Гарольд Роббинс – Торговцы мечтами (страница 71)
В такой день я бы с удовольствием вообще не встав с кровати. В такие дни все валилось из рук, и я ничего не мог с собой поделать. Пятница не мой день.
Несчастья начались с самого утра, когда я приехал к Петеру. Меня не пустили к нему. У Петера поднялась температура, и доктор запретил прием посетителей.
Я поговорил с Дорис и Эстер и попытался поднять их настроение. Не знаю, удалось ли мне это, но чувствовал я одно — чем больше я говорил, тем больше оно портилось у меня.
Это было какое-то неуловимое ощущение, начавшееся с маленького дурного предчувствия. Оно стало расти, как черная туча в дождливый день. Сначала я пытался от него отмахнуться, не обращать внимание. Туча ничего не сделает, внушал себе, она пройдет мимо. И вдруг полился дождь. Так случилось и со мной.
Когда я вышел из дома Кесслера и отправился на студию, я не почувствовал дождя, обрушившегося на меня. Но войдя к себе в кабинет, я уже знал, что попал в самый эпицентр ливня и поблизости нет укрытия.
Я провел в доме Петера больше времени, чем ожидал, и на студию попал лишь после обеда. Около двух часов я вошел к себе и увидел на столе записку от Ларри.
«Позвони, как только придешь. Ларри».
У меня появилось необъяснимое желание уехать домой и зайти к нему только в понедельник, но я не мог просто уехать. Вместо этого я позвонил ему.
— Мы со Стэном хотели бы поговорить с тобой, — сказал он противным металлическим голосом.
— Ну что же, заходите, — после небольшой паузы предложил я.
— Сейчас придем.
Я сел и спросил себя, что ему нужно. Ждать ответа пришлось недолго. Открылась дверь, и Ронсен ввел в кабинет Фарбера.
— Присаживайтесь, ребята, — с фальшивой веселостью пригласил я, закуривая. — Что вы там придумали?
Ронсен сразу перешел к делу. Говорил он, но придумал все, несомненно, Фарбер.
— Я решил созвать в следующую среду в Нью-Йорке внеочередное заседание совета директоров. По-моему, мы обязаны без проволочек определиться с положением Стэна.
— Ну что же, разумная мысль, — с готовностью согласился я, продолжая улыбаться. — Что ты собираешься определять?
— Во-первых, — смущенно начал Ларри, — мы должны дать Дейву надежное место. Он на студии уже несколько месяцев, и до сих пор никто не знает, что он должен делать. Необходимо четко очертить круг его обязанностей.
— У меня хорошая идея, что с ним сделать, — тихо произнес я. — Но думаю, она не совпадет с вашей.
Стэнли слегка покраснел, а Ронсен просто угрюмо проигнорировал мои слова.
— Что у нас… я имею в виду… что у меня на уме, — он запнулся. — Я хочу избрать его вице-президентом и поставить во главе производства.
— Вице-президент звучит просто замечательно, — кивнул я. — Вице-президент, который отвечает за производство. Тальберг когда-то занимал этот пост в «Метро», а Занук — в «XX веке Фокс». — Я дал им несколько секунд переварить мои слова, затем продолжил: — Но те парни знали свое дело. А что, черт побери, знает этот мальчишка? Он не отличит объектива кинокамеры от своего зада. — Я печально покачал головой. — К тому же, джентльмены, у нас уже есть человек, отвечающий за производство. Он знает свое дело. Если вы хотите убрать его, не стану возражать, но я не могу себе представить, как Дейв будет снимать картины. Он же ничего не знает.
Ронсен смущенно взглянул на Фарбера, который невозмутимо смотрел на него. Затем Ларри повернулся ко мне и принялся меня успокаивать.
— Не волнуйся, Джонни. Это будет просто название. Рот не будет на самом деле руководить производством, им будет продолжать руководить Гордон. Но мы должны дать Дейву важный пост.
Я пристально посмотрел на него, и он заерзал на стуле.
— Почему? — мягко поинтересовался я.
В первый раз заговорил Стэн Фарбер.
— Это часть цены, которую вы должны заплатить за мой миллион, — объяснил он, не сводя глаз с моего лица.
Я повернулся к нему на стуле. Наконец-то они решили раскрыть карты. Нужно поскорее кончать с этим.
— А что мы еще будем тебе должны, Стэн? — негромко спросил я.
Опять ответил Ларри, но я продолжал смотреть на Стэнли.
— Вместе с Дейвом в совет нужно выбрать Стэнли. Он будет иметь право на проведение перестройки отдела торговли. У него уже есть кое-какие идеи по этому поводу.
— И какие же идеи у него имеются, могу я поинтересоваться? — саркастически спросил я. — Может, у него еще есть родственники, о которых я не знаю?
— Подожди минуту, Джонни, — прервал меня Ронсен. — Ты ведь еще не знаешь его планы. У тебя против него предубеждение, но правление в принципе их уже одобрило.
