Гарольд Роббинс – Соблазнитель душ (страница 11)

Девушки разом убрали руки.

— Повернись на живот, — скомандовала Сара. — Чарли велела заняться спиной, как только у тебя встанет член.

— Почему? — удивился он.

— Она хочет, чтобы ты совершенно расслабился, когда будешь пить травяной чай.

— Я уже расслабился.

— Переворачивайся, — рассмеялась Сара. — Вот когда мы закончим, тогда и расслабишься.

Он уже засыпал, когда вернулась Чарли.

— Как ты себя чувствуешь, Пастырь? — спросила она.

Он повернул к ней голову.

— Я расслабился.

— Хорошо, — она улыбнулась. — А теперь сядь и выпей вот это.

Он перекатился на спину, потом сел, взял у нее кружку, поднес ко рту.

— Осторожно, — предупредила она. — Чай горячий.

Он пригубил темную жидкость. Скорчил гримасу.

— Ужасный вкус. Что это?

— Пей. Тебе такой чай только на пользу.

— Ты не говоришь, что это.

— Женьшеневый чай. Настоящий. Я заварила его на настоящем корешке, а не на пакетике. Поэтому я так задержалась.

— И какой от него прок? — спросил Пастырь.

— Он придаст тебе сил.

Он посмотрел на Чарли.

— Китайцы полагают, что он повышает потенцию.

— И это тоже, — Чарли улыбнулась.

Пастырь отпил из кружки.

— Ты полагаешь, мне это нужно?

— Не помешает. В последнее время ты сам не свой.

— Я знаю. Но ты не подумала, что голова у меня занята другими мыслями?

— Какие бы ни были эти мысли, тебе надо вновь обрести уверенность в себе.

Еще глоток.

— Ужасная гадость.

— Выпей все. Чем скорее опустеет кружка, тем быстрее мы уложим тебя в постель.

— Этот чай поможет мне заснуть?

— Проблема у тебя не со сном, — Чарли чуть улыбнулась.

Последний глоток, и Чарли забрала у него кружку, поставила на деревянный ящик.

— Ты хочешь, чтобы мы задули свечи? — спросила Мелани.

— Нет, — ответила Чарли. — Свечи — это так романтично.

Она наклонилась вперед, положила руки ему на плечи, толкнула, губы ее припали к его губам. В тот же момент он ощутил, как нежная рука одной из девушек коснулась его мошонки, затем член оказался во рту.

— Эй, что это вы задумали? — воскликнул он, оторвавшись от Чарли. — У меня такое ощущение, будто я барашек, откормленный на закланье.

— Ты не понимаешь? — спросила Чарли.

Он покачал головой.

— Мы хотим, чтобы ты подарил каждой из нас по ребенку.

— Этой ночью?

— Да, — хором ответили они.

Он вытаращился на девушек.

— Но зачем?

— Тогда ты останешься с каждой из нас. Даже когда ты уйдешь, частица твоей божественности всегда будет с нами.

— Чушь какая-то!

— Отнюдь, — возразила Чарли. — Мы все знаем, что ты собираешься покинуть нас.

— С чего вы так решили?

— Все не так, как прежде. С той поры, как ты распорядился перепахать поле конопли. Ты изменился, Пастырь. Вот мы и подумали, что ты вернешься к нам, если мы вновь соберемся вместе.

Он вылез из кровати, закурил. Повернулся к Чарли.

— Кто тебе все это напел?

— Никто. Но община в печали. Половина наших хочет уйти до того, как уйдешь ты. Пастырь затянулся.

— И вы думаете, что все придет в норму, если вы забеременеете?

— Именно так.

— Я никуда не собираюсь уходить. Так что выметайтесь отсюда и скажите это всем. Можете также сказать им, что с жалобами пусть приходят ко мне.

По щекам Чарли покатились слезы.

Он посмотрел на других девушек. Они тоже плакали. Покачал головой. Ну как же заставить их понять?

— Ты не сердишься на нас, Пастырь? — спросила Чарли.

— Не сержусь. Вы все мои дети.

— Мы любим тебя, Пастырь. — Сара взяла его руку, поцеловала.

Мелани взяла его вторую руку.

— Мы просто хотели побыть с тобой, как бывало раньше.

— Вы сейчас со мной. Ничего не изменилось.

— Позволь нам остаться с тобой, Пастырь, — взмолилась Мелани. — Обещаем, что такого больше не повторится.