Ганс Андерсен – Сказки о феях и эльфах (страница 9)
Внесли череп в горницу; а глаза из черепа так и глядят на мачеху и её дочерей, так и жгут! Те было прятаться, но куда ни бросятся – глаза всюду за ними так и следят; к утру совсем сожгло их в уголь; одной Василисы не тронуло.
Поутру Василиса зарыла череп в землю, заперла дом на замок, пошла в город и попросилась на житьё к одной безродной старушке; живёт себе и поджидает отца. Вот как-то говорит она старушке:
– Скучно мне сидеть без дела, бабушка! Сходи купи мне льну самого лучшего; я хоть прясть буду.
Старушка купила льну хорошего; Василиса села за дело, работа так и горит у неё, и пряжа выходит ровная да тонкая, как волосок. Набралось пряжи много; пора бы и за тканьё приниматься, да таких бёрд не найдут, чтобы годились на Василисину пряжу; никто не берётся и сделать-то. Василиса стала просить свою куколку, та и говорит:
– Принеси-ка мне какое-нибудь старое бёрдо, да старый челнок, да лошадиной гривы; я всё тебе смастерю.
Василиса добыла всё, что надо, и легла спать, а кукла за ночь приготовила славный стан. К концу зимы и полотно выткано, да такое тонкое, что сквозь иглу вместо нитки продеть можно. Весною полотно выбелили, и Василиса говорит старухе:
– Продай, бабушка, это полотно, а деньги возьми себе.
Старуха взглянула на товар и ахнула:
– Нет, дитятко! Такого полотна, кроме царя, носить некому; понесу во дворец.
Пошла старуха к царским палатам да всё мимо окон похаживает. Царь увидал и спросил:
– Что тебе, старушка, надобно?
– Ваше царское величество, – отвечает старуха, – я принесла диковинный товар; никому, окроме тебя, показать не хочу.
Царь приказал впустить к себе старуху и как увидел полотно – вздивовался.
– Что хочешь за него? – спросил царь.
– Ему цены нет, царь-батюшка! Я тебе в дар его принесла.
Поблагодарил царь и отпустил старуху с подарками.
Стали царю из того полотна сорочки шить; вскроили, да нигде не могли найти швеи, которая взялась бы их работать. Долго искали; наконец царь позвал старуху и сказал:
– Умела ты напрясть и соткать такое полотно, умей из него и сорочки сшить.
– Не я, государь, пряла и соткала полотно, – сказала старуха, – это работа приёмыша моего – девушки.
– Ну так пусть и сошьёт она!
Воротилась старушка домой и рассказала обо всём Василисе.
– Я знала, – говорит ей Василиса, – что эта работа моих рук не минует.
Заперлась в свою горницу, принялась за работу; шила она не покладываючи рук, и скоро дюжина сорочек была готова.
Старуха понесла к царю сорочки, а Василиса умылась, причесалась, оделась и села под окном. Сидит себе и ждёт, что будет. Видит: на двор к старухе идёт царский слуга; вошёл в горницу и говорит:
– Царь-государь хочет видеть искусницу, что работала ему сорочки, и наградить её из своих царских рук.
Пошла Василиса и явилась пред очи царские. Как увидел царь Василису Прекрасную, так и влюбился в неё без памяти.
– Нет, – говорит он, – красавица моя! Не расстанусь я с тобою; ты будешь моей женою.
Тут взял царь Василису за белые руки, посадил её подле себя, а там и свадебку сыграли. Скоро воротился и отец Василисы, порадовался об её судьбе и остался жить при дочери. Старушку Василиса взяла к себе, а куколку по конец жизни своей всегда носила в кармане.
Анна и Томтен
Завтра не только в этом деревенском доме, но и во всех домах Швеции будут праздновать Рождество. Ночь холодна и безмолвна. Вся округа спит, не дремлет лишь То́мтен[5]. Опершись о косяк двери, стоит он у входа в амбар. Борода его так длинна, что подметает пол. Росточка он маленького, никому и в голову не придёт его бояться.
Девочка открывает глаза. Как ярко сияет звезда в окне, как серебрится на ёлках снег! Девочка с беспокойством думает о старичке Томтене… Приготовил ли ему кто-нибудь подарок – тарелку с рисовым пудингом? Что подумает он, когда увидит под ёлкой или у очага много-много подарков для всех и ни одного для себя? А ведь он каждую ночь проверяет, закрыты ли замки в доме, есть ли еда для кроликов, и вычёсывает коня – старого Добби!
