Галлея Сандер-Лин – Жених для няни (страница 48)

Эх, не люблю врать, но это тот случай, когда мужская гордость дороже пары слов лжи. Зарецкий сел обратно и съел всё дочиста, и на этот раз я сдержалась и любовалась исключительно его лицом.

— Какая хорошая у меня подчинённая, спасла любимого начальника от голодной смерти, — шеф приник к чашке с водой. Сока в доме больше не было, почти весь ушёл на мой сарафан.

Да-а-а, определённо любимого.

— Дим, не расскажешь, что там случилось на пикнике? — спросила, когда ставила посуду в мойку. — Ты ведь должен был вернуться только завтра вечером.

— Должен был. Волнуешься насчёт Рижской?

Что-то заставило меня вернуться за стол и поскорее сесть. Возможно, тон, которым говорил бывший ученик.

— Очень! — сказала как на духу.

— И не зря. — загадочно проронил он, а у меня душа в пятки ушла, стало совсем не до смеха.

— Р-расказывай, Дим.

— Ангелина, как я уже сегодня говорил, я тебе доверяю, — начал Зарецкий. — А ты мне?

Кажется, мне нужно готовиться к худшему. Сейчас скажет, что вынужден вступить в договорной брак, и если я ему доверяю, то должна поверить, что всё это будет понарошку и у них в ближайшее время не появится ворох детишек.

— Ангелин? — переспросил с полуулыбкой.

Я посмотрела в Димкины глаза. Они были такие. И пусть я ещё не знала, что там с Александрой и почему шеф вернулся раньше срока, но с моих губ уже слетели слова, которые шли от сердца, минуя разум:

— И я доверяю.

Его улыбка стала ощутимее, одновременно и задорная, и трогательная. Совсем как раньше.

— Ну и славно. Я оправдаю твоё доверие, не сомневайся! — заявил с полной уверенностью.

— Не сомневаюсь, — и я действительно не сомневалась, однако дело касалось серьёзных денежных вопросов, да и моё любопытство всё же оказалось сильнее. — И? Как там пикник?

Понимаю, что подобные вопросы так быстро не решаются, однако тут бы и слепой заметил… — кажется, меня слегка понесло, но остановиться уже не могла. — Всё идёт к тому, что я думаю? Договорной брак?

— Всё идёт к нашему с Рижскими сотрудничеству, вряд ли получится этого избежать. Проект достойный, ты и сама знаешь. А брак. — Дима ненадолго замолчал, испытывая моё терпение. — Это просто прихоть его дочурки, которой я не собираюсь потакать. Так что. с пикника я натуральным образом сбежал. К тебе. Не мог там больше оставаться.

— Сбежал? — в моём голосе отразилось столько радости, сама не ожидала.

— Угу. Надеюсь, ты не считаешь это трусостью? — он метнул на меня вопросительный взгляд.

— Ничуть! — заявила твёрдо. — Я бы назвала это стратегическим отступлением. А почему сбежал? Ведь не только для того, чтобы меня увидеть. Что там случилось?

Да, я чувствовала: что-то произошло. Дима умеет себя держать и давать от ворот поворот, а если решил уехать, значит, серьёзно допекли.

— Почуял неладное, — подтвердил он мои опасения. — Я мальчик неглупый, если ты вдруг не в курсе, подобные схемы знаю. Когда Александра, устроившись рядом, стала мне сок подливать и еду подкладывать, нашёл повод отказаться, только водички из отцовского стакана глотнул и апельсином закусил. Потом официант (за солидное вознаграждение, разумеется) шепнул, что она мне и в сок, и в еду что — то подсыпала. Поэтому я почти ничего не ел и не пил, мало ли. В итоге решил, что не хочу весь вечер сидеть как на иголках.

Так вот почему Димасик такой голодный! Ну, Сашенька. Хитрая гадина!

— А что