Гарольд Лэмб – Феодора. Всевластная императрица Византии (страница 9)

Феодора услышала, как он приказал посетителю отправить тысячу пудов золота в Колхиду, а вернувшись на террасу, он внезапно вскрикнул от ужаса, наткнувшись в темноте на стеклянную вазу.

Потом была ночь, какой ни один из них давно не знал. Она отдалась ему, уступив его страстному желанию.

Феодора обнаружила, что Юстиниан наивен и по-юношески верит в благосклонную судьбу. У нее не было такой веры. Она сказала себе, что ее жизнь в этом маленьком дворце закончится через несколько дней. Однако конец все не наступал. Юстиниан испытывал почти отеческую любовь к живой, грациозной куртизанке, которую способен испытывать зрелый мужчина к юной девушке. Они не имели ничего общего. В его жилах текла кровь бесстрастного севера, в ее – юга и Азии. Когда она зарабатывала на жизнь своим остроумием, он жил в роскоши и почете. Она училась в цирке, он – в собственной библиотеке.

Из-за их несходства и таких странных отношений летописцы придумали свои причины, почему эти двое, как сказал бы Петр Патриций, «вопреки всяким ожиданиям», оказались вместе. Прославленный Юстиниан, командующий войсками, заключил сделку с юной дочерью циркового сторожа, пообещав ей тысячи пудов золота и огромные имения, включая Дом Гормиста, за то, чтобы она помогала ему править и была скорее помощницей, а не женой. Так говорят. По меньшей мере, один историк, Прокопий Кесарийский, писал, что сам дьявол побудил Юстиниана заключить эту сделку с распутной женщиной Феодорой.

Однако Феодоре была не по плечу такая сделка. Рев толпы на ипподроме напоминал ей об этом. Мечта Феодоры – остаться в доме подольше в роли любовницы Юстиниана. Поняв, что он боготворит ее, она начала тщательно заботиться о своей внешности. Стройная двадцатипятилетняя женщина с блестящими волосами и красивыми глазами подбирала небольшие ожерелья и нежные тона в одежде. Она была создана лишь для того, чтобы ухаживать за собой, пока Юстиниан с головой уходил в свои бесконечные дела. Феодора всегда знала, где он находится, и, обладая острым умом, скоро научилась предугадывать, что он сделает. Юстиниан считал ее королевой остроумия, и она старалась соответствовать этому определению.

Феодора, безусловно, уважала Юстиниана. Ни один фокусник с городских улиц не мог сделать провинции процветающими при помощи пары заклинаний. Юстиниан иногда озадачивал Феодору, проделывая подобные чудеса с легкостью и не задумываясь о своей выгоде, словно выполняя какую-то незначительную часть великого и важного дела. Какая тайная цель вынуждала его трудиться подобно рабу?

Воспоминание о величественном Гецеболе и особняке управителя на африканском берегу было еще слишком сильно. Феодора хорошо помнила, что случилось с ней после Гецебола. Юстиниан восторгался тем, что любимая им женщина редко выходила за ворота их маленького сада, словно всегда ждала его возвращения. Он не понимал, что Феодора боялась показаться на улице, где ее рано или поздно могли узнать.

Когда однажды вечером доложили о приходе казначея, в то время как Юстиниан при свечах изучал отчеты, куртизанка похолодела от ужаса. Знатный казначей служил инспектором и считался всеми честным и достойным человеком. Юстиниан не стал объяснять присутствие женщины в доме и даже не назвал ее имени, а она от страха будто онемела. Через минуту сообразила, что мужчины обсуждают всего лишь достоинства колесниц, запряженных четверкой лошадей, которые Юстиниан собирался подарить победителю на ипподроме. Речь шла о каппадокийских лошадях.

Феодора решила остаться.

– Порфирий говорил, – заметила она, – что арабские полукровки могут быстрее взять с места, чем каппадокийцы, и на поворотах держатся ближе к барьерам. Порфирий признался, что в скачках участвует только на арабских лошадях.

Оба удивленно взглянули на ее тонкий профиль, наполовину скрытый вуалью.

– Феодора вернулась из Александрии, – объяснил Юстиниан. – Она путешествовала больше, чем вы или я, Благороднейший.

– Превосходно. – Взгляд казначея стал задумчивым. – Могу я узнать, ваш портрет не выставлялся в Августеоне?

– Нет, Благороднейший.

– Мне показалось, я видел его. – Казначей кивнул Юстиниану. – Ее профиль следует высечь на слоновой кости. Судьба улыбнулась тебе в лице прекраснейшей из женщин.

Юстиниан был польщен:

– Я немедленно закажу портрет. Вы примете его в дар для своей коллекции?

