Гари Майерс – Страна Червя. Прогулки за Стену Сна (страница 43)

Но, когда дверь закрылась, в памяти удержался лишь взгляд отца. Ибо только это собрало воедино все тревожившие смутные ощущения и помогло мне уяснить, что окружающий мир безмерно отличается от того места, где я выросла. Я пыталась убедить саму себя, что ошибаюсь, что неверно истолковала значение отцовского взгляда или он просто мне почудился. Но не находилось никакого иного объяснения тем знакам, что окружали меня, тем загадкам, которым я удивлялась с тех пор, как себя помню. Необъяснённой оставалась лишь одна тайна. Как могло получиться такое? Почему король стал слугой, а слуга королём? В чём кроется секрет власти моего двоюродного деда? Вот тайна, которую я тогда старалась раскрыть.

Но мне очень долго никак не удавалось отыскать путь к разгадке. Я полагала, что многое мог бы рассказать отец, но не желала выпытывать у него то, что он так тщательно от меня скрывал. Расспрашивать слуг мне тоже не хотелось, потому что я, как и мой отец, старалась избегать неловких ситуаций. Впрочем, от этого всё равно не было бы толку, ведь никто во дворце либо не помнил столь давние события, либо не желал о них говорить. Но, по счастью, мне не пришлось довольствоваться рассказами только живых очевидцев. Немало свидетелей тому оказалось среди уже умерших, а некоторые даже оставили записи об виденном. Вот из таких записей я, в конце концов, и узнала историю того, как мой двоюродный дед Омброс пришёл к власти.

Эти сведения весьма помогут понять всю мою историю, поэтому извини, если я стану вдаваться в подробности. Началось это сорок лет назад, когда царствовал мой прадед. У него было два сына. Старший — это мой дедушка, наречённый Юксиором, как и его отец. Младший — мой двоюродный дед Омброс. Трудно было вообразить более различных людей. Ибо Юксиор был человеком прямым и радушным, и истинную радость обретал лишь в компании приятелей. Омброс же тяготел к замкнутости и уединению, предпочитая обществу других людей своё собственное. Если он когда и интересовался компаньонами, то разве только как объектами изучения.

Со временем старый король опочил и упокоился среди своих предков. Для тех баронов, что присутствовали на похоронах и намеревались присутствовать при коронации его сына следующим утром, устроили пир. Это было не торжественное собрание, а устроенное только для того, дабы почтить живого короля и оплакать усопшего. Правил пиром новый король, а вместе с ним и его жена, как новая королева. Был там и Омброс, брат короля. Его присутствие притягивало внимание, ведь уже тогда он нечасто появлялся на людях.

Вскоре, как минуло заполночь, король с королевой удалились. Но, чтобы не завершать празднество раньше срока, их место занял Омброс. Пиршество затянулось до глубокой ночи и явно не собиралось заканчиваться. Оно могло бы продлиться и до зари, если бы ничего не его прервало. Но тут возвратилась королева.

Она вернулась одна, без возвещения герольдов. Просто за столами, что стояли ближе к дверям, воцарилась тишина, и эта тишина быстро растекалась по залу, пока не заполнила его целиком. Ибо королева была одета в ночную рубашку, покрыта кровью и держала перед собой окровавленный кинжал. Многие в этой компании были сильно пьяны, но никто не упился настолько, чтобы не отрезветь от такого жуткого явления. Однако сама королева выглядела необыкновенно спокойной, не подозревая, какое впечатление производит. Её взор вперялся в одного Омброса.

Королева тихо приблизилась к нему, неспешно миновав длинные ряды столов, до самого последнего, где и восседал Омброс. Она спокойно встала перед ним, прямо по другую сторону стола. И тут невозмутимость королевы иссякла. Она принялась кричать на Омброса, обвиняя его в таком, от чего у тех, кто её слышал, кровь стыла в жилах. Затем она рухнула на пол и зарыдала в истерике.

Оставив женщин позаботиться о королеве, присутствующие, с Омбросом во главе, спешно направились в королевскую опочивальню. Оказалось, что двери распахнуты, а стражи нет. Пришедшие ввалились прямиком в покои, где их поджидало кошмарное зрелище. В постели лежал мёртвый король. Всё его тело покрывали колотые раны. Белые простыни покраснели от крови.

Невозможно было увидеть такое и не воспылать жаждой возмездия. Но кому же следовало мстить? Кто совершил столь жуткое деяние? Королева утверждала, что это Омброс. Она обвинила его прямо в лицо, перед всем собранием. Но такое казалось явно невозможным, ибо во время убийства Омброс присутствовал у всех на виду. Это никак не мог оказаться Омброс и то, что королева упорствовала в этом, лишь показывало, насколько поразили её горе и смятение. Наутро, когда ей станет получше, она назовёт настоящего убийцу.

