Гарольд Роббинс – Торговцы мечтами (страница 40)

Сейчас она думала о Джонни Эдже, о цвете его волос и глаз, о форме лица, о добром рте и решительном подбородке, о росте и твердой походке, о силе, с какой его руки держали ее.

Дорис страшно обрадовалась, что не ошиблась. Она всегда любила Джонни, а теперь знала, что и он любит ее. Конечно, для того, чтобы он это понял, необходимо время. Сначала ему нужно привыкнуть к мысли, что она взрослая, но Дорис была готова ждать. Слушая голос любимого человека, она испытывала неизведанную ранее радость. Забавно будет наблюдать за Джонни, когда он поймет, что любит ее. На ее губах играла слабая улыбка.

Джонни Эдж допил кофе, поставил чашку и печально улыбнулся. Он достал часы и посмотрел на них.

— Пора возвращаться в офис. Я уже и не помню, когда обедал так долго.

— Тебе надо делать это почаще, — улыбнулась Дорис. — Нельзя работать так много.

— Я не могу долго существовать без работы. — Джонни поднялся. — Но сегодня мне не хочется возвращаться. — Он закурил и задумчиво добавил: — Не знаю почему.

Девушка улыбнулась и счастливо подумала: «Я-то знаю».

— Случаются такие дни, когда ничего не хочется делать. — Дорис тоже встала.

— Я провожу тебя в гостиницу, — предложил Эдж, набрасывая пальто на ее плечи.

На углу они прошли мимо газетного киоска. Газеты пестрели заголовками: «Вильсон обещал на инаугурации мир!»

— Думаешь, он сдержит свое слово, Джонни? — серьезно спросила Дорис Кесслер.

Он удивился серьезности ее тона.

— Думаю, он очень постарается, милая. А что?

— Папа очень переживает. Знаешь, у него в Германии остались родственники. А тут еще эта картина, которую затеял Джо.

— Я знаю. Мы говорили с ним сегодня утром. Петер решил снять ее.

Они прошли несколько шагов, прежде чем девушка заговорила. Он видел, что она о чем-то думает. Наконец Дорис вздохнула.

— Значит, он принял решение.

Джонни кивнул.

— Я рада, — просто заявила она. — По крайней мере, его больше не будут мучить сомнения.

— Верно.

Они прошли еще несколько шагов. Неожиданно у Дорис мелькнула мысль, и она остановилась.

— Джонни, если начнется война, ты пойдешь в армию?

Он испуганно посмотрел на девушку. Джонни даже не думал об этом.

— Наверное, — быстро ответил он, затем добавил: — Вообще-то, я не знаю. — Эдж рассмеялся. — Какой смысл сейчас думать об этом? Всему свое время.

Дорис не ответила. Она взяла его за руку, и они молча направились к отелю.

4

Джонни Эдж поднял глаза.

— Дорис точно сказала, что зайдет в офис перед тем, как ехать на вокзал? — в четвертый раз спросил он Джейн.

— Точно, — устало кивнула Джейн Андерсен. Почему он так волнуется, подумала она. Если девушка не придет сюда, значит, она сама знает время прибытия поезда и встретит мать и отца. Странно, Джонни так редко волнуется.

Некоторое время он подписывал документы, затем опять взглянул на Джейн.

— Как зовут того человека, которому Джордж хочет поручить три синематографа в Нью-Йорке?

— Стэнли Фарбер.

Он опять посмотрел на письмо, лежащее на столе, в котором его благодарили за согласие назначить Фарбера директором, и сильно удивился, так как еще не давал никакого согласия. Он никогда никого не принимал на работу без предварительной беседы, а Джонни еще не говорил с Фарбером. Эдж бросил письмо на стол секретарши.

— Переговори с Джорджем. Я хочу знать его мнение.

Джонни вытащил из кармашка часы и нетерпеливо посмотрел на них. До прибытия поезда оставалось всего два часа. Что могло ее задержать, думал он.

Дверь открылась, когда он еще не успел спрятать часы, и в комнату вошла Дорис Кесслер.

Джонни вскочил и вышел из-за стола.

— Я уже начал волноваться, куда ты запропастилась, — сказал он, беря девушку за руку.

— Я не успела на скорый поезд, — улыбнулась Дорис. — Пришлось ехать на электричке.