– Чтобы во мне пробудилась зависть к твоему счастью? Но если ты настаиваешь…

С этого дня Феодора уже не могла спокойно спать. Рано или поздно портрет узнают. Все ее усилия окажутся тщетными: ей придется покинуть дворец. Она злилась на тщеславие двух мужчин, которые жаждут запечатлеть ее лицо, словно изображение породистой лошади. Негодование и страх вынудили Феодору обратиться к Юстиниану. Она старательно умылась, усмехаясь своему отражению в холодном, оправленном в бронзу зеркале, и выбрала момент, когда Юстиниан улыбался чему-то, склонив свою косматую голову над новой рукописью, посвященной войнам с варварами.

– Ты выдумываешь то, чего не существует.

Прошло немного времени, прежде чем он оторвался от захватывающих описаний.

– Почему бы не попробовать, мое сокровище, – ответил он. В своей речи, изобилующей избитыми выражениями, он обращался к Феодоре, как бы расшифровывая ее имя «дар Божий». -Большая часть сената, вероятно, согласилась бы с тобой. Но единственный способ проверить мои замыслы – осуществить их. Трибоний считает, что у нас может все получиться с законами.

Его политические замыслы! Римские законы! Феодора чуть не разрыдалась от гнева и разочарования. Что-то в ней не выдержало. Она выкрикнула, что он обманулся в ней, – она воспитывалась в цирке и раздевалась на сцене перед толпой. Феодора умолчала о жизни с Гецеболом и о своей дочери.

Обняв ее, Юстиниан улыбнулся и сказал, что ей не стоило бояться правды, ведь он сам родился на македонской ферме, где разводили овец. Он так же любит ее. Однако его убеждение не успокоило Феодору. Она заставила его понять, что мечтает только об одном: они будут проводить вместе все ночи. В этом ее счастье. А что касается остального, то разве позволит казначей дворца переступить священный порог актрисе?

Ответ Юстиниана изумил ее. Ей понадобится сан патриции, и она его получит. А после они поженятся.

Феодора едва смогла удержаться от слез. Снова повторится случай с портретом. Ее облик изменят, чтобы народ согласился ее принять. И все это на потеху городу, который больше всего на свете обожал шутку, приправленную злословием. Новую сплетню будут переносить от Августеона до Золотых ворот: глупый Юстиниан выклянчил благородный титул для дочери сторожа медведей, чтобы жениться на ней, бывшей потаскушке в Африке и просившей милостыню у караванов в пустыне. Нельзя сказать, что моральные принципы особенно беспокоили светских женщин, в чьем роду нередко встречались сторожа цирковых животных. Но потребовать для нее государственного разрешения на брак! Войти в собор Святой Софии с девушками, которые будут держать ее фату и плащ! Общество никогда не примет ее как равную, а уничтожит насмешкой – самым жестоким оружием на земле.

Взяв себя в руки, она попыталась переубедить упрямого Юстиниана. Чувствуя, что скоро потеряет единственное убежище, она начала объяснять ему всю опасность шага, который он собирался предпринять. Предположим, он добьется для нее сана патриции подкупом или своим влиянием. Но церковь все равно не позволит ему связать себя священными узами брака с актрисой. Закон запрещает это. А если они попытаются…

– Этот закон должен быть изменен, – прервал ее Юстиниан.

– Но ты не можешь его изменить! – Феодора почти кричала.

– Это правда. Зато Юстин может.

Страх не оставил Феодору и тогда, когда она в сане патриции в белых шелковых одеждах шла рядом с Юстинианом мимо застывших стражников у позолоченного портала, через переполненные залы для аудиенций в спальню старого Юстина, который даже в ночном халате выглядел величественно. Не успел тот извиниться за свое недомогание, причиняемое раной, полученной в войне с персами, как Феодора поняла, что он поможет ей.

Старик откинул со лба седые пряди волос и поклялся, что перед ним стоит сама Гипатия. От одного благосклонного взгляда Феодора растаяла перед его искренним восхищением. Император удовлетворенно отметил ее прекрасные глаза, длинную изящную шею и грациозный стан. Ей легко было очаровать его, несмотря на разделяющую их разницу в полвека.

Юстиниан будничным голосом отметил, что древний закон запрещает брак певицам, танцовщицам и актрисам.

– Ты никогда прежде не говорил об этом, Магистр, – пропел Юстин, любуясь невестой приемного сына. – Нелепо. Эти самые женщины поддерживают боевой дух в войсках. Не по-христиански принуждать их давать жизнь незаконнорожденным детям.

Поинтересовавшись у Феодоры, знает ли она какие-нибудь новые песни, Юстин приказал приготовить ему на подпись указ, отменяющий несправедливый закон против актрис. Он просил ее навещать почаще своего больного свекра.

Феодора с радостью согласилась. Ей все еще было удивительно слышать слова, способные приводить в движение огромные массы народа. Она быстро поняла, что автократ бессилен изменить устои и образ мышления людей. Юстин посоветовал ей произвести благоприятное впечатление на патриарха, прежде чем приблизиться к алтарю.