Гарольд Роббинс – Торговцы мечтами (страница 28)

— Извини, Петер. Извини меня.

Петер отодвинулся на расстояние вытянутой руки и посмотрел на Эджа.

— Не сдавайся, Джонни. Это твое призвание, ты создан для кино. Оно не для стариков вроде меня, а ты с помощью кино сделаешь много.

— Мы сделаем много, Петер.

— Нет, мне крышка, — покачал головой Кесслер, его руки безвольно опустились. — Пожалуй, я пойду домой. — Он медленно подошел к двери и оглянулся. Бросив взгляд на контору, безуспешно попытался улыбнуться и беспомощно махнул рукой.

Несколько секунд в комнате царила тишина. Первым заговорил Джо Тернер. Он произнес прерывающимся голосом:

— Наверное, пойду напьюсь.

— Это первая хорошая мысль за все лето. — Джонни Эдж странно посмотрел на Тернера.

9

Бармен угрожающе посмотрел на Эджа и Тернера. В руках он держал два стакана.

— Семьдесят центов, джентльмены. — Приятный голос контрастировал с грозным видом, решительность, с которой он держал стаканы, говорила, что бармен не шутит.

Джонни посмотрел на Джо. У него все плыло перед глазами, и он никак не мог понять, кто из них качается.

— Он требует наличных, — сообщил Джонни.

— Я слышал, — торжественно кивнул Джо. — Заплати ему.

— Конечно. — Джонни вытащил из кармана несколько монет, с трудом положил на стойку и принялся считать.

— Шестьдесят пять, семьдесят, — счастливо бормотал он. — Давай нам наше виски.

Бармен взглянул на мелочь и протянул стаканы. Он взял монеты и направился к кассе. Не успел еще затихнуть звон кассового автомата, как Джо Тернер уже стучал по стойке пустым стаканом.

— Ищ-що два, — пробормотал он.

— Деньги вперед, — потребовал бармен.

Джо с негодованием потряс головой.

— Послушай, добрый ч-человек, — торжественно заявил он. — Я вел себя вежливо, когда ты нагло разговаривал с моим другом. Но со мной, паш-штоянным клиентом, прошу разговаривать почтительно. Он просто не не умеет пить, как я. Когда я заказываю виски, я жду именно виски.

Бармен кивнул мужчине, который стоял в глубине бара. Тот подошел к друзьям и взял их за руки.

— Пошли, ребята, — спокойно велел незнакомец.

— Убери ш-шваи руки. — Джо попытался освободиться.

Вышибала не обратил на Тернера никакого внимания. Он обеими руками подтолкнул Джонни к двери, затем повернулся к Джо и засучил рукава.

— Ну как, уходишь?

— Конеш-шно, ухожу. — Тернер с отвращением смотрел на вышибалу. — Думаешь, останусь, когда ко мне тут так плохо относятся.

Он пошатнулся и направился к двери. У выхода оглянулся и приставил пальцы ко рту. Вышибала сделал угрожающее движение, и Джо выскочил из бара. Он споткнулся на лестнице и растянулся.

— Они вышвырнули тебя, Джо? — спросил Джонни, помогая другу встать.

— Ничего па-адобного. — Тернер оперся на руку молодого человека. — Они не дураки, ш-штобы выбрасывать Джо Тернера. Прош-што я не заметил ш-штупеньку.

Они прислонились к углу здания.

— Куда пойдем сейчас? — поинтересовался Джонни.

Джо смотрел на юношу и тряс головой, пытаясь прояснить ее.

— Который час?

Джонни вытащил из кармана часы и попытался выяснить, который час.

— Двенадцать часов. — Эдж обнял Тернера. — Джо, уже полночь!

— Не целуй миня. — Джо оттолкнул Джонни. — От тибя ва-аняет виски.

Обиженный Джонни Эдж отпустил Тернера.

— Все равно я люблю тебя, Джо.

— У ти-ибя есть деньги?

Джонни по очереди обшарил все карманы и в конце концов нашел скомканный доллар.

— Давай возьмем кэб, — заявил Джо, забирая бумажку. — Я знаю салун, где нам дадут выпить в кредит.

Голова Джонни Эджа покоилась на столе, лицо приятно холодила мраморная столешница. Кто-то старался его поднять, но парень не хотел подниматься и отталкивал руки.

— Я виноват, Петер, виноват.

Джо Тернер посмотрел на него, затем повернулся к какому-то человеку.

— Он пьян, Ал.

— Ты тоже едва языком ворочаешь, — укоризненно заметил Ал Сантос.

— Он пьянее меня, — настаивал Джо.

— Это потому что у него нет твоего опыта. Джонни совсем еще ребенок.

— Но ему двадцать два.

— Мне плевать. Даже если бы ему было пятьдесят, для меня он все равно оставался бы ребенком… — Сантос повернулся к Джонни Эджу и потряс его. — Просыпайся, малыш Джонни. Это Ал. Я проискал тебя всю ночь.

Эдж повернул голову и пробормотал:

— Прости, Петер. Я во всем виноват.

— За что это он постоянно извиняется? — поинтересовался Ал у Джо.

Тернер начал трезветь, его глаза прояснились.

— Бедняга, — пробормотал он. — Он хотел снять картину, которая произвела бы переворот в кино. Мы потеряли все бабки, и Джонни твердит, что он во всем виноват.

— Он правда виноват?

— Нет. Конечно, придумал это он, но идея была хорошей, и никто нас не заставлял браться за нее. Мы не маленькие дети и знали, на что шли.

— Ну-на расскажи мне все поподробнее, — потребовал Ал, подводя Джо Тернера к соседнему столику. Он заказал официанту бутылку вина.

Сантос молча выслушал рассказ Джо. Время от времени он бросал взгляды на столик, за которым спал Джонни, и нежно улыбался.

Джонни Эдж. Сантос вспомнил, когда впервые услышал это имя. В его цирк поздней ночью 1898 года, тринадцать лет назад, въехал фургон. Времени прошло целых тринадцать лет, но сейчас казалось, что все случилось не так давно — годы летели, как птицы.

Эджи приехали в тот год, когда Ал Сантос со своим братом Луиджи смогли купить ферму в Калифорнии. Луиджи хотел заниматься сельским хозяйством — выращивать виноград и апельсины, как в Италии. Еще он хотел иметь дом, где можно будет жить после ухода на покой. Сейчас Сантосу исполнилось пятьдесят четыре года, он отошел от дел и направлялся в Калифорнию.

Он помнил то далекое утро. Только начало светать. Ал вышел из своего фургона. Фиолетово-серый туман еще окутывал землю. Сантос зашел за фургон, чтобы справить нужду, почувствовал на себе чей-то взгляд и оглянулся. За ним наблюдал маленький мальчик лет девяти. Ал удивленно посмотрел на него, потому что в цирке не было ребят такого возраста.

— Кто ты? — спросил он.

— Джонни Эдж, — ответил мальчик, глядя на него чистыми голубыми глазами.