Я повернулся и удивленно уставился на него.
— Почему же я тогда о них не знаю? Я ведь тоже вхожу в правление.
Его глаза за стеклами очков забегали.
— Нам пришлось срочно этим заняться в тот день, когда ты улетел. Мы постарались связаться с тобой, но не смогли.
Черта с два, они пытались! Я откинулся на спинку стула и посмотрел на них.
— Как президент компании, я отвечаю за ее деятельность. Иными словами, все, что касается съемок картин, касается и меня. Твое дело, Ларри, — финансы, ты отвечаешь за финансовое благополучие «Магнума». А когда ты вмешиваешься в производство, что не входит в твои обязанности, ты подвергаешь опасности и наши финансы. Я ценю, конечно, твою заботу и заботу совета директоров о деньгах, которые вы вложили в «Магнум Пикчерс», но нельзя забывать об одной важной вещи. Вы, ребята, не обладаете ни опытом, ни знаниями и не можете производить в компании большие изменения.
Сигарета потухла, и я закурил новую. Я смотрел на них, как учитель смотрит на своих учеников.
— Давайте выясним, что вы знаете, сначала ты, Ларри. Твой опыт предыдущей деятельности в кинобизнесе ограничивается связями с банками, которые сейчас контролируют компанию Бордена. Эти банкиры, получив контроль, попытались взять руководство в свои руки. В результате они потеряли миллионы долларов и были вынуждены передать управление опытному человеку. Они нашли Джорджа Паппаса, и с того момента вся ответственность легла на его плечи. Их теперешнее финансовое положение подтверждает правильность того решения.
А что знают о кино наши достопочтенные члены совета директоров? Еще меньше тебя. Один входит в правление банковского концерна, другой — в маклерскую контору на Уолл-стрит. — Я принялся загибать пальцы. — Третий работает в пищевой компании, а четвертый связан с отелями. И наконец последний, прекрасный старый джентльмен, который отошел от дел, но чье большое состояние позволяет ему сохранять нужные связи в обществе. Он пользуется ими как член правлений ряда компаний, в которые вложены его деньги. Он привносит в эти правления ту же бестолковость и некомпетентность, какие он проявляет и у нас.
Они, как зачарованные, смотрели на мои пальцы.
— Продолжать, джентльмены, — мягко поинтересовался я, — или достаточно? Я не позволю посадить мне на шею такого же дилетанта, какие сидят в правлении, — холодно добавил я. — Наша кинокомпания сейчас столкнулась с трудностями, наше будущее неясно. «Магнуму» требуются опытные специалисты, а не любители. Если вы намерены сберечь свои деньги, мой совет прост — будьте очень осторожны и хорошенько подумайте, прежде чем призывать на помощь ваш опыт и знания. Кино — специфический бизнес, ничего подобного вы раньше не видели. — Я мягко улыбнулся Ларри, который сидел с бледным и напряженным лицом. — Единственное, что вы пока принесли стоящего в «Магнум», — это капитал. Говорю вам, занимайтесь финансами и позвольте мне заниматься своим делом. И можете мне поверить — я вовсе не недооцениваю деньги.
Голос Ларри задрожал от ярости. Наверное, с самого детства с ним никто еще так не разговаривал. С него мгновенно слетел лоск джентльмена.
— В отличие от твоего мнения, Джонни, правление имеет свое. Оно практически одобрило предложение Стэна, и нам остается лишь документально оформить это решение. Компанией руководит совет директоров, а не ты. «Магнум» перестал быть фирмой одного человека, как во времена Кесслера. И если ты надеешься, что сможешь работать по старинке, у тебя ничего не выйдет. — Он гневно вскочил на ноги.
Я равнодушно смотрел на него. Этот простой язык угроз я хорошо понимал. К черту все притворство и уловки! Я медленно улыбнулся и безразлично ответил:
— Ты со своими ребятами уже потерял три миллиона баков, прежде чем позвал меня таскать тебе каштаны из огня. Если уж я должен их для тебя таскать, я собираюсь делать это по-своему. Я не намерен везти на себе дополнительный груз дилетантов, которые будут ставить мне палки в колеса.
Ронсен начал медленно садиться. Я едва не рассмеялся, когда он завис над стулом. По его лицу промелькнул страх. Ларри не думал, что я зайду так далеко. Он считал, что место президента «Магнума» мне нужно больше всего на свете. Хорошо, что он не знал, как был прав. Ронсен отчаянно пытался отыскать нужные слова. Взяв себя в руки, он заговорил нормальным голосом.
— Из-за чего мы ссоримся? — примирительно спросил он. — Наши взгляды просто не совпадают. Уверен, что мы сумеем прийти к компромиссу. — Я видел, что три миллиона долларов не выходили у него из головы. Он повернулся к Фарберу. — Правда, Стэн?
Фарбер посмотрел на мое бесстрастное лицо, затем перевел взгляд на Ларри. В его голосе послышалось знакомое хныкание, от которого я отвык за пятнадцать лет.