Гарольд Мазур – Искатель, 2006 №1 (страница 22)

Памела открыла минуты через три, встала в проеме двери, уперев руки в бока, в точности как в фильмах о ревнивых женах, и сказала голосом, похожим на клокотание лавы в жерле вулкана:

— Ты мог бы остаться у нее насовсем, дорогой. Решил приехать за вещами?

— Послушай, Пам, — миролюбиво начал Себастьян. — Все очень серьезно, я говорил с Форестером…

— Как по-джентльменски! — воскликнула Памела. — Вы с Форестером разобрались наконец, кто останется с этой… Я понимаю, все очень серьезно…

— Ничего ты не понимаешь! — вспылил Себастьян и, отстранив жену, вошел в прихожую. Должно быть, он не рассчитал движения: Памела, не удержавшись на ногах, упала на стоящий у стены обувной ящик, крепко ударившись спиной.

— Господи, извини, я совсем не… — Себастьян бросился поднимать Памелу, но она поднялась сама и молча пошла в спальню. У них никогда не было скандалов, они не умели кричать друг на друга, и Себастьян стоял посреди холла, бессильно сжимая кулаки и не представляя, как заставить Памелу сесть и послушать, просто послушать — его, а не себя.

Из спальни слышны были голоса Памелы и Элен; жена, похоже, уговаривала девочку что-то сделать, а та сопротивлялась — хотела спать, судя по тону. Себастьян запер входную дверь, вытащил ключ, положил в карман и принялся ждать.

Памела вышла минут десять спустя, в одной руке она держала чемодан, с которым они в прошлом году ездили на Ниагару, а другой рукой вела Элен, на спине которой был детский рюкзачок, купленный для летних прогулок и еще ни разу не использованный. Девочка увидела Себастьяна, кинулась к нему, но, будто собачка на поводке, остановилась и захныкала.

— Отойди, пожалуйста, — ледяным голосом сказала Памела.

— Послушай, Пам, — Себастьян понимал, что должен подобрать точные слова и произнести их один раз, потому что второго не будет, — не делай глупостей, пожалуйста. Все очень серьезно.

— Да уж куда серьезнее, — презрительно сказала Памела. — Отойди от двери, дай нам выйти.

— Элен живет в нескольких мирах, — сказал Себастьян. — Это доказал Дин Форестер, он пригласил меня к себе, чтобы обсудить…

— Ты больше ничего не мог придумать?

— Позвони Дину и спроси…

— Он, конечно, подтвердит что угодно. Дай пройти, Себастьян, не устраивай сцен.

— Кто здесь, черт побери, устраивает сцены! — взорвался Себастьян. — Почему ты не хочешь слушать? Я люблю тебя, понятно? Я всегда тебя любил! И Элен! Нет ничего между мной и Фионой и никогда не было!

— Никогда? — подняла брови Памела.

— Не придирайся к словам! Если тебе так противна моя физиономия, то уйду я! Кому станет лучше? Я ухожу, Пам, я так больше не могу.

Себастьян повернулся к двери, и в этот момент заверещал звонок — громко и долго. Человек, стоящий по ту сторону, не отрывал пальца от кнопки.

— Это еще что… — пробормотал Себастьян, достал из кармана оба ключа и принялся тыкать ими в скважину по очереди, пока наконец дверь не распахнулась и на пороге не возникла широкая фигура сержанта Варли Холидея, за спиной которого стояли две незнакомые женщины. Себастьян прекрасно знал Холидея, полицейский работал здесь лет тридцать — во всяком случае, еще в глубоком детстве Себастьян бегал от него, когда залезал с приятелями на пустую пристань, куда вход был запрещен. Сержант был на их с Памелой свадьбе — не для того, чтобы следить за порядком, Себастьян позвал его, потому что без этой колоритной фигуры не представлял себе торжества. Встречаясь на улице, они всегда обменивались приветствиями и шутками, Холидей хлопал Себастьяна по плечу, отчего тот с трудом сохранял равновесие, и передавал привет Памеле, «самой красивой женщине на моем участке, кроме моей Сэнди, конечно, хотя она этого и не слышит…»

— Здравствуйте, мистер Флетчер, — с чувством некоторого замешательства произнес Холидей. — Извините, но я выполняю свой долг.

— В чем дело, Варли? — удивился Себастьян.

— Вот это… — Холидей отошел в сторону, и вперед выступили женщины: одной было лет шестьдесят, другой под сорок, и обе выглядели так, как должны выглядеть представительницы официальных организаций: длинные, до пят, темные юбки, белые закрытые блузки с длинными рукавами, на лицах решительное выражение — отражение необходимости и важности порученной им миссии.

— Это, — продолжал сержант, — Диана Монтегю и Сара Вайнбок, они из ВИЦО, комиссия по опеке…

— Здравствуйте, Диана, я вас хорошо помню, вы со мной беседовали, когда мы с Элен вернулись из России, — из-за спины Себастьяна сказала Памела и встала рядом с мужем, поставив на пол чемодан и продолжая крепко держать Элен за руку. Старшая из женщин чопорно кивнула и произнесла, глядя на Памелу, а не на Себастьяна:

— Вы не забыли нашей беседы, верно, дорогая?

