Гарольд Роббинс – Соблазнитель душ (страница 10)

— Почему, Пастырь? — в голосе Тарца послышались нотки раздражения. — Ты мне не доверяешь?

Пастырь рассмеялся.

— Как ты мог такое подумать, Тарц? Я лишь хочу убедиться, что все будет сделано как надо. Не забывай, что я главный специалист по сельскому хозяйству. Вы, городские белоручки, еще многого не знаете.

Тарц хохотнул.

— Как скажешь, Пастырь. Но тебе придется все объяснить детям. Меня они не послушают.

— Я это сделаю. Мы все должны помнить, что главное для нас — выполнять Божью волю. Все остальное преходяще.

ГЛАВА 6

Поворочавшись в постели, он сел. После возвращения из Сан-Франциско прошла неделя, но еще ни разу ему не удалось лечь вечером и проснуться утром. Что-то мешало спать, но он никак не мог определить, в чем же причина. А прогнать эту странную нервозность не удавалось. Ни молитвой, ни постом, ни «травкой», ни сексом. Да, всякий раз он урывал несколько часов покоя, но потом тревога возвращалась.

В комнате царила тьма. Как и на улице, поскольку ночь выдалась безлунная. Почувствовав шевеление рядом с собой, он протянул руку, коснулся обнаженного юного тела. Пастырь попытался вспомнить, что за девушка лежала рядом с ним, когда он заснул. Да, поначалу их было несколько, но он выкурил слишком много «косячков», и у него до сих пор кружилась голова.

— Пастырь? — послышался шепот.

— Да.

— С тобой все в порядке?

— Да. Просто не могу заснуть, — он помолчал. — И ничего не вижу. Слишком темно.

— Я Мелани, — девушка хихикнула. — Ты вчера обкурился.

Мы все перенесли тебя на кровать.

— Все?

— Сара, Чарли и я.

Зашевелились и с другой стороны. Этот голос он узнал сразу.

— Пастырь, с тобой все в порядке?

— Не могу спать.

— Ты не можешь спать с того дня, как вернулся из Фриско, — в голосе слышалась горечь. — Не можешь и всего остального. Я думаю, эта китайская сука наложила на тебя заклятье.

— Это предрассудки. Нет никаких заклятий. Они исчезли вместе со Средневековьем.

Чарли выбралась из кровати.

— Я заварю тебе травяной чай.

Она зажгла свечку. В мерцающем пламени он видел всех трех девиц. Голых, как и он сам. Чарли вынула маленькую бутылочку из деревянного ящика, служившего прикроватным столиком и протянула ее Мелани.

— Это мускусное масло «Кама-Сутра». Ты лежи, а девушки натрут им твое тело. Ты сразу расслабишься.

— Я хочу сигарету.

— Ты и так перебрал «травки».

— Я говорю про обычную сигарету.

— Ты же не курил больше года. Зачем начинать снова?

— Не перечь мне, — резко бросил он.

Чарли помолчала, затем достала пачку из ящика стола. Он вытряхнул из пачки сигарету, Чарли поднесла к кончику свечу. Пастырь глубоко затянулся. Едкий табачный дым заполнил легкие. Он закашлялся.

— Теперь тебе лучше? — с сарказмом спросила Чарли.

— Намного, — коротко ответил он и затянулся вновь.

— Тогда ложись и позволь девушкам заняться тобой.

Он кивнул и вытянулся на кровати. Чарли зажгла вторую свечу и вставила ее в подсвечник. Затем направилась к двери.

— Я скоро.

— Спасибо, Чарли.

— Тебе нет нужды благодарить нас, Пастырь. Мы все тебя любим.

— И я вас люблю.

— Повернись, Пастырь, — Сара села, скрестив ноги по-турецки. — И положи голову мне на ноги.

Он подчинился. Последний раз затянулся сигаретой. Как хорошо. С чего он бросил курить, глупость какая-то. Он протянул окурок Мелани, и та вдавила его в пепельницу. Слабый запах масла достиг его ноздрей, когда девушки смочили им свои ладони и начали массировать его.

Сара, сидевшая позади, занялась шеей и плечами, Мелани, склонившаяся над ногами, взялась за ступни, а затем перешла к лодыжкам. Чарли не ошиблась. Легкие прикосновения смазанных маслом рук расслабляли и успокаивали. Пастырь, наслаждаясь, закрыл глаза.

Руки Сары переместились с плеч на грудь, двигаясь плавными кругами по его соскам и ребрам. Мелани добралась до бедер.

— Не сопротивляйся нам, Пастырь, — нарушила молчание Мелани. — У тебя напряжены мышцы. А мышцы должны быть мягкими.

— Как мне этого добиться?

— Расскажи нам о Боге, Пастырь, — предложила Сара. — Если ты будешь думать о Нем, то перестанешь волноваться из-за себя.

Он открыл глаза и посмотрел на нее, вытянувшую руки, чтобы достать до живота. Он видел, как блестит от пота ее тело, ощущал слабый запах, идущий от ее «персика».

— Это не так-то легко. Ты слишком хорошо пахнешь.

Сара хихикнула.

— Тогда я расскажу тебе о Боге.

— Хорошо.

— Только не знаю, с чего начать, — внезапно смутилась она. — Я видела сон. Но боялась сказать тебе. Вдруг это богохульство.

— Единственное богохульство в нашей общине — страх поделиться чем-либо. Даже своими сомнениями.

— Мелани знает о моем сне. Я ей рассказала.

— Тогда расскажи и мне.

Она разминала Пастырю мышцы живота, пальцы ее давили куда сильнее, чем на грудь.

— В моем сне я стояла ночью у распятия, у ног нашего Создателя, когда что-то заставило меня поднять голову и Иисус посмотрел мне в глаза. Я почувствовала, как ослепительная белизна залила все вокруг. Такая яркая, что я ничего не видела. А когда мои глаза привыкли к свету, я поняла, что смотрю не на Его лицо, а на твое, и на меня смотрят не Его глаза, а твои. И в них стояла такая боль, что мне захотелось подняться, коснуться тебя и утешить, но как я ни тянулась, мне не удавалось коснуться твоих ног. Я начала плакать. И проснулась.

Пастырь почувствовал слезы на своих щеках. Посмотрел на Сару. Она плакала, не прекращая массировать его живот. Он не промолвил ни слова.

— Что это значит, Пастырь? — спросила Сара. — Это был сон? Или ты действительно Иисус Христос?

— Одно я знаю наверняка, — ответил он. — Я — не Иисус Христос. Об остальном ничего сказать не могу. Но я думаю, что ты с таким жаром ищешь нашего Бога, что подсознательно подменяешь Его тем, кто ближе к тебе, кого ты можешь потрогать.

— Это богохульство? — спросила она.

Пастырь покачал головой.

— Нет. Все мы ищем Бога, то ли в себе, то ли в узнаваемых образах. Важно не создавать ложных кумиров, не поклоняться им, всегда помнить, что есть лишь один истинный Бог и Он послал к нам Своего единственного Сына, Иисуса Христа, чтобы искупить наши грехи и указать нам путь к спасению.

Мягкие пальцы Сары коснулись его пениса в тот самый момент, когда Мелани добралась до мошонки. В паху у него вспыхнуло пламя.