Гарольд Роббинс – Соблазнитель душ (страница 16)

Пастырь оглянулся. Мужчина, что привел его, все еще стоял у открытой двери. Он вновь повернулся к Эльяху.

— У меня есть твои игрушки. — Пастырь достал из кармана маленький матерчатый мешочек, развязал его и выложил на стол содержимое.

Эльях взглянул на три расплющенные пули. Поднял руку, отпуская мужчину, застывшего в дверном проеме. И лишь когда дверь захлопнулась, посмотрел Пастырю в глаза.

— Тогда я был в другой жизни. Эти пули ранили Джо Вашингтона.

— Бог дает и Бог берет. Ты все еще здесь, слава Господу.

— Слава милосердному Аллаху, — Эльях поднял пули, зажал их в кулаке. Вновь посмотрел на Пастыря. — Они такие маленькие. Трудно поверить, сколько боли причиняли они, когда ты вынимал их из меня. Они казались артиллерийскими снарядами.

Пастырь молчал.

— Что тебе нужно от меня?

— Мне нужна помощь.

Впервые Али Эльях улыбнулся.

— Вот это номер. Мы прячемся, весь мир ополчился на нас, у нас нет денег, чтобы накормить наших детей, а помощь требуется тебе.

Пастырь достал из кармана шесть купюр по пятьдесят долларов. Положил их на стол.

— Поможешь ты мне или нет, эти деньги для детей. Они не должны страдать за наши грехи.

Эльях долго смотрел на деньги, потом поднял глаза на Пастыря.

— Я был прав. Ты не изменился. — Он резко встал, схватил одну из купюр, подошел к двери, открыл ее. Сунул деньги ждущему за ней мужчине. — Дай это Ребекке. Пусть сходит в супермаркет, что работает круглосуточно, и купит еды. Скажи, чтобы она взяла с собой старшего из детей. Он поможет ей донести покупки.

Эльях закрыл дверь и вернулся к Пастырю.

— Как ты смог нас найти?

— Просто заглянул в записную книжку. Когда тебя ранили, ты попросил меня написать письмо своей матери. У меня остался ее адрес. Я не знал, найду ли я тебя здесь, но решил, что лучше начинать поиски с этого места.

Эльях вновь сел за стол, знаком предложил присесть и Пастырю. Тот опустился на стул.

— И какая тебе требуется помощь?

— Четыре большие дымовые гранаты с магниевыми вставками, имитирующими настоящее пламя. Одна пластиковая мина с детонатором, срабатывающим через десять секунд после включения, достаточно мощная, чтобы сорвать с петель стальную дверь, и веревочная лестница, по которой можно спуститься с третьего этажа.

Эльях воззарился на него.

— Трудный заказ. То, что тебе нужно, под ногами не валяется. Придется повозиться.

— Я знаю. И помню, что в другой жизни ты был сержантом в саперных частях. А потому лучше других разбираешься в этих делах.

— Когда тебе это нужно?

— Завтра.

Эльях покачал головой.

— Мало времени.

— Потом будет поздно.

— Нам понадобятся деньги, чтобы все это достать.

Пастырь положил на стол еще сотню долларов.

— Полагаю, этого хватит.

Эльях кивнул.

— Дело, должно быть, важное.

— Да.

Эльях помолчал, прежде чем заговорить вновь.

— Одному тебе не справиться. Ты не профессионал. И, скорее всего, подорвешь не дверь, а себя.

— Ты мне все покажешь. Я учусь быстро.

— Так быстро не научится никто. Мне лучше пойти с тобой.

— У тебя хватает своих забот. Зачем тебе лишние хлопоты.

— Ни к чему, — рассмеялся негр. — Наверное, я действительно не так уж сильно изменился. Помнится, во Вьетнаме я всегда вызывался идти добровольцем.

— Я это помню.

— Кроме того я уже два месяца не выходил из этого дома. Пора подышать свежим воздухом.

— Нет. Слишком много людей надеются на тебя, видят в тебе опору.

Али Эльях взял со стола три пули.

— За добро надо платить добром. Если Аллах, да будет благословенно имя Его, привел тебя к нашей двери, мы согрешим, оставив тебя один на один со смертельной опасностью.

ГЛАВА 10

В одиннадцать вечера, когда пикап Пастыря обогнул угол, у старого серого дома стояли две машины.

Из осторожности он проехал мимо, повернул на перпендикулярную улицу и лишь там остановил пикап. Вылез из кабины и зашагал в обратном направлении. От дома его отделяло метров пятьдесят, когда открылась дверь и из подъезда вышли несколько мужчин, нагруженных коробками и чемоданами. За ними последовали две женщины, тоже с какими-то баулами. Пастырь наблюдал, как они укладывали вещи в багажники и на задние сиденья обеих машин. Один из мужчин вернулся в подъезд.

Мгновение спустя он вынес оттуда большой чемодан. За мужчиной появилась женщина с ребенком на руках, потом еще несколько детей. Все уже уселись в машины, когда по ступенькам сбежал Али Эльях с маленьким мальчишкой на руках и направился к первому автомобилю. Он открыл дверцу и передал мальчишку женщине на переднем сиденье. Водитель завел мотор.

Эльях что-то сказал женщине. Та кивнула, он поцеловал ее, отступил на шаг и захлопнул дверцу. Мгновение спустя обе машины тронулись с места, а он стоял, глядя им вслед, подняв на прощание руку. Как только первая из машин завернула за угол, он повернулся и направился к подъезду. Оглядел улицу, перед тем как войти в него, и заметил идущего к нему Пастыря. Подождал, пока тот приблизится.

— Ты рано.

Пастырь кивнул, вошел следом за Эльяхом в подъезд и подождал, пока тот запрет дверь. Странная тишина царила в доме. Молча они прошли в комнату Эльяха. Тот сел за стол.

— Что-нибудь случилось? — спросил Пастырь.

Эльях посмотрел на него. Начал было говорить, но голосовые связки отказались подчиняться ему. И он лишь покачал головой.

Пастырь достал из кармана пачку сигарет, протянул Эльяху. Тот взял одну дрожащими пальцами. Пастырь последовал его примеру, потом чиркнул спичкой. Подождал, пока Эльях прикурит.

— Ты можешь говорить со мной. Я по-прежнему твой друг.

Али Эльях откинулся на спинку стула, выпустил облачко дыма.

— Я много думал после твоего ухода. Ты первый, кто нашел нас. Сколько пройдет времени, прежде чем кто-то еще вспомнит, где мы можем прятаться?

Пастырь предпочел промолчать.

— В доме полно женщин и детей, и появись эти свиньи с пистолетами и дубинками, кому-то из них наверняка досталось бы. В общем я понял, что выбрал неверный путь.

Пастырь молча курил.

— У меня нет права ставить под угрозу их жизни. Они не имели ни малейшего отношения к нашим делам. Поэтому я отдал им те деньги, что ты принес мне, и отправил всех в Южную Каролину, где живут родственники моей жены. Они возражать не будут.

— А как же ты? — спросил Пастырь.

Их взгляды встретились.