Гарольд Мазур – Искатель, 2006 №1 (страница 7)
Кэрол Денби испуганно вскрикнула и прижала руки к горлу, а ее муж презрительно покачал головой.
— У этого типа не все дома, — усмехнулся Клайв Денби. — Он сам не знает, что говорит.
— Откуда вы все это знаете, адвокат? — Сержант Вьеник пристально посмотрел на меня.
— Судья Болт был в панике, — объяснил я. — Он знал, что подозревается в получении взятки, и знал, что виноват…
— Мой отец? — завопила Кэрол Денби. — Взятка? Да как вы смеете? Что вы несете?
— То, что мы нашли пятьдесят тысяч в обувной коробке! — резко ответил Вьеник. — Где, по-вашему, черт побери, он их получил?
Руки Кэрол задрожали, на губах появилась пена. Она хотела вскочить, но муж положил руку ей на плечо.
— Когда федералы взялись за судью, — объяснил я, — он понял, что дело дрянь. Болт боялся, что Флойд Остер, передавший ему деньги, пойдет на сделку с ФБР и выдаст его. Для того чтобы предположить это, не нужно быть семи пядей во лбу. Судью ждал позор и, скорее всего, тюрьма. Он был в отчаянии и видел только один выход — пуля в голову.
— Да бросьте вы! — презрительно махнул рукой Клайв Денби. — Что за чушь! Если судья застрелился, то куда подевался пистолет?
— Вы его взяли, — пожал я плечами.
— Что?.. — ошеломленно воскликнул страховой агент.
— Вы его взяли, Денби, — повторил я. — Вы приехали вскоре после самоубийства. Поднялись в кабинет, увидели мертвого судью и сразу догадались, что произошло. Вы сразу поняли, что для того, чтобы не потерять полмиллиона долларов, нужно срочно действовать. Вы подобрали с пола пистолет и решили, прежде чем уйти, представить все так, как будто судью убили. Для этого выстрелили еще раз, в сердце. Насильственная смерть, сумма страховки удваивается. Согласитесь, миллион баксов лучше, чем ничего.
— Клевета, — прохрипел Денби. — В присутствии свидетелей.
— По-моему, клевета сейчас должна вас меньше всего беспокоить, — рассмеялся я. — И если уж вы заговорили о свидетелях, то свидетель есть на самом деле.
— Свидетель? — Луис Вьеник, как тисками, схватил меня за руку. — Кто?
— Эндрю Сток, — пояснил я. — Помощник судьи Болта. Сток все видел.
— Откуда вы знаете? — спросил детектив.
— Помните окурки и дым в спальне? Это курил Сток. Он работал, как обычно, в соседней комнате. Первого выстрела не слышал, потому что отключил слуховой аппарат. Он часто его отключал, когда ни с кем не разговаривал. Потом, скорее всего, нашел какую-то интересную информацию, включил аппарат и пошел в кабинет к судье. И тут раздался второй выстрел. Сток приоткрыл дверь и увидел Денби, стоящего над судьей с пистолетом в руке. Естественно, Энди подумал, что он убийца. Он испугался за свою жизнь и где-то спрятался.
Клайв Денби улыбнулся, но улыбка больше походила на отвратительную гримасу.
— Все это только ваши догадки, — процедил он сквозь зубы.
— Это больше чем догадки, Денби, — возразил я. — От второй пули крови почти не было. Значит, судья Болт был уже мертв. Вы не учли этого, Денби, и допустили ошибку. Впрочем, это объяснимо, у вас не было времени на раздумья.
— Вам не удастся ничего доказать, — улыбнулся страховой агент. — Сток мертв.
Сержант Вьеник вздрогнул и пристально посмотрел на него.
— Верно, — согласился я, — но откуда вы знаете? Об убийстве Стока еще не передавали по радио. Я вам скажу откуда — вы сами убили его. Бедняга Энди больше смерти боялся потерять работу, но понимал, что к этому все идет. И тут его осенило. Ведь он обладал информацией, которая стоит немалых денег. Так почему бы не продать ее? Он решил потрясти Денби и получить свою долю страховки. Вы находились на месте преступления, Денби, поэтому у вас не было выбора. Попробуй докажи Стоку, что судья был уже мертв. Но больше трех с половиной тысяч за то время, что он вам дал, собрать не успели. Мы нашли их у Стока. А вот вам не повезло, вы искали, но не нашли. Как и первый раз, у вас не было времени и вы не догадались заглянуть в нужное место. Они лежали в шкафу в башмаке.
— Очередные догадки, — пробормотал Клайв Денби.
— Вы так полагаете? А что, если мы проверим ваш банковский счет на предмет недавних операций? Интересно, что мы узнаем? Вы случайно не снимали вчера три с половиной тысячи долларов?
По круглому лицу Клайва Денби пробежала целая гамма чувств. Он отклонился назад, хрипло задышал и бросил на меня испепеляющий взгляд. Кэрол испуганно отодвинулась от мужа.
— Бедняга Энди не знал, с кем имеет дело, — вздохнул я. — Он не знал, что единственный способ избавиться от шантажиста — расправиться с ним. Вы это знали и прикончили его ножом, который взяли на кухне.
Ни на секунду не спускавший с Денби глаз Вьеник сделал незаметный шаг.
— Вы утверждаете, что этот человек решил свалить убийство на жену судьи и подбросил ей в машину пистолет? — спросил он.
