Гари Майерс – Страна Червя. Прогулки за Стену Сна (страница 45)

Его вид потряс меня до глубины души. Я разрыдалась и бросилась к отцу на колени. Я покаялась во всём. Просила о снисхождении за каждый раз, что обманывала его. Молила его избавить меня от участи, уготованной нашими врагами.

Отец долго сидел и молчал, поглаживая мои волосы, пока я горестно рыдала. Затем он обратил моё лицо вверх и поцеловал в лоб.

— Ты никогда не станешь женой Намброса, — промолвил отец. И через минуту покинул комнату.

Несколько следующих часов оказались самыми тяжёлыми во всей моей жизни. Я пыталась утешиться словами отца, но это не удавалось. Я знала, что он поможет мне, если только сумеет, но ещё знала и как немного у него осталось власти. И опасалась, что попытка воспользоваться даже такой малой властью обернётся против него и против меня. В подобном состоянии я и думать не могла, чтобы заснуть. Лишь сидела в отцовском кресле и считала часы до его возвращения.

И вот, где-то между полуночью и рассветом, дверь отворилась, и вошёл отец. Он утомлённо рухнул в кресло напротив моего и долгое время смотрел на меня, ничего не говоря. Его поведение наводило ужас. Я была уверена, что это — признак некоего грандиозного бедствия. Я умоляла его рассказать, что же произошло. И вот, тусклым и безжизненным голосом, отец поведал мне, что Омброс мёртв.

Пока я слушала в поражённом молчании, отец рассказывал, что случилось. Он решился разделаться с Омбросом ещё до того, как оставил меня. Он понимал, что лишь смерть может помешать Омбросу увидеть, как его желания осуществятся. Поэтому отец решился убить Омброса и собрал отряд верных людей для помощи в этом деле. Но даже с вооружённым отрядом под рукой, отец не надеялся одолеть сразу Омброса и Намброса вместе. Поэтому он подождал, пока Намброс не выйдет из покоев своего отца, направляясь на свидание в парадном зале, и в одиночку вошёл к Омбросу. А, покончив с Омбросом, отец повёл своих людей в парадный зал, чтобы отыскать Намброса и довершить начатое.

Тут я спросила у отца, отчего, если Омброс и Намброс мертвы, он всё ещё настолько мрачен и печален. Тогда он ответил, что Намброс не погиб. Его не нашлось ни в парадном зале и нигде во дворце. Несомненно, он получил какое-то предостережение об опасности и спасся, пока оставалось время.

Я не видела причин над этим печалиться. Если Намброс и не мёртв, то с успехом изгнан из нашей жизни и впредь можно его не опасаться. Но отец не разделял моего оптимизма. В бегстве Намброса ему чудилось собственное окончательное поражение. Недостаточно было убить лишь одного Омброса. Замысел отца зависел от смерти их обоих. Он сделал свой ход и проиграл. Понимал, что проиграл. И фаталистически погрязал в этом знании, ожидая, когда Намброс вернётся.

И, разумеется, тот вернулся. На третье утро после смерти Омброса он явился ко мне, прямо сюда, в мои покои. Увидев его, я пришла в ужас, ибо понимала, как мало милосердия осталось в нём после произошедшего три ночи назад. Но он вёл себя так, будто тех событий вовсе не было.

Намброс умолял о прощении за то, что вторгся в моё уединение. К этому его вынуждали обстоятельства. Ночью мой отец занемог и, до его полного выздоровления, Намброс взялся управлять дворцовым хозяйством. Он выразил сожаление, что меня не допускают к отцу, но тот чересчур болен, чтобы принимать посетителей. Впрочем, я могу быть спокойна, узнав, что отец под надёжным присмотром, ведь за ним ухаживает сам Омброс и не отойдёт ни на шаг, до тех пор, пока он не поправится.

Видимо, Намброс понял по моему лицу, как на меня подействовали его слова, поскольку тут же заверил меня, что говорил не о своём отце. Он поведал мне, что у старого Омброса было два сына, абсолютные близнецы. Что старший, как и отец, носил имя Омброс. Что старый Омброс ещё в ранней молодости отослал обоих сыновей на обучение в далёкую страну. Что старший вернулся, лишь узнав о смерти отца. Вот этот Омброс и ухаживает за моим занедужившим отцом.

Такое объяснение не утешало. Намброс был врагом моего отца и ничто, сказанное им не заставило бы меня поверить, что он желает отцу чего-то иного, кроме зла. Его история про отцовский недуг я отбросила, как жестокую ложь, которую даже не старались замаскировать. Но был ещё один повод усомниться в объяснении Намброса. Я страшилась, что упомянутый Намбросом давно утраченный брат тоже был ложью, скрывающей то, что его отец восстал из мёртвых.

