Гарольд Роббинс – Соблазнитель душ (страница 56)

— Благодарю вас за звонок в церковь Дом Господний. Вы слышите записанный на пленку голос доктора Эндрю Толбота. Мы приносим наши извинения, но все линии в данный момент заняты. Вас соединят с первым же освободившимся консультантом. А пока воспользуйтесь преимуществом бесплатного звонка и послушайте Благодарственную молитву в исполнении сестры Ареты Франклин[32]. Но сначала, услышав длинный гудок, продиктуйте ваши имя, фамилию и адрес, чтобы мы могли соединить вас с консультантом, который знаком с особенностями вашего региона, а потому сможет оказать вам действенную помощь».

Последовал длинный гудок. Затем тридцатисекундная пауза и вновь послышался его голос.

— Благодарю вас. Да благословит вас Бог. И помните, Иисус любит вас. — Тут же зазвучала музыка, и Пастырь положил трубку.

— Все нормально, доктор Толбот?

Пастырь кивнул.

— Отлично.

Режиссер заулыбался, посмотрел на звукооператора.

— Складывайся. — Он подошел к столу и взял микрофон. — У вас получается все лучше, доктор Толбот. На три записи нам хватило одиннадцати дублей. На четыре меньше, чем в прошлый раз.

Улыбнулся и Пастырь.

— Спасибо вам. Вам удается добиться того, что голос звучит очень естественно.

— Благодарю вас, сэр. — Режиссер направился к звукооператору, на ходу сворачивая шнур.

Звукооператор вытащил штекер из магнитофона и поднялся. Они направились к двери. Взявшись за ручку, режиссер оглянулся.

— До свидания, сэр. Хорошего вам вечера.

— И вам тоже, — ответил Пастырь.

Дверь за ними закрылась. Каждый месяц в автоответчик вводилась новая запись. Суть оставалась неизменной, но текст чуть обновлялся, и песня заменялась на другую. Независимо от наличия свободных линий, этой записи придавалось особое значение. Именно она позволяла получить имя, фамилию и адрес абонента, которые тут же вводились в компьютер.

Консультационный центр занимал целое здание в Форт-Уорте. В Черчленде не было места для расселения персонала. В центре работало более сотни сотрудников, которым помогали от восьмисот до девятисот добровольцев. Основная нагрузка приходилась на ночные, разумеется, свои для каждого региона, часы, от полуночи до пяти утра. Часы одиночества, когда прекращали работу телестудии и люди оставались наедине со своими заботами и тревогами.

Абонент не слышал, как консультант снимал трубку. Связь устанавливалась односторонняя, чтобы последний мог вывести на стоящий перед ним дисплей имя, фамилию и адрес абонента. Семьдесят процентов консультантов составляли женщины, но все, женщины и мужчины, отличались (отбор проводился жесткий) теплыми, дружелюбными, сочувственными голосами. К абоненту, нажав соответствующую кнопку на телефонном аппарате, они обращались по имени, называя себя братом или сестрой, благодарили за звонок, спрашивали, чем они могут помочь. Они никогда не торопили абонента, показывая, что времени у них сколько хочешь, решая попутно поставленную перед ними задачу: получить как можно более полную информацию об абоненте и возникших у него проблемах, которую незамедлительно заносили в память компьютера. Они всегда помогали советом, обычно приводя цитату из Библии, хорошо знакомую абоненту. Цитаты высвечивались на дисплее по мере того, как компьютер классифицировал проблемы абонента в соответствии с заложенный в него программой. Если возникала необходимость, консультант вместе с абонентом произносили короткую молитву. Разговор заканчивался, когда абоненту сообщался адрес ближайшей церкви, связанной договором с Домом Господним, и обещанием, что вскоре абонент получит письмо от пастора этой церкви с приглашением зайти и переговорить с ним лично, не связывая себя обязательством присоединиться к общине или пожертвовать церкви некую сумму денег. (Письмо посылалось непосредственно консультационным центром на бланке местной церкви с факсимильной подписью пастора, церковь же получала копию для ознакомления.) Разумеется, будь на то желание абонента, он мог пожертвовать какие-то деньги непосредственно Дому Господнему в Черчленде, дабы покрыть толику расходов на поддержание службы помощи таким же, как он, но на сугубо добровольной основе. Независимо от того, посылался чек или нет, абоненту внушалось главное: какой бы ужасной ни казалась жизнь, завтра она станет лучше, потому что Иисус любит тебя.

В последние несколько лет число ежедневных звонков не превышало тысячу, но экономический спад и увеличение безработицы добавили еще две или три сотни звонков. Девяносто процентов звонящих посылали чек на пять или десять долларов. Пожертвования в местные церкви не поддавались точному учету, но некоторые исследования показывали, что каждый абонент в среднем жертвовал тридцать долларов, то есть шестьсот тысяч звонков приносили восемнадцать миллионов долларов в год.

