Гари Майерс – Тёмная мудрость: новые истории о Великих Древних (страница 6)

Джейк подступил к белой фарфоровой чаше и всмотрелся вниз, в чистую стоячую воду. Он думал, что очень смекалистый, если вот так упрятался под замок. Но на самом деле оказался очень тупым. Как можно было представить, что мстительные почитатели Ктулху не сумеют куда-то дотянуться? Слизни обитали в канализации, но сама канализация была повсюду. Она колоссальной сетью раскинулась под городом, объединяя все офисные здания, все дома, все тюремные камеры. Стены и решётки ни на миг не смутили его преследователей. Они ждали только того, когда арестант останется в одиночестве. А теперь, когда он остался в одиночестве…

Внезапно вода забурлила, как будто что-то протискивалось через слив. Джейк не стал ждать, что оттуда появится. Он и так прекрасно это знал. Джейк отскочил от бурлящей чаши унитаза и бросился на решётчатую стену. Он вжался лицом в прутья, и заорал: — Спасите! Спасите!.

Но, даже делая это, он удивлялся, зачем вообще суетится. Когда помощь явится, Джейка здесь уже не будет.

Мать Змей

1

Яростный пыл, гонящий человека вперёд, немного охладел под звёздами пустыни и, когда до хибарки осталось рукой подать, он вспомнил об осторожности. С минуту он стоял на границе двора, внимательно приглядываясь к строению. Видимо, такого ничтожества опасаться не стоило. Невысокие стены из саманного кирпича выглядели настолько ветхими и выветрившимися, что, казалось, они вот-вот рухнут в глину, из которой и были слеплены. Эта хижина скорее походила на пещеру, чем на обиталище человека. Но в пустом дверном проёме сверкал свет, тот самый красный свет, что тусклым маяком вёл человека сквозь тьму.

Свет этот исходил от маленького костерка в неглубокой яме посреди пола. Но пламя лишь усиливало сходство окружающей комнаты с пещерой. В этом месте было почти так же мрачно, как в пещере, ведь костёр угас до нескольких, еле тлеющих, угольков. А воздух загустел от горького дыма, не успевающего выходить через круглую дыру в просевшем потолке. Впрочем, смотреть тут было почти не на что. Одна-единственная комнатушка была голой — никакой мебели, если не считать кроватью груду грязного тряпья в углу.

Тут груда тряпья закряхтела и тревожно задёргалась, будто спящий человек в беспокойном сне. Приглядевшись повнимательнее, парень разобрал, что в груде были не одни только тряпки. Он медленно и осторожно пересёк комнату, подкрадываясь к едва различимой фигуре. Хотя слишком осторожничать не было нужды. Там, на тюфяке из лохмотьев, лежала всего-навсего старуха, до подбородка укрывшаяся изодранным одеялом. Просто больная старуха. Казалось, её попеременно мучили то жар, то холод, хотя ночь выдалась тёплая. Тело старухи тряслось под одеялом, а морщинистое лицо лоснилось от испарины. Спала она или проснулась? Он не понимал толком. широко раскрытые старухины глаза таращились, но взгляд оставался пустым и безжизненным.

Однако, как видно, старуха всё же проснулась и осознала присутствие чужака, хоть и была слепа. Она тут же обратила лицо к нему и тонким дрожащим голоском проговорила:

— Зачем ты сюда явился, юнец?

А что же он? Как ответить на подобный вопрос? Какие слова смогут передать его гнев и боль, и вместить кошмар прошедшей ночи?

— Из-за Марии, — тихо произнёс он. — Из-за моей жены.

И поднял руку с зажатым в ней тяжёлым пистолетом.

2

Ранее этой же ночью, через час после заката, юная парочка заехала на постоялый двор. Вид его не привлекал никоим образом. В окнах не горел свет, не раздавалось ни смеха, ни песен. Из лошадей во дворе оказались только их собственные скакуны, а в конюшне царили тишина и темнота. Но путешественники чересчур утомились, чтобы искать другое место, даже, если бы знали куда идти.

На стук долго никто не откликался. Но потом в решётчатом дверном окошке показался свет и раздались шаркающие шаги. А затем свет загородила чья-то голова, и голос, принадлежащий человеку преклонного возраста, вопросил:

— Кто там?

— Два путешественника, — отвечал молодой человек, — что ищут приюта на твоём постоялом дворе.

— Убирайтесь! — отозвался голос. — Честной люд сюда в этот сезон не забредает, а по тёмному времени мы вообще чужакам не открываем.

— Отвори, старик, — настаивал парень. — Мы не разбойники и не нищие, клянчащие подаяние. Мы заплатим за то, что нам потребуется.

И он потряс набитым кошелём.

Голос ничего не ответил. Но раздался звук отодвигающегося засова и дверь распахнулась. Открывший её мужчина оказался толстым, старым и неопрятным, массивный подбородок зарос белой щетиной. Ночной колпак, халат и тапочки выдавали, что, невзирая на ещё довольно ранний час, он поднялся с постели. Старик впустил молодую пару в дом и запер за ними дверь.

