Гарольд Роббинс – Торговцы мечтами (страница 53)

А они не могли пойти на это. Они пришли к нам с карманами, набитыми деньгами, которые у них были всегда, которые были у их отцов, и им казалось, что если они потеряют их, это будет концом света.

Им некуда деваться, они должны будут вернуться к нам.

Когда они приблизились, я встал, не сводя взгляда со Стэнли. Годы мало его изменили, разве что волосы побелели да лицо стало таким же круглым, как живот. Однако всегда готовая, холодная улыбка оставалась той же. Его глаза создавали впечатление, что он постоянно в уме складывает и вычитает. Фарбер мало изменился. Мое отношение к нему тоже не изменилось. Он мне не нравился так же, как и во время нашей первой встречи.

— Привет, Джонни, — первым поздоровался Ларри. Его сочный голос разнесся во все уголки зала. — Ты ведь знаком со Стэнли?

Все посетители не сводили с нас глаз. Я улыбнулся и протянул руку.

— Конечно, как можно не знать Стэнли. — Рукопожатие Фарбера тоже не изменилось — он будто брал дохлую рыбу. — Как дела, парень? Рад тебя видеть.

Его загорелое лицо немного побледнело, но блеск победы оставался в глазах.

— Джонни! — ответил он. — Сколько лет, сколько зим!

Он отпустил мою руку, и мы стояли, улыбаясь друг другу. Посторонние зрители могли подумать, что мы друзья, давно не видевшиеся, а мы все это время готовы были перерезать друг другу глотки, причем я бы точно не остановился перед смертоубийством.

— Присаживайтесь, джентльмены. — Я кивнул на стулья.

За моим столиком стояло всего четыре стула. Так как мы с Бобом уже сидели, для них осталось всего два. Ларри сел справа от меня, а Стэнли тяжело опустился на стул, стоящий слева. Дейву пришлось стоять.

Увидев это, Джинни хотела принести ему стул, но заметив мой взгляд, остановилась и, улыбаясь, направилась на кухню.

Дейв Рот несколько секунд неловко ждал, когда кто-нибудь предложит ему стул. Он беспомощно посмотрел на меня.

— Бери стул, сынок, — посоветовал я, улыбаясь. Затем, продолжая улыбаться, повернулся к остальным. — Что происходит с этими официантками? Всегда куда-то исчезают, когда они нужны.

Рот пошел к стене за стулом. Я наблюдал за ним и, не поворачиваясь, спокойно разговаривал со Стэнли. Нашу беседу слышали все в зале.

— Смышленый у тебя племянник, — признался я. — Вылитый ты в молодости. Далеко пойдет, если не потеряет голову.

Краешком глаза я заметил, как лицо Стэнли заливает румянец. Рот на секунду замер, услышав мои слова, затем взял стул и повернулся к нам. Когда он сел, его лицо побледнело.

— Хорошо выглядишь, парень, — похвалил я Стэнли, поворачиваясь к нему. — Только немного растолстел, да?

Беседа продолжалась, но я думал о другом. Вспоминал нашу последнюю встречу с Фарбером. Тогда он пришел ко мне с предложением объединиться и взять компанию в свои руки. Прошло не так уж много времени, всего пятнадцать лет.

Низенький мужчина медленно поднялся на ноги. На меня смотрели проницательные голубые глаза, вокруг лысой головы торчал венчик седых волос, словно проволочная щетка. Он улыбнулся и сказал с сильным немецким акцентом:

— По-моему, сейчас все получится, мистер Эдж.

Я посмотрел вниз на ноги. Их было две — одна, моя собственная, имела здоровый розовый цвет, другая была деревянной с алюминиевыми сочленениями. Она тесно прилегала к культе и держалась на двух ремнях — один крепился вокруг бедра, а второй тянулся к поясу. Я с сомнением смотрел на нее.

— Не беспокойтесь, мистер Эдж, — быстро проговорил мастер, словно читая мои мысли. — Все будет отлично. Надевайте брюки и попробуем.

Неожиданно мне очень захотелось испытать протез. Если все будет в порядке, я опять смогу ходить и не буду отличаться от всех остальных.

— Может, попробуем без брюк?

— Нет, нет, — покачал головой немец. — Поверьте мне, я знаю. Без брюк вы будете смотреть на протез и ничего не получится. Вы должны стараться не думать о протезе.

