Гарольд Мазур – Искатель, 2006 №1 (страница 20)

— Да, — сказал Форестер.

— Это было часов в одиннадцать вечера. Я стоял спиной к пакгаузам, лицом к шоссе. Вдруг сзади что-то заскрипело, будто кто-то шел по гравиевой дорожке, но я точно знал, что там асфальт, и мне почему-то стало так страшно, что я не мог заставить себя обернуться…

— Вы были один? — быстро спросил Форестер.

— Втроем. Билл с Гэри уже вышли на шоссе, я видел их в свете фонаря, а звук был сзади. Я не мог обернуться и крикнуть не мог тоже. Гэри стал мне махать и звать, а сзади меня позвали: «Эй, Басс, ты что здесь делаешь в такое время?» Меня будто силой повернуло в сторону пакгаузов, там, в проходе между бетонными стенами, стоял человек… Я его сразу узнал: это был отец, и я ответил: «Да мы уже домой собрались, и время сейчас не такое позднее». Сказал и только после этого понял, что… Понимаете, Дин, отец умер, когда мне было семь, я его таким и запомнил, каким он явился мне в тот вечер. Светлые брюки, рубашка навыпуск, цвета я различал плохо, было слишком темно… «Иди домой», — сказал он. «А ты?» — спросил я. Дурацкий вопрос, верно? Но ничего другого мне в голову не пришло. «Иди, — сказал он, — я скоро». Повернулся и пошел между пакгаузами.

— А вы?

— Что я? Потоптался на месте, Гэри и Билл кричали мне с противоположной стороны шоссе, чтобы я поторопился, а… он… я его уже не видел, он скрылся в тени. Мне было страшно идти туда, я же знал, что отца нет, что это призрак, а идти за призраками опасно, они могут затащить… ну, не знаю куда, мне ведь было тринадцать, я просто боялся, вот и все. Вернулись домой, а мама мне говорит: «Знаешь, Басс, ты сейчас так похож на своего отца, просто вылитый Дэнни». И я не сказал ей о том, что было, я никому не сказал, а почему я сейчас рассказываю это вам, я и сам не понимаю. Ясно ведь, что мне просто привиделось.

— И прислышалось?

— Наверно. Это не мог быть отец. Во-первых, потому что он умер. А во-вторых…

— Разве недостаточно «во-первых»? — мягко спросил Форестер.

— Наверно… Но тогда меня больше всего поразило знаете что? Не то, что я увидел человека, похожего на отца. Не то, что он назвал меня по имени. Он… Этот человек был черным, вот что!

— Простите? — нахмурился Форестер. — Черным? Он стоял в тени, вы сами сказали, так каким же он мог вам…

— Вы не понимаете? Это был афроамериканец, у него была коричневая кожа, и это был мой отец, потому что у него было такое лицо, и такая одежда, и говорил он его голосом, и так же переставлял ноги, и вообще — я его узнал, но это не мог быть он, потому что… Ну, вы понимаете.

— Да… Почему вы не сказали матери?

— О чем? Я всю ночь не спал, а потом решил, что обознался. Я часто думал об отце. Так что удивительного в том, что в полумраке какой-то черный мужчина показался мне на него похожим?

— А сейчас вы подумали, что это могла быть склейка?

— Склейка? — переспросил Басс.

— Есть такой термин в эвереттике, — пояснил Форестер. — Когда два мира Мультиверса на какое-то время — обычно короткое — соприкасаются, и тела или предметы из одного мира могут оказаться в другом. На самом деле каждый из нас переживает ежедневно огромное количество склеек, потому что миров в Мультиверсе бесконечно много, и хотя вероятность соприкосновений чрезвычайно мала, но когда миллиарды миров постоянно проходят друг сквозь друга…

— Вы думаете, что в одном из этих миров мой отец действительно был афроамериканцем? — с сомнением произнес Себастьян.

— Я не знаю, — пожал плечами Форестер. — Это ведь вы рассказали мне, верно? Собственно, почему бы нет?

— Почему бы нет… — повторил Себастьян. Матери действительно нравились черные мужчины, ее к ним тянуло, он даже помнил, как отец незадолго до смерти кричал на свою любимую Мири, что она совсем потеряла стыд и при живом муже заглядывается на негров. А потом отца не стало, и его любимая Мири перестала смотреть на мужчин — белых, черных, желтых… Мать умерла в прошлом году: она успела увидеть внучку…

Мысль о дочери вернула Себастьяну нить разговора.

— Мы о чем говорим? — спросил он. — При чем здесь склейки, Эверетт и тот афроамериканец, которого я принял за отца? Какое все это имеет отношение к Элен?

— Прямое, — сказал Форестер. — Знаете, Себастьян, в определенном смысле вам повезло. Или мне. Или нам обоим. Повезло, что мы встретились. Два последних года я делаю в университете докторат… Вы знаете, что это такое?

Себастьян пожал плечами, он ждал продолжения.