— Именно это он и сделал. О, ума мистеру Денби не занимать. Он сумел сбить вас с толку, сержант. Вы арестовали Лауру Болт и едва не отдали под суд. Если бы ее осудили, весь миллион достался бы его жене, потому что по закону убийца не может получить страховку своей жертвы. Правда, жестоко: засадить за решетку ни в чем не повинную женщину? Он ненавидел Лауру лютой ненавистью и поэтому с легким сердцем все на нее свалил. Но Лаура не идиотка. Она никогда бы не стала прятать орудие убийства в своей машине. У нее хватило бы ума выбросить пистолет в залив, где его бы никогда не нашли.
— У вас ни одного доказательства, — прохрипел Денби. — Ни одного!
— Ошибаетесь, — покачал я головой. — Очень сильно ошибаетесь. Вы что, никогда не слышали о парафиновом тесте? Когда человек стреляет, на его коже остаются крупинки несгоревшего пороха. Это так называемая «пороховая татуировка», которую ничем не смыть, Денби. Полиция, конечно, подвергнет вас парафиновому тесту. Интересно, найдут у вас на руках крупинки пороха, Денби, или не найдут?
Страховой агент сжал пальцы в кулак и поднес ладонь правой руки к лицу. Несколько секунд он тупо смотрел на нее, потом что-то прохрипел и бросился на меня. Я сделал шаг в сторону. Когда Денби проносился мимо сержанта Вьеника, тот ударил его ребром ладони по шее. А рука у него тяжелая, как кувалда. Клайв Денби упал на колени, хватая ртом воздух. Кэрол дико вскрикнула и закрыла лицо руками.
Алексей ФУРМАН
С НОВЫМ ГОДОМ
Валентина оттолкнула обутой в валенок ногой упрямо норовившую захлопнуться входную дверь и, кряхтя, втащила в сени разлапистую сосенку. Удружил Макар, нечего сказать! Просила его, обормота старого: принеси елочку поменьше, так нет — приволок сосну, да такую, что, пожалуй, и в потолок в избе упрется. Смолоду он такой был: что ни скажешь — все сделает через коленку. Старательность, она когда без ума, так хуже нее мало что придумаешь…
Валентина перевела дух и выглянула во двор. Короткий зимний день быстро шел на закат. Синяя зубчатая тень от забора вытянулась по свежему снегу почти до самого крыльца. Еще самое многое час, и начнет смеркаться. Валентина вздохнула и потянулась за дверью, которая теперь и не думала закрываться.
Пока они вдвоем с Оленькой затаскивали сосенку в избу, пока пристраивали деревце в кадку с мокрым песком — слава богу, до потолка сосенка не достала, хоть подпиливать не пришлось! — за окном совсем стемнело. Оленька выскочила в сени, накинула крючок на входную дверь. Когда она вернулась в избу, за окном раздался протяжный и тоскливый волчий вой.
Валентина нахмурилась и покачала головой. Совсем серые обнаглели, уж и в деревню заходить не боятся! Да и то сказать, какая тут деревня — смех один. Полтора десятка стариков на семь домов. А все ж таки надо сказать Макару, пусть позвонит в райцентр. Может, хоть отстрел какой организуют. Непорядок ведь это, когда волки рядом с жильем шастают, опять же дети тут…
Заметив, как побледнела внучка, Валентина ласково погладила ее по голове.
— Ну? Чего всполошилась?
— Бабушка, это волки, да?
— Они самые.
— А они Машку нашу не покусают? — тревожно блестя глазенками, поинтересовалась Оленька.
— Да ты что! У нас вон какой сарай-то крепкий, из пушки, пожалуй, не прострелишь. А волки, они повоют да уйдут. Скучно им зимой-то в лесу, холодно. Вот они к жилью, к домам-то и жмутся. А будут надоедать да спать не давать, так у деда Макара ружье есть. Он их враз укоротит!
— Жалко, — подумав, сказала Оленька.
— Жалко, — согласно кивнула Валентина. — Так ведь дед Макар все равно в них не попадет. Сама ж знаешь, какой он у нас целкий!
Оленька несмело улыбнулась.
— А мама в гости не приедет?
Валентина поджала губы, с трудом удержав тяжелый вздох. Мама…
Доченька-кукушка. С мужем не ужилась, в деревне жить не захотела — подалась в райцентр личную жизнь налаживать. А ребенка, чтоб не мешал, значит, бабушке оставила. Как уж там налаживалась личная жизнь — неизвестно, а только второй год от «мамы» ни слуху ни духу. Бесстыдница. Ну да ладно уж, жива бы была…
А тому, что Оленька при ней осталась, Валентина даже рада была. Одна она у них на всю деревню любимица. Солнышко их, последняя в жизни радость. Почитай, для нее только старики и жили. А так, что им еще на этом свете делать? Только к смерти и готовиться.
Опять же и ребенку в деревне-то лучше, убеждала себя Валентина. Здесь и воздух слаще, и еда хоть и не богатая, зато почти вся своя, чистая, полезная. Хозяйство они всем миром вели более-менее справно, силушка, слава богу, в руках еще осталась, друг другу помогали. А старым да малым много ли надо? Чего в своем хозяйстве не росло, прикупали понемногу в райцентре на смешную пенсию. В общем, жили — почти не тужили. А в городе том что? Вонь машинная да телевизоры дурацкие — от этого здоровья не прибавится.