
— Я устал, — согласился Рейджин, опускаясь на стул. — Все утро уговаривал этих парней, но все твердят одно и то же. «Вы живете не в средние века. Когда вы перейдете на звуковое кино? Нам нужен звук».
Джонни промолчал. Он взял контракт, на котором по диагонали красным карандашом было написано: «Расторгнут. 10 сентября 1929 г.», а внизу стояла фамилия прокатчика, одного из самых давних клиентов «Магнума».
— С ним тоже говорил? — спросил Эдж, постучав пальцами по контракту.
— Говорил, — фыркнул Кэррол Рейджин. — Ответил то же самое, что и остальные. Ему очень жаль, но… — Он замолчал и печально покачал головой.
Джонни бегло просмотрел несколько других контрактов, находя знакомые имена.
— А Моррис что сказал? — спросил он, увидев очередное знакомое имя.
— Этот разговаривал приветливее остальных, но ответ тот же самый. — Рейджин устало закрыл глаза.
— Моррис первый купил у нас «Бандита» еще в двенадцатом, — с горечью произнес Джонни.
— Знаю, — ответил Кэррол, открывая глаза и глядя на Эджа. — Когда я напомнил ему о «Бандите», он сказал: «Что вы от меня хотите? Публика требует озвученные фильмы, и всякий раз, когда я показываю немой, зал пустой, словно на двери висит объявление о чуме». — Рейджин сердито рассмеялся. — Все хотят озвученные фильмы, кроме Петера. — Кэррол Рейджин наклонился вперед и горько произнес: — Джонни, уговори Петера. Если мы будем продолжать снимать немые картины, я и двух центов не поставлю на «Магнум».
Джонни Эдж сочувственно смотрел на него. Рейджин руководил отделом сбыта и имел право злиться. До последнего года он мог похвастаться завидными цифрами доходов, а сейчас, несмотря на все старания, не мог ничего продать.
Если бы только Петер послушал его на той вечеринке два года назад. Тогда обсуждали звуковое кино, и Петер рассмеялся. «У него нет будущего», — безапелляционно заявил он. А когда Уорнер в том же году выпустил своего «Певца джаза» с Джолсоном, Петер не менее категорично заявил: «Это новшество долго не протянет». Но Кесслер ошибся. «Мэмми» перевернуло вверх дном весь мир кино.
Затем звуковые картины посыпались одна за другой. Сняли несколько полностью озвученных фильмов, но Петер продолжал стоять на своем. А чуть больше месяца назад сам Фокс объявил на весь мир, что отныне все его картины будут озвученными. Чуть ли не на следующий день такое же заявление сделал Борден, за которым последовали остальные крупные продюсеры. После этого «Магнум» стал нести большие убытки.
К концу первой же недели они получили сорок уведомлений о расторжении контрактов, на следующей неделе — уже более ста, а сейчас отказы приносили почти по сто штук в день. Джонни быстро подсчитал в уме, что при таких темпах скоро «Магнум» потеряет все девять тысяч своих контрактов с прокатчиками.
— Ладно, Кэри, — наконец ответил Джонни. — Я еще раз поговорю с ним, но не знаю, что из этого выйдет. Ты же знаешь Петера. Когда он что-нибудь вобьет себе в голову… — Эдж многозначительно замолчал.
— Я его тоже знаю, — угрюмо сказал Рейджин, вставая и глядя на Джонни сверху вниз. — Можешь передать ему, что, если он не передумает, я ухожу, потому что через несколько месяцев мне здесь нечего будет делать.
— Ты на самом деле думаешь, что все так плохо?
— Да. Я не хочу, в отличие от Петера, закрывать глаза и затыкать уши. — Он подошел к двери и оглянулся. — Пойду посмотрю, что в дневной почте. Я буду у себя.
Джонни кивнул. Когда Рейджин вышел, он опять принялся листать контракты. Отложив их наконец в сторону, Эдж понял, в какое ужасное положение попал «Магнум».
Сейчас главное заключалось не в том, сумеет ли он уговорить Петера, а в том, сумеют ли они перестроиться на звуковое кино. Период времени между началом съемки картины и ее выходом на экраны составлял полгода, а иногда и больше. Причин для этого существовало немало. После съемок, например, приходилось делать монтаж, писать титры. Затем начиналась рекламная кампания, картина тиражировалась и рассылалась по всей стране и за границу. В дополнение к этому нередко возникали проблемы с цензурными комитетами на местах, каждый из которых думал по-своему, требовал внести изменения, а порой и переснять целые эпизоды. Так что картина проделывала к экрану долгий и извилистый путь, изобилующий многими неожиданными поворотами.