Домашним всё равно. Они даже смеются над девочкой, потому что не верят, что Томтен существует на свете. И только она, девочка Анна, знает, что днём Томтен прячется, а ночью – переделывает добрую сотню дел, помогая людям. Ведь слышала она однажды в полусне, как кто-то метёт, и метёт, и метёт двор перед курятником. Каждое утро она замечает на снегу следы. Они ведут из амбара в дом, из дома – в амбар. Анна вздыхает и думает, что неплохо бы поблагодарить Томтена.
Тихо спускается она по скрипучей лестнице на кухню. Достаёт из шкафа тарелку и кладёт в неё кусок рисового пудинга и ложку. Оставляет всё это у очага. Чей-то вздох заставляет её оглянуться. В прямоугольнике окна, в лунном свете, белеет чья-то голова.
Это он, Томтен, сидит на подоконнике, вздыхает. Томтен не может отгадать загадку. От мыслей у него начинает кружиться голова… «Нет, ответа я так и не узнаю», – печально бурчит он себе под нос. Поднимает голову и видит девочку… О! От испуга он подпрыгивает, ударяясь головой о притолоку.
Анна не может поверить глазам. Она рада, но боится, что Томтен исчезнет. Она старается не двигаться. Она даже не дышит.
Томтен потирает голову. «Дам дёру, – думает он, но эту мысль тут же сменяют другие: – Надо же! У людей голубые глаза… А может, потолковать с девчонкой?» Томтен берёт кочергу, помешивает угли в очаге, потом кивает Анне, садись, мол. И та в ночной рубашке и ночных туфлях садится на краешек стула. Томтен хихикает, она тоже.
– Поможешь мне разгадать загадку? – спрашивает он. – Чем больше я над нею бьюсь, тем труднее она мне кажется.
– Постараюсь, – говорит Анна и опускается на пол, усаживается рядом с Томтеном.
– Загадочная история… – говорит Томтен. – Каждую ночь, год за годом, я помогаю людям в этом доме. Сколько поколений я видел! И сколько ещё увижу! Малютки вырастают в девочек, девочки становятся мамами, потом бабушками. Ну а дальше-то что? Куда деваются бабушки? Люди вокруг меня меняются, я остаюсь тем же. А старики уходят… КУДА? – Томтен запускает пальцы в свои растрёпанные белые волосы.
– На небеса, – отвечает Анна. Ей приятно, что она может помочь Томтену с ответом. – Люди уходят к Господу, который когда-то их создал.
– Небеса… Господь… – задумчиво повторяет Томтен. – Откуда ты это знаешь?
– Все люди это знают, – говорит девочка, – потому что Господь когда-то даровал им Младенца Иисуса. И когда Иисус вырос, то рассказал о великой силе Любви. А потом Иисус возвратился на небеса, куда и люди возвращаются, когда их земные дела закончатся. В эту ночь много-много лет назад родился Иисус, и завтра мы будем праздновать Рождество. И будем радоваться подаркам, которые мы делаем друг другу в память о том, что даровал нам Господь.
– Рождество, – кивает головой Томтен. – Так вот что значит это слово… Рождество. – Он глядит на тарелку с рисовым пудингом, оставленную у очага. – Выходит, ты и обо мне в эту ночь вспомнила! – Томтен прыгает от радости. – Я наиграю тебе один мотивчик. Я так счастлив, что ноги сами просятся в пляс!
Томтен деловито ходит по комнате, рассыпая по полу волшебную пыль, – чтобы никто в доме не проснулся от шума, – потом берёт в руки скрипочку и смычок и наигрывает весёлый мотив.
Анна смеётся, потому что уже слышала его где-то, только где, не может вспомнить. Да это и не важно! Девочка и Томтен танцуют и смеются, пока не падают от усталости на пол.
В комнате тихо. Девочке хочется спать. Она зевает, целует перед сном Томтена и поднимается к себе в комнату. Томтен ждёт, когда девочка уснёт, и оставляет для неё рождественский подарок у очага – скрипочку и смычок.
Ночь холодна и безмолвна. На ёлках серебрится снег. Во всей округе не спит лишь Томтен. Лёжа в амбаре на сладко пахнущем ворохе соломы, он глядит в узенький просвет между досками. На тёмно-синем небе, подобно драгоценному камушку, сияет звезда, теперь её свет отражается и в глазах Томтена. Он улыбается. Домашние дела переделаны. Томтен закрывает глаза. И сразу засыпает.
Маленькая страна