В девять часов он вышел из кабины личного лифта, соединявшего его кабинет с холлом. Охранник уважительно поднес руку к фуражке.

— Добрый вечер, доктор Толбот.

— Добрый вечер, Джефф. Артрит сегодня не мучает?

— Мне заметно полегчало, доктор Толбот. Каждый вечер я читаю молитвы, которые вы мне дали, и они, несомненно помогают. Спасибо вам, доктор Толбот. Я даже перестал пить на ночь аспирин. Спасибо вам.

— Не надо благодарить меня, Джефф. Благодари Иисуса за Его милосердие. Это Он отвечает на твои молитвы. Не я.

— Благодарю Тебя, Боже, — истово воскликнул охранник.

— Так-то лучше. Да пребудет с тобой Бог. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, доктор Толбот.

После короткого колебания Пастырь направился к выходу. Хотелось подышать свежим воздухом, которого не было в тоннеле, соединяющем церковь с трехэтажным зданием, в котором находились его апартаменты. До его ушей донеслось хоровое пение. Пастырь повернул к одной из дверей, ведущих в зал служб.

Охранник у двери повернулся, приложил руку к фуражке.

— Добрый вечер, доктор Толбот, — прошептал он.

— Добрый вечер, Моррис, — также шепотом ответил Пастырь, оглядывая зал. Свободных мест практически не было. — Столько людей!

— Так бывает всегда, когда мы даем «Воскрешение», — пояснил охранник. — На площадке больше тридцати автобусов.

— Ну, конечно, — кивнул Пастырь. — Я запамятовал, что сегодня вторник.

Каждый вторник любительский театр Черчленда показывал одну из десяти пьес своего репертуара. В каждой раскрывался один из периодов жизни Христа. Основывались они на Библии. Видеозаписи спектаклей рассылались в церкви, связанные с Домом Господним договорными обязательствами.

Пастырь как раз попал в перерыв между действиями. Пока пел хор, по проходам между рядами курсировали девушки, собирающие пожертвования.

— Мне очень нравится работать в те дни, когда дают спектакль, — прошептал охранник. — Диву даешься всем этим чудесам, которые они показывают. Даже зная, что в их распоряжении первоклассная техника.

Пастырь улыбнулся.

— Не забывай, что Иисус творил эти чудеса сам И Он не нуждался ни в каких технических ухищрениях.

— Точно, — кивнул охранник. — Это было настоящее чудо.

— Спокойной ночи, Моррис. Да пребудет с тобой Бог.

Пастырь вышел в прохладный вечер, вдохнул полной грудью. Свежий воздух вернул ему силы и энергию. К своему дому он пошел кружным путем, огибая стоянку с рядами автобусов.

Поднявшись в квартиру, прошел в кабинет, положил «дипломат» на стол, заглянул в спальню. Никого. Из спальни он направился в столовую, решив, что Джейн обедает, не дождавшись его. Столовая встретила его темнотой, на стол даже не накрывали. Он снял трубку аппарата внутренней связи, нажал кнопку вызова служанки.

— Где миссис Толбот? — спросил он, как только она ответила.

— Не знаю, сэр. Они еще не вернулись. А детям давно пора спать. Я очень волнуюсь.

— Она не сказала, куда поехала?

— Я не видела, как она уезжала. По вторникам я утром не работаю.

— Наверное, она поехала к отцу, — предположил Пастырь. — А вы знаете, каков он. Уговорил остаться на ужин. Не волнуйтесь. Я ему позвоню.

— Хорошо, сэр. Будете ужинать?

— Да. В кабинете.

Пастырь вернулся в кабинет и позвонил на ранчо. Трубку снял дворецкий.

— Могу я поговорить с мистером Рэндлом? — спросил Пастырь.

— Нет, доктор Толбот. Он уже лег спать.

— А когда уехала миссис Толбот?

— Миссис Толбот? — в голосе дворецкого послышалась нотка удивления. — Миссис Толбот сегодня не приезжала на ранчо.

Пастырь положил трубку, долго смотрел на телефонный аппарат. Несуразица какая-то. Куда же она уехала? Он позвонил в гараж.

— «Мерседес» миссис Толбот на месте?

— Нет, сэр, — ответил дежурный.

— Вы были в гараже, когда она уезжала?

— Нет, сэр. Моя смена началась три часа тому назад. А те, кто работали днем, уже ушли.

Вновь он положил трубку на рычаг. Поднялся из-за стола, прошел в спальню. Записки Джейн не оставила. Ничего не нашел он и в детской.

Он уже возвращался в кабинет, когда зазвенел телефон. Остаток пути он преодолел бегом, схватил трубку.

— Джейн?

— Она самая.

— Где ты? Я уже начал волноваться. Твоей машины нет в гараже, и я решил, что ты попала в аварию.

— Нет, у нас все в порядке.

— Где ты?