— Я занимался кое-какими вопросами эвереттики, в частности этими самыми склейками. Собирал факты, подобные тем, о которых мы сейчас говорили. Кстати, Себастьян, вы позволите включить ваш рассказ в мою базу данных?

— Ради Бога, — пробормотал Себастьян. — Послушайте, Дин, почему вы ходите вокруг да около? Вы можете мне прямо сказать: что с Элен?

— Я могу предположить, — потерев ладонью о ладонь, что, похоже, было признаком смущения, сказал Форестер. — Конечно, я считаю, что мое предположение — самое вероятное из возможных… Видите ли, Себастьян, есть множество миров, в которых мы с вами существуем. Ну, скажем так, не совсем мы, но чрезвычайно похожие личности — похожие во многих случаях до такой степени, что никакой медицинский или психологический анализ не обнаружит разницы… Если ваше сознание вдруг переместится — я говорю, естественно, о чисто теоретической возможности — в мозг вашего аналога в мире Икс, вы — я не исключаю этого — даже не поймете, что оказались в ином пространстве-времени: в том мире все будет точно то же, что в нашем. За исключением, может быть, какой-нибудь малости, которая к вам и отношения не имеет. Но там вы можете быть не тридцатилетним мужчиной, а семидесятилетним стариком. Или, наоборот, мальчишкой десяти лет.

— Вы хотите сказать…

— Погодите, Себастьян, я еще ничего не сказал. Теперь смотрите: есть огромное количество миров в Мультиверсе, есть огромное число склеек нашего мира с другими, физически столь же реальными, и наши с вами аналоги существуют во множестве миров… Склейки могут быть самыми разными: в нашем мире вдруг оказывается предмет или живое существо из другой ветви — и наоборот. Или человек получает возможность время от времени видеть не то, что происходит вокруг него в нашем мире, а то, что происходит в мире Икс, где он тоже существует. А еще возможны случаи, когда человек слышит происходящее в другом мире…

— Другом измерении… — пробормотал Себастьян, вспомнив о прочитанном когда-то фантастическом рассказе.

— Что вы сказали? Нет, при чем здесь другие измерения? Каждый из эвереттовских миров четырехмерен, как наш. Впрочем, наверное, среди множества ветвей Мультиверса есть миры с десятью или сотней измерений. Не думаю, что между ними возможны склейки, хотя это, конечно, должно стать предметом теоретического исследования; пока этим никто не занимался, и потому трудно сказать что-то определенное… Нет, давайте говорить о мирах, подобных нашему, их тоже огромное — возможно, бесконечное — количество. И представьте себе человека, способного жить последовательно в каждом из тех миров, где он физически существует.

— Но Элен…

— Не торопитесь! Скажем, в какой-то момент происходит склейка, и вы меняетесь с вашим аналогом из мира номер два. Если миры достаточно близки по большинству параметров, может так оказаться, что вы не ощутите подмены, но будете удивлены — какие-то детали покажутся вам незнакомыми, цвет обоев в гостиной вдруг изменится, или жена перестанет пилить вас за то, что вы слишком много времени проводите с друзьями, или… В общем, возможны варианты. Вы можете остаться в мире номер два навсегда, ваша судьба станет другой, и вы, может быть, решите, что в нужный момент сделали нужный выбор… Может оказаться, что, прожив в мире номер два сутки или неделю, вы — при очередной склейке — вернетесь обратно или, напротив, окажетесь в третьем мире и вновь ощутите изменение в судьбе, объяснив его собственным выбором, свободой воли, которая на самом деле к случившемуся не будет иметь никакого отношения…

— Теперь допустите, — продолжал Форестер, повышая голос, он не мог усидеть на месте и принялся ходить по комнате, останавливаясь перед Себастьяном, чтобы оценить его реакцию, — допустите, что склейки происходят с частотой не раз в неделю или в месяц, а каждую секунду. Даже чаще — каждую тысячную или миллионную долю секунды. Наше сознание обладает инерцией восприятия. Чтобы мозг осознал происходящее, должно пройти несколько сотых долей секунды. Если два события происходят с меньшим интервалом времени, вы не сможете их разделить, они для вас сольются в одно событие.

— Двадцать пятый кадр?

— Что вы сказали? Конечно, именно эффект двадцать пятого кадра. Вы его не замечаете, но запоминаете подсознательно, двадцать пятый кадр воздействует на вашу психику, заставляет принимать решения… А если склейки — и ваши перемещения в другой мир — происходят с гораздо большей частотой? Каждую тысячную долю секунды? Или миллионную? Поймете вы, что именно происходит? И поймете ли, что с вами вообще происходит что-то? Если раз в час или раз в день вы будете миллионную долю секунды проводить в мире номер два — ощутите ли вы это? Ощутит ли ваш двойник во втором мире, что время от времени попадает в наш? Вы можете всю жизнь прожить, не представляя, что живете двойной, тройной или даже вдесятеро усложнившейся жизнью — ведь с равной частотой вы можете оказаться в склейке с миром номер три, четыре, десять или тысяча семьсот сорок семь…