Я надел брюки, и он помог мне застегнуть и нацепить подтяжки. Оставив меня сидеть, отошел за устройством, похожим на детские ходунки, только больше размером. Два параллельных стальных бруса поддерживались четырьмя вертикальными, внизу находились четыре колесика.

— Теперь, мистер Эдж, беритесь за эти брусья и подтягивайтесь.

Я взялся за горизонтальные брусья и подтянулся. Коротышка озабоченно стоял рядом.

— Обопритесь на них подмышками, — велел он.

Я сделал, как он сказал.

— А сейчас идите ко мне, — позвал немец, отходя в другой угол комнаты.

Я посмотрел на него, потом вниз. Раньше одна штанина была приколота к бедру, а сейчас обе неприлично свисали до пола.

— Не смотрите вниз, мистер Эдж! Идите ко мне.

Я опять посмотрел на него и осторожно сделал шаг. Сразу же споткнулся, но брусья не дали упасть.

— Не останавливайтесь, мистер Эдж. Идите!

Я сделал второй шаг, и еще, и еще. Казалось, что я могу пройти тысячу миль. Ходунки легко двигались вместе со мной. Я дошел до немца.

Он остановил ходунки рукой.

— Пока все хорошо, — опустившись на колени, затянул ремень вокруг моего бедра. — А сейчас идите за мной, — сказал он, выпрямляясь.

Я медленно последовал за коротышкой. Он медленно пятился по кругу, не поднимая глаза — его взгляд неотрывно следил за моими ногами.

Я начал уставать. В бедрах появилась боль, похожая на игольные уколы, затылок заныл от напряжения в плечах, пояс вокруг талии больно врезался в кожу с каждым вдохом.

— Хорошо, мистер Эдж. — Немец наконец остановился. — Для первого раза достаточно. Можете сесть и снять протез. После месяца тренировок вы будете отлично ходить.

Тяжело дыша, я упал на стул, расстегнул брюки, и немец снял их. Затем он быстро опустился на колени, развязал ремни, и протез упал. Он начал умело массировать мои бедра.

— Болит?

Я кивнул.

— Вначале всегда больно, но вы скоро привыкнете.

Ощущение силы, которое переполняло меня, когда я встал на протез, исчезло.

— Я к нему никогда не привыкну, — пожаловался я. — Как на нем можно стоять больше пяти минут?

Немец закатил штанину и посмотрел на меня.

— Если уж я смог научиться ходить, мистер Эдж, — заявил он, — то у молодого человека, как вы, не возникнет никаких проблем.

Только сейчас я увидел, что у него тоже протез. Он улыбался, и я тоже начал улыбаться.

— Видите? — громко рассмеялся он. — Не так уж плохо!

Я кивнул.

— Я сказал мистеру Кесслеру, когда он был в Германии, что у вас все будет в порядке. Вот увидите, вы будете ходить. Он ответил: «Герр Хейнк, если вы поможете научиться ходить моему другу, я позабочусь, чтобы вы со своей семьей переехали в Америку и жили там».

Я улыбнулся. Несмотря на дела, Петер не забывал обо мне. Ему было очень трудно выкроить время на поездку в маленький городок, в котором жил герр Хейнк, но Петер потратил драгоценное время и силы. Затем он оплатил проезд в Америку Хейнка и его семьи и не сказал мне ни слова. Он знал о разочарованиях, которые я испытывал от американских протезов.

Впервые я встретился с герром Хейнком в конторе. Он показал мне свою карточку и записку от Кесслера. «Герр Хейнк приехал в Америку открыть свое дело. Он делает протезы. Петер».

И ни слова о том, чего ему это стоило. Только после разговора с немцем я узнал, что сделал Петер Кесслер.

У этого коротышки оказались золотые руки. Сочленения его протеза двигались настолько легко и свободно, что порой я совсем забывал о протезе. Глядя на Хейнка, трудно было подумать, что у него тоже протез.

Петер до сих пор находился в Европе с Дорис и Эстер. Они собирались провести там еще шесть месяцев, и в эти полгода все дела лягут на мои плечи.

Я встал и оперся на костыли.

— Приходите завтра утром, мистер Эдж. Будем продолжать учиться ходить.

В кабинете меня ждал Рокко Саволд.

— Ну как? — поинтересовался он.

— Хорошо, — улыбнулся я. — По-моему, все будет в порядке.

— Здорово!