Но здоровье королевы вовсе не спешило улучшаться. Тех, кто являлся расспросить её, у самих дверей отправлял восвояси Омброс. Королева не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы, заявлял он. Вместо того, чтобы покинуть королеву, истерия всё разрасталась в ней, пока не стала нешуточной угрозой для здоровья. Лишь полный покой мог помочь ей. Возможно, через несколько дней королева сможет принимать визитёров.

Шли дни, но королеве не становилось лучше. Скоро Омброс был вынужден признаться, что ошибся, не распознав её недуг. Им оказалась не просто скорбь молодой жены по убитому мужу. Здесь было нечто весьма худшее. Проявление перерождающей хвори, что обнаружилась только теперь. Вот что объявил Омброс. Но выслушавшим его оставалось лишь гадать, о чём же он умолчал. Что безумие королевы явилось не последствием, а причиной убийства её мужа. Что она сама сжимала в руках кинжал, оборвавший жизнь её супруга. Если это окажется правдой, то недуг — её кара самой себе. За месяц королева сошла в могилу, вслед за супругом.

Но не все довольствовались такой правдой. Омброс никогда не был популярен у народа, уже потому, что столь давно избегал всеобщего внимания. Люди без труда могли поверить, что он убил своего брата от зависти, освобождая трон для себя. Но и самые громогласные обличители Омброса пасовали в своих обвинениях перед тем, как он обходился с маленьким сыном своего брата. Омброс никак не пытался свергать племянника. Если уж пришлось взять бразды правления, заявил Омброс, то лишь как регенту юного короля, которому он уступит власть, когда тот войдёт в возраст. Проходили месяцы и годы, Омброс утвердился в роли безупречного хранителя как короля, так и королевства. И тем и другим он управлял так действенно и уверенно, что это признавали даже его враги.

Но, разумеется, к этому времени врагов у него осталось весьма немного. Ибо годы регентства Омброса по-настоящему омрачала лишь одна тень — частые случаи смертей среди приверженцев юного короля. В самих по себе смертях ничего особенно подозрительного не замечалось. Люди умирают — и это естественно. Естественно и то, что на их смертях могут выгадать другие люди. Но, когда умирает так много людей, притом тесно знакомых, а выгадывает на этом один человек, то оставшимся в живых нелегко поверить, что в подобных обстоятельствах не кроется никакого злодейства.

При таком множестве умертвий, уцелевших охватила тревога за их собственные жизни и они решили, что настало время сменить государственную службу на более здоровую атмосферу захолустных имений. А потом начал умирать и сам дворец, когда один покой за другим оставлялся тьме и запустению. И когда настал и прошёл год вступления короля в возраст, а тот так и не получил полновластия, никто не воспротивился этому. Не осталось никого, кто мог бы противиться.

Вот эта история, Мадор, насколько мне удалось её восстановить. Если я не сумела довести её до наших дней, то лишь потому, что очевидцы либо умерли, либо покинули двор ещё до того, как мой отец вступил в возраст. Но и там, где история наиболее полна, она приносит больше вопросов, чем ответов на них. Как один-единственный человек сумел подчинить своей воле целое королевство? Как удалось ему привести всех своих недругов к смерти или бегству? В чём тайна власти Омброса?

Впрочем, пусть история и не ответила на все мои вопросы, то хотя бы помогла мне осознать истинную цель поисков. Впредь не только любопытство подвигало меня на расследование. Я полагала, что, отыскав тайну власти Омброса, узнаю и как её сокрушить. Сокрушить, и вернуть мне с отцом то положение, что принадлежит нам по праву.

Но, зайдя настолько далеко, я обнаружила, что дальше не продвигаюсь. Лишь один человек на целом свете мог бы поделиться со мной желанными сведениями и именно этот человек меньше всего был расположен так поступать. Моё расследование остановила непреодолимая преграда Омбросовой двери и пройдут месяцы, пока я догадаюсь, как её миновать.

5. Заговорщики

Заточение, которое я делила с отцом, проходило не под замками и решётками. Покинуть дворец мы не могли, но в пределах его стен вполне пользовались свободой. Когда наши покои слишком уж нам приедались, мы искали утешения в местах, менее посещаемых. Таких, за долгие годы правления Омброса появилось множество. Я исследовала покои ушедших поколений и воображала, как они могли выглядеть в более радостные времена. Но больше всего мне нравилось гулять по парадному залу. Я бродила между мраморных колонн, представляя их стволами колоссальных деревьев в какой-то мрачной и безмолвной чаще.