Я могла бы избавиться от страха, увидев человека, который его вызывал. Но новый Омброс оказался ещё таинственнее старого. Он обосновался в покоях моего отца, и дверь, что препятствовала мне увидеться с отцом, препятствовала и увидеть его тюремщика. Всю ту ночь и ещё множество ночей я скрытно караулила у той двери. Много раз я видела, как Намброс входил и выходил через неё, но Омброс — ни разу. Казалось, он и вправду не отходит от моего отца ни на шаг.

Но в конце концов моё терпение вознаградилось. Раскрылась дверь и вышел Намброс, на сей раз не один. Увидав того, кто вышел вместе с ним, я решила, что мои худшие опасения подтвердились и тюремщик отца — действительно старый Омброс. Но когда эти двое миновали моё укрытие, я поняла, что ошиблась, и этот человек куда младше старого Омброса. Он так походил на Намброса обликом, что, если бы я не видела рядом самого Намброса, то приняла бы за него. Тогда же я поняла, почему посчитала его Омбросом. Потому что белая мантия на нём очень походила на ту, что носил старый Омброс, когда бессонными ночами вышагивал по тёмным коридорам.

Но того Омброса я там не заметила. Такая возможность могла больше не повторится. Когда тех двоих уже не было ни видно, ни слышно, я проворно метнулась к двери, откуда они вышли. Я дёргала за ручку. Я тихо звала в замочную скважину. Но дверь не открылась и ничей голос мне не ответил. Вскоре я оставила попытки и прокралась назад, в свои покои.

Больше я не видела отца живым. Думаю, его гибель была неотвратима. Целью его жизни было лишь придавать Омбросову правлению видимость законности. Когда же Омброс умер, то стало лишь вопросом времени, прежде, чем его сыновья осознают, что мой отец пережил свою полезность. К тому времени они придумали лучший способ узаконить свою власть. Мой отец ещё во младенчестве стал сиротой. Для защиты его интересов требовался опекун и мой двоюродный дед Омброс занял этот пост. Я же чересчур выросла, чтобы нуждаться в опекуне. Но в качестве королевы мне придётся взять супруга, который и станет королём.

Тут Литэ умолкла, её история подошла к концу. Рассказ длился долго, но я не желал его укоротить, не сейчас, когда ответы на тревожащие меня с начала ночи вопросы зашли настолько далеко. Быть может, Литэ испытывала те же чувства, выслушивая намбросовы истории. Но она слушала те истории несколько недель и не узнала столько, сколько стало мне известно из её рассказа за один-единственный час. Теперь я узнал обстоятельства, сопровождающие смерть Юксиора. Узнал факты, кроющиеся за внезапным падением его, некогда великой, династии и последовавший за этим долгий упадок могучего королевства, которым эта династия правила. Узнал историю возвышения Омброса.

А вот что за могущество скрывалось за этим возвышением, я не вполне понимал. Но, всё же, а так ли это неразумно? Что такое магия, как не название природных сил, пока ещё непонятных нам? И кому известны пределы возможностей человека, направляющего эти силы по своему желанию? Омброс изучал их всю свою жизнь. А он только следовал по стопам неисчислимого множества прочих, которые проложили путь до него. Так ли неразумно верить, что стремления многих людей в действительности могут осуществить лишь немногие?

— Но это явно ещё не конец твоей истории, — заметил я. — Ведь ты так ничего и не объяснила мне про Изодомога и его послание.

Литэ улыбнулась.

— Верно, Мадор. Это не конец. Поскольку, как ты подметил, осталось рассказать ещё об одном. Намброс, перед гибелью его отца, более обычного разоткровенничался об отцовских трудах. Он тревожился о том, куда могут завести эти труды, потому и рассказал мне о своих опасениях. Доселе их целью было знание ради самого знания. Но молодость Омброса давно миновала, да и здоровье начало угасать. Он понимал, что ему осталось лишь несколько месяцев. И поэтому забросил путь, по которому столь долго следовал и направился по иному пути, стремясь к весьма определённой цели. Эта цель — тайна вечной жизни.

Но такая цель Намброса не беспокоила. Он верил в тайну или хотя бы в возможность её существования. Он слишком долго и усердно трудился вместе со своим отцом, чтобы думать иначе. Его тревожило не само стремление, но направление, куда оно завело. Им не удалось отыскать эту тайну в книгах. Но книги — не единственные хранилища знаний. Если эта тайна была известна древним, то, несомненно, они могли ею воспользоваться. А если они ею пользовались, то могли дожить до нынешних дней, укрывшись на мрачных улицах города мёртвых. Там-то Омброс и намеревался отыскать тайну.

Когда Омброс погиб, я думала, что погибла и его мечта. Но теперь поняла, что это не так. Ибо Намброс назвал мне имя неумирающего чародея, у которого его отец надеялся познать тайну вечной жизни. Имя это необычное и варварское, и позабыть его затруднительно. Как ты, вероятно, догадался, это имя — Изодомог.