Поэтому все кинокомпании, включая и «Магнум», имели запас уже готовых картин. Так, сейчас они снимали пять картин, а шестнадцать уже законченных лежали и ждали покупателей.
Губы Джонни сжались при мысли об этих фильмах. Обычно любой продюсер хотел иметь побольше картин про запас, но в данном случае имелась одна загвоздка — все их картины были немыми.
Джонни написал в блокноте несколько цифр. Четыре картины стоили почти по миллиону, шесть — в среднем по полмиллиона, одиннадцать — около четырехсот тысяч. Он посмотрел на сумму, которая составила семь миллионов девятьсот тысяч долларов, не считая вестернов, короткометражных картин и сериалов. Все их деньги были вложены в немые картины, на которые зрители уже перестали ходить.
Восемь миллионов вложены в картины, которые никто не купит, думал Джонни. Если переходить к звуковому кино, все их придется переделывать.
Джонни Эдж снял трубку телефона.
— Найди мне Фреда Коллинза, — попросил он Джейн. Ожидая, Джонни что-то рассеянно рисовал в блокноте. Коллинз работал главным бухгалтером «Магнума».
— Привет, Джонни! — поздоровался Фред Коллинз.
Эдж чуть отодвинул трубку от уха. Коллинз был большим мужчиной и обладал таким громким голосом, что, даже когда он разговаривал спокойно, его легко можно было услышать за полмили. Лишь с Петером Кесслер он почему-то разговаривал тихо и робко.
— Фред, сколько у нас на счету?
— 900 142 доллара и тридцать шесть центов, — быстро ответил бухгалтер.
— Что-то не густо.
— Да, — прогрохотал Коллинз. — Но сегодня нам должны перевести полтора миллиона из Независимого Банка.
— Значит, теперь мы должны шесть миллионов?
— Угу. По соглашению больше они нам ничего не дадут, пока мы не снизим долг до трех миллионов.
— О’кей, Фред, — поблагодарил Джонни и положил трубку. Несмотря на предосторожности, в ушах продолжал греметь голос Коллинза. Почему Петер держит на месте бухгалтера туманный горн, подумал Джонни? Затем быстро улыбнулся, вспомнив, что Фред Коллинз отличный бухгалтер. Но как только Эдж подумал о делах, с его лица мгновенно исчезла улыбка.
— Соедини меня с Эдом Келли, — попросил он, вновь снимая трубку.
— Да, мистер Эдж? — раздался в трубке через несколько секунд тихий голос Келли.
— Сколько контрактов у нас заключено на вчерашний день, Эд?
— Одну минуту, мистер Эдж, — ответил Келли. — Мне нужно проверить. Я перезвоню.
— Нет, лучше я подожду. — Он услышал, как Эд положил на стол трубку и отошел. Келли возглавлял отдел контрактов.
— Алло? — Келли вернулся к телефону.
— Да, Эд.
— По состоянию на вчерашний день у нас заключено восемь тысяч сто двенадцать контрактов, — сухо сообщил Келли. — Правда, я слышал, что мистер Рейджин получил утром новые отказы, которые, естественно, еще входят в это число.
— Ясно, Эд. Благодарю.
— Не за что, мистер Эдж, — вежливо ответил Эд Келли.
Джонни положил трубку, еще что-то записал в блокноте. Затем откинулся на спинку стула и угрюмо посмотрел на свои расчеты.
За прошлый месяц «Магнум» потерял почти тысячу контрактов, каждый из которых означал в среднем потерю пятидесяти долларов в неделю. В следующем году они, следовательно, понесут убытки в два с половиной миллиона долларов.
Джонни повернулся на стуле и посмотрел в окно. Он не замечал прекрасной погоды, его мозг продолжал заниматься подсчетами. Если поток отказов не уменьшится, через три месяца можно будет закрывать лавочку, так как они не смогут даже закончить съемки уже начатых картин.
Эдж достал платеж и вытер лоб. Никто, конечно, не мог сказать, что произойдет в следующие несколько месяцев, но в одном он не сомневался. Нравилось Петеру или нет, но «Магнуму» все равно придется переходить на звуковое кино. Где же взять деньги на перестройку? Банки больше ничего не дадут. Картины, лежащие на полке, тоже ничего не дадут. Интересно, подумал Джонни, а сколько денег у Петера? Нет, решил он, у него тоже не хватит. Потребуется около шести миллионов. Откуда у Кесслера такие деньги?