— Умоляю, простите пугливому старому человеку его опасения, — объяснил он. — Так поздно в году не очень-то много путников добирается до нас. Да и разбойники здесь водятся, хотя мало сыщется дурней, считающих, что здесь можно что-то награбить. Вижу, скакунов вы оставили во дворе. Их обиходят, хотя всё делать придётся мне самому. Нынче дел у нас не так-то много, чтобы ещё и работников держать…

Тут старик осёкся. Насупился и в упор уставился на спутницу молодого человека.

— Кажется, ты встревожился, старик, — заметил парень. — Что-то не в порядке?

— Ты не сказал, что с тобой женщина!

— И что с того? Она ещё и моя невеста — мы всего три дня назад обвенчались в церкви Санта-Розы. А сейчас я увожу её из родительского гнезда в мой отчий дом за горами. Ты ведь не станешь возражать против того, чтобы мужчина путешествовал с собственной женой?

— Нет, но…

— Итак, раз не возражаешь, может быть, покажешь нашу комнату.

Какие бы там возражения ни имелись у старика, тот оставил их при себе. Он повёл молодожёнов через общий зал, а потом по тёмному коридору. В какой-то миг он остановился у двери.

— Если ночью вам что-то потребуется, мы с женой спим тут. А вот, — произнёс он, открывая дверь чуть подальше, — ваша комната.

Старик пропустил их внутрь. Там оказалась маленькая комнатка, весьма незатейливая, всего с одной дверью и единственным маленьким окошком для освещения и проветривания. Всей скудной обстановки было лишь кровать, шкаф, умывальник и один-единственный стул. И мебель эта явно видывала лучшие времена. Латунный каркас кровати был достаточно широким, но матрас сшили из старой мешковины и набили кукурузной шелухой.

— Такие условия вас разочаруют, — с надеждой произнёс старик. — И осуждать за это нельзя. Но мы туточки люд бедный и не готовы принимать благородных господ. И, раз уж эта комната вам не по вкусу…

— Комната нам очень даже по вкусу, — в первый раз заговорила молодая женщина. — Очень мило, что вы её нам отвели.

Но, казалось, старик не польстился на такую любезность, а ещё больше огорчился и сник. Он уставился вниз.

— Тогда я вас оставляю. Ваша постель ждёт вас, а моя — меня. Пусть ваши сновидения принесут лишь радость.

И он откланялся и ушёл.

3

Условия и вправду были убогими, но молодые чересчур устали, чтобы выискивать в них недостатки. Не прошло и нескольких минут, как они оба уже лежали на грубом тюфяке, обнявшись и уснув младенческим сном.

Но позже ночью парень пробудился оттого, будто кто-то окликнул его по имени. Оказалось, что его имя твердила во сне лежащая рядом жена.

— В чём дело? — тихонько спросил он её. И так же тихо она отвечала:

— Это змеи. В комнате их полным-полно. Они сыплются через открытое окно и в лунном свете ползают по полу. Нам не спастись. Не осталось свободного места, куда можно ступить. Скоро они доберутся до кровати.

— Тебе это снится, — возразил молодой человек. — Нет тут никаких змей. Никто на тебя не нападёт. В моих объятиях тебе нечего страшиться.

Казалось, слова супруга успокоили её. Но он так и чувствовал, как бок о бок с ним трепещет её тело. Запалив свечу, парень обнаружил, что жена до сих пор пребывает во сне, до сих пор бьётся в глубинах кошмара. Он попытался разбудить свою супругу, но та не просыпалась, даже когда её трясли за плечи. Она протестующе простонала и её глаза закатились под нежными веками, но на этом всё и кончилось.

Вот теперь парень испугался. Он что-то накинул на себя, выскочил в коридор и заколотил в дверь хозяина постоялого двора. Та приоткрылась на несколько дюймов и старик перепуганно вытаращился на него через щель.

— У вас что-то не в порядке, сэр?

— Это с моей женой. Она впала в горячку и никак не просыпается. Если где-то неподалёку имеется врач, прошу без промедления послать за ним.

— Увы, сэр, тут нету врача. Деревня слишком бедна, чтоб его содержать. Но я слыхал, дальше по дороге есть зажиточная деревня, меньше половины дня езды отсюда. Если вы сможете отвезти туда свою жену…

— Моя жена слишком нездорова для поездки. Если врача нет, тогда я сам стану ухаживать за ней.

Парень развернулся и отправился назад в свою комнату.

Он обнаружил, что супруге, за время его отсутствия, лучше не стало. Парень мало чем мог ей помочь, но всё возможное сделал. Он бормотал что-то успокаивающее, унимая метания жены, и обтирал ей лицо и руки холодной водой, сбивая жар. Через некоторое время такие действия вознаградились зрелищем того, как наморщенный лоб жены опять разгладился, а дыхание замедляется и выравнивается. Но вскоре она опять заметалась.