Джейн Андерсен удивленно смотрела на них. Какое-то время она сидела совсем тихо, словно оцепенев. Она не была влюблена в Эджа, но знала, что полюбила бы его, если бы он этого захотел. Джейн давно поняла, что он способен на глубокие чувства, которые когда-нибудь проснутся. Сейчас Джейн поняла, что он никогда не полюбит ее, и с этим пришло необъяснимое облегчение.

Дорис повернулась к Джейн Андерсен и поздоровалась. Джейн автоматически поинтересовалась, как у нее дела. Дорис что-то ответила, и Джонни подвел ее к стулу.

— Подожди несколько минут, пока я управлюсь с делами. Мы еще успеем перекусить перед встречей.

— Хорошо, подожду, — мягко ответила девушка.

Джейн наблюдала за Джонни Эджем, который сел за стол. Давно она не видела его таким возбужденным. Он напоминал сейчас мальчишку, который встретил первую любовь, но еще не знает этого.

Андерсен перевела взгляд на Дорис Кесслер, скромно сидящую на стуле. Девушка сняла шляпку, и ее волосы сверкали в электрическом свете. Она казалась счастливой и, когда смотрела на Джонни, в ее взгляде светилась любовь. Дорис даже не заметила, что Джейн разглядывает ее.

Джейн Андерсен импульсивно встала и подошла к ней. Нагнулась, взяла за руку и улыбнулась. Она заговорила так тихо, что Джонни ничего не мог разобрать.

— Все похоже на мечту, Дорис, да?

Испуганная Дорис посмотрела на Джейн и увидела в ее глазах доброту. Девушка молча кивнула. Джейн взяла ее пальто и повесила на вешалку. Она еще раз улыбнулась Дорис и вернулась к своему столу.

В комнату заглянул Ирвин Баннон, красный и взволнованный.

— По телеграфу сейчас передадут что-то важное, Джонни. Тебе надо бы взглянуть.

— Что там такое? — спросил Эдж.

— Не знаю. На ленте написано: «Сейчас последует важное сообщение». Агентство АП считает, что это какая-то сенсация. Я позвонил им перед тем, как идти к тебе.

Джонни встал и подошел к Дорис.

— Хочешь посмотреть?

— Да, — ответила девушка.

Они направились в хроникальную к Ирвину. По пути Джонни познакомил друг с другом Дорис и Баннона. Хроникальная находилась в маленькой комнате, расположенной в конце коридора. Там стоял письменный стол, за которым Ирвин писал титры, и рабочий стол, где он редактировал фильмы. В углу, рядом со столом, находился телеграф. Баннон уговорил Эджа поставить его, чтобы всегда быть в курсе новостей.

Вокруг машины собрались несколько человек. Увидев Джонни, они посторонились. Когда Джонни и остальные вошли в комнату, телеграф словно ожил. Рядом с Эджем стояла Дорис, напротив — Ирвин и Джейн.

Джонни взял ленту и начал читать вслух:

— «Вашингтон, округ Колумбия, 12 марта. Президент Вильсон сегодня издал указ о вооружении торговых судов для защиты от дальнейших разнузданных нападений немецких субмарин. Этот указ был составлен через восемь дней после того, как конгресс не смог принять закон, дающий торговым судам это право. Полный текст президентского указа будет опубликован. Ждите наших дальнейших сообщений».

Почти минуту в комнате царила абсолютная тишина.

Первым заговорил Баннон.

— Это означает войну, — бесстрастно заявил он. — Ее сейчас никто не может остановить. Похоже, президент в конце концов принял решение.

Джонни изумленно смотрел на него. Война. Соединенные Штаты вступают в войну. Неожиданно он словно очнулся от спячки и повернулся к Джейн Андерсен.

— Необходимо как можно быстрее из этого делать короткометражный фильм. Поезжай в Вашингтон с группой. Я хочу, чтобы вы сняли все самое важное. Отправляйтесь не позднее, чем через два часа.

Эдж и Дорис вышли из хроникальной. На несколько секунд он совсем забыл о девушке. Когда Дорис дотронулась до его руки, он остановился и удивленно посмотрел на нее. С ее бледного в желтом свете коридорных ламп лица на него смотрели широко раскрытые глаза.