— О, конечно! — с чувством сказала Памела.

— Мы можем войти? — с налетом раздражения спросила оставленная без внимания Сара Вайнбок.

— Вообще-то мы сейчас уходим, — вежливо произнесла Памела. — Мы с мужем на работу, а Элен нужно отвезти в детский сад.

— Да? — притворно удивилась Сара. — Девочка уже несколько дней не посещает сад без всякой причины. Она не больна — у врача вы не были. А миссис Бакли обратилась в органы опеки еще неделю назад, представив фотографии девочки, которая, судя по всему, подвергается в последнее время насилию, а точнее говоря — побоям с вашей стороны, о чем свидетельствуют…

Слова Сара произносила быстро, прервать ее монотонную речь казалось так же невозможно, как разорвать густую липкую тянучку, но слово «побои» вывело Памелу из ступора.

— О чем вы говорите? — воскликнула она.

— Сержант, — сказала Сара, — может, вы убедите миссис Флетчер впустить нас в дом? Или мы так и будем стоять на улице?

— Но, мисс, у меня нет соответствующего… — Холидей был смущен и не скрывал этого. — Они могут…

— Я знаю, что они могут, а чего — нет, — отрезала мисс Вайнбок и, обойдя Холидея, вошла в прихожую. Памела и руки поднять не успела, как мисс Вайнбок оказалась рядом с Элен и торжествующе ткнула пальцем в ее предплечье. — Посмотрите, сержант, если это не след от удара, то я никогда не видела, как бьют детей!

Чуть выше локтя на левой руке Элен красовался большой синяк, похожий на те, что появлялись раньше и о происхождении которых Памела не могла сказать ничего, а Себастьян, хотя и имел уже на этот счет свое мнение, не видел смысла излагать его в этой компании.

Напуганная резкими движениями мисс Вайнбок, Элен захныкала и обеими руками ухватила Памелу за юбку.

— Да, — вмешалась стоявшая в стороне Диана Монтегю, — как вы это объясните, миссис Флетчер? И еще… Я так понимаю, что вы с девочкой намерены уйти от мужа? Во всяком случае, об этом вы сами минуту назад…

— Вы подслушивали! — вскричала Памела. — Вы, две гнусные твари, стояли под моей дверью и подслушивали! А вы, Холидей, вы-то, черт возьми, почему позволяли им…

— Мэм, — пробормотал смущенный сержант, — извините, но вы так громко говорили, что слышно было от стоянки… Я вовсе…

— Этот чемодан, — обличала Диана Монтегю, — почему он здесь? Миссис Флетчер, вы понимаете, что органы опеки не могут оставить…

— Что? Что вы говорите? — Памела отступила на шаг и спрятала Элен за спину, а Себастьян, еще не пришедший в себя после скандала с женой, лишь переводил взгляд с одной женщины на другую.

— На первом этапе вам с мужем надлежит явиться к нам для беседы, — заключила мисс Вайнбок, — сегодня в одиннадцать, улица Шировер, семь. Сержант, вручите повестку, пожалуйста.

Холидей сунул руку в боковой карман кителя и достал сложенную вчетверо бумагу, которую и протянул Себастьяну со словами:

— Не обижайтесь, дружище, я только выполняю свой долг: сопроводить и вручить, ни на что другое у меня нет полномочий, так что…

— Да-да, о чем вы, Варли… — пробормотал Себастьян, расписался на клочке бумаги, вернул сержанту, а повестку уронил на пол, и Памела тут же наступила на нее ногой.

Мисс Вайнбок повернулась и молча вышла на улицу, а госпожа Монтегю бросила на Памелу испепеляющий взгляд и заявила вместо прощания:

— В одиннадцать, пожалуйста. Оба. И девочка тоже.

Холидей хотел что-то сказать, но промолчал, пожал плечами и вышел следом за женщинами.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Себастьян отнес чемодан в спальню. Памела стояла у окна в гостиной и смотрела на улицу, а Элен, поняв, что у родителей неприятности, тихо играла с куклами в своей комнате.

— Может быть, ты наконец выслушаешь меня и не будешь придумывать то, чего нет на самом деле? — спросил Себастьян, обращаясь к спине Памелы.

Решив, что молчание означает согласие слушать, Себастьян, тщательно подбирая слова, рассказал о своем разговоре с Форестером. Слушала Памела или нет, понять было трудно, но, когда Себастьян замолчал, она все так же молча повернулась и пошла в кухню, не глядя на мужа. На пороге помедлила и сказала в пустоту:

— Я приготовлю сэндвичи. Собери свои вещи. Только то, без чего не можешь обойтись. Если все так, как ты сказал, нам нужно отсюда уехать. Хотя бы на время. Эти нас в покое не оставят.

— А куда…

— Я собиралась погостить у тети в Фениксе.

— У Джанины?

— Да, она сейчас одна, дядя Сом в Европе по делам фирмы, места у них достаточно.

— Мне нужно договориться на работе, — пробормотал Себастьян.

— Не сообщай, куда едешь, — предупредила Памела.

— За кого ты меня…

Не дослушав, Памела вышла в кухню и закрыла за собой дверь.