Гарет Браун – Книга дверей (страница 3)
Кэсси закрыла книгу и погладила потрескавшуюся кожу.
Разве она была так уж добра к мистеру Уэбберу? Он принес эту книгу сегодня вечером, чтобы отдать ей? Может, достал из кармана за несколько мгновений до смерти, когда она отвлеклась на снег?
Мгновение она колебалась, надо ли позвонить в полицию, чтобы сообщить о книге, обеих книгах. И тут ей явственно представилось, как молодой коп закатывает глаза: «Дневник какого-то психа, который он решил вам передать?..»
«Глупости», – пробормотала она себе под нос.
Мистер Уэббер хотел, чтобы она оставила ее себе. И она заберет эту книгу в память о хорошем человеке, который часто составлял ей компанию под конец дня. И еще она заберет его издание «Графа Монте-Кристо» – книга должна попасть в хорошие руки.
Когда спустя некоторое время Кэсси вышла из магазина в старом сером пальто с бордовым шарфом и шапке с помпоном, то сперва не заметила налетевший колючий ветер – так увлекло ее содержимое странного дневника. Через несколько шагов она остановилась под фонарем и вытащила из кармана дневник, совершенно не замечая фигуру, наблюдавшую за ней из темного дверного проема на другой стороне улицы.
Кэсси вновь начала листать книгу: текста больше, чем картинок, непонятные линии, словно страницы можно вырвать и собрать в каком-то ином порядке, раскрыв тем самым некий великий и тайный замысел. В самой середине книги Кэсси обнаружила две страницы, сплошь изрисованные аккуратными рядами дверных проемов. Их было, наверное, больше ста, причем каждый немного отличался от остальных размером, формой или чем-то еще, как дверные проемы на любой улице. Все это казалось странным, но одновременно прекрасным, загадочным и притягательным; Кэсси хотелось внимательно изучать каждую страницу и думать о том, кто столько часов выводил эти странные письмена. Книга была ее сокровищем, загадкой, над которой можно ломать голову.
Она смахнула с листов снежинки, убрала книгу в карман и зашагала по тихим заснеженным улицам к метро в трех кварталах отсюда; в голове у нее продолжали плясать рисунки и странные слова, выведенные черными чернилами.
Фигура в дверном проеме осталась стоять на месте.
Любимая игра
Дома Кэсси втиснула «Графа Монте-Кристо» мистера Уэббера между книгами в мягких обложках в шкаф у кровати.
Этот шкаф был летописью ее жизни: в нем стояли книги, которые она проглотила в детстве, которые купила или подобрала, путешествуя по Европе, которые накопила за время жизни в Нью-Йорке. Там же стоял и ее собственный «Граф Монте-Кристо» – старый потрепанный томик, доставшийся от дедушки. Кэсси помнила, как читала его в дедушкиной мастерской в Миртл-крик, зарывшись в пуфик в углу, пока дедушка работал, а по воздуху разносились запахи древесины и масла, снаружи барабанили тяжелые капли дождя. Она вытащила книгу и принялась ее листать; от призрачного аромата тут же сжалось сердце: воскресли чувства, воспоминания об уюте и радостях детских дней.
Она поставила книгу на место и сняла джемпер, чтобы бросить его в стирку. Из зеркала на двери глянуло ее отражение, Кэсси равнодушно скользнула по нему взглядом. Она всегда слегка расстраивалась при виде себя в зеркале или на фото. Ей казалось, она слишком высокая и слишком худая. Бедра – слишком узкие, грудь – слишком плоская, а глаза – большие и круглые, как у перепуганного оленя. Она никогда не красилась, потому что так этому и не научилась, а светлые волосы всегда топорщились, сколько их ни зачесывай.
– Ты дома? – крикнула из гостиной Иззи.
– Да, – отозвалась Кэсси.
Она толкнула дверь – отражение исчезло – и зашла в гостиную. Иззи, уже в ночной футболке оверсайз и пижамных штанах, сидела на диване, скрестив ноги.
– Как работа? – спросила Кэсси. – Видимо, неплохо, раз ты уже дома и в пижаме.
Иззи устало закатила глаза.
– Заглянули в пару мест. В последнем баре нас пытались склеить какие-то парни. Один, что поздоровее, решил меня покорить. Просто ужас. Сплошные мышцы да монобровь. Предложил сходить на Таймс-сквер, поглядеть на огни.
– Ух ты!
– Вот видишь? – сказала Иззи. – Да кому вообще охота на Таймс-сквер? Таймс-сквер только для туристов и террористов.
Кэсси улыбнулась, радуясь голосу подруги и возможности отвлечься от затянувшейся хандры. Дорога домой в пустом метро и по раскисшим от снега улицам показалась слишком уж долгой и одинокой.
– Так ему и сказала, – продолжала Иззи, когда Кэсси села к ней на диван. – На Таймс-сквер пофиг всем, кроме туристов и террористов. А он так разобиделся, будто я ужасное что-то ляпнула. – Она скорчила рожицу, изображая мужской бас: – «Как это бестактно, террористы же людей убивают».
– Ну и кадр, – усмехнулась Кэсси.
– Все настроение испортил, и мы решили разойтись по домам. Ну и слава богу, – Иззи кивнула на окно, за которым все еще шел снег.
Она работала в ювелирном отделе магазина «Блумингдейл» и раз в две недели ходила выпить с коллегами по работе. Ее мир был полон дорогих вещей, богатых людей и изумленных туристов. Кэсси этот мир был непонятен и безразличен, но Иззи свою работу любила. Когда-то она хотела стать актрисой. Подростком она переехала из Флориды в Нью-Йорк, мечтая играть и петь на Бродвее. Когда они впервые встретились, Иззи работала в «Келлнер Букс», в промежутках проходя пробы и выступая в малюсеньких театрах. Однако через несколько лет неизменно бесплодных попыток мечту свою она забросила.
– Что может быть хуже? – спросила она у Кэсси как-то вечером, когда они пошли выпить в бар на крыше отеля «Лайбрари». – Тебе за тридцать, а на прослушиваниях ты встречаешь юных красоток, которые смотрят на тебя ровно так, как ты на тетенек в возрасте. В мире существует неиссякаемый источник красивых женщин, Кэсси. Всегда появляется кто-то поновее, помоложе. А я не настолько хорошая актриса, чтобы моя внешность не имела значения.
Кэсси и Иззи уже год работали вместе в «Келлнер Букс» и почти сразу сдружились. Они были очень разные, с разными интересами, но неожиданно хорошо поладили. Это была естественная, легкая дружба, которая возникает из ниоткуда и переворачивает всю жизнь. Когда Кэсси начала искать съемную квартиру, Иззи предложила для экономии взять жилье на двоих. С тех пор они делили квартиру в Нижнем Манхэттене, на третьем этаже без лифта. Их дом стоял на краю Маленькой Италии, под ними находились магазинчик с чизкейками и химчистка. Зимой в квартире было холодно, летом – жарко, планировку собственник придумал такую, что все комнаты оказались нестандартных форм и размеров, отчего никакая мебель не вставала, куда следовало. Их, впрочем, все устраивало, и они продолжили жить вместе даже после того, как Иззи уволилась из книжного магазина и перешла в «Блумингдейл». Иззи чаще работала днем, а Кэсси предпочитала вечерние смены или выходные. В результате они порой не виделись по несколько дней кряду, а значит, не путались друг у друга под ногами и не позволяли быту их рассорить. Раз в три-четыре дня пути их пересекались, и тогда Иззи кратко отчитывалась обо всех событиях в своей жизни, а Кэсси слушала. Когда же поток сознания иссякал, Иззи, глядя на Кэсси с материнской заботой, обычно интересовалась: «А как дела у тебя? Что нового в твоем мире?»
Именно так она и взглянула на Кэсси сейчас, со своей убранной в хвост копной непослушных кудряшек. Иззи была красавицей с высокими скулами и большими карими глазами. Такую девушку любой бутик с радостью поставит за прилавок, такая девушка могла бы стать кинозвездой, если бы умела играть. Рядом с ней Кэсси чувствовала себя невзрачной, однако Иззи не давала ей ни малейшего повода так себя чувствовать. И это лучше всего характеризовало саму Иззи.
– Что нового в моем мире? – предвосхитила вопрос Кэсси.
– Что нового в твоем мире?
– Ничего, – сказала Кэсси. – Не так уж много.
– Вот и выкладывай, – потребовала Иззи. Она спрыгнула с дивана и подошла к кухонной стойке. – Налью-ка тебе классного винца, а ты расскажешь мне про свои ничего и не так уж много.
Иззи щелкнула выключателем за дверью, и на стены брызнул мягкий свет.
– Сегодня умер мистер Уэббер, – сказала Кэсси.
Она опустила взгляд, осознав, что до сих пор держит в руках его книгу. А ведь хотела оставить ее на полке в спальне.
– О боже, это ужасно! – воскликнула Иззи. – А кто такой мистер Уэббер?
– Просто старичок, – ответила Кэсси. – То и дело приходит в лавку. Покупает кофе и читает.
– Боже, как холодно, что ж за погода-то? – Иззи закрыла дверь в прихожую, вернулась на диван и протянула Кэсси кружку.
Вино они дома пили не из бокалов.
– Думаю, ему просто было одиноко. И он любил магазин.
– Так, а что случилось? – спросила Иззи, разливая вино. – Поскользнулся и упал или как? Мой дядя Майкл так и помер. Упал, сломал бедро, не смог подняться. Умер прямо на полу в гостиной.
Она поежилась.
– Ничего подобного, – ответила Кэсси. Она взяла кружку с вином, хотя пить ей вовсе не хотелось. – Просто умер. Просто сидя на своем месте. Словно пришло его время.
Иззи кивнула, но вид у нее был разочарованный.
– По крайней мере так сказали полицейские, – задумчиво добавила Кэсси. – Иногда люди просто умирают.
Иззи устроилась поудобнее и скрестила ноги. Кэсси отпила вина. Несколько мгновений обе молчали – безо всякой неловкости, как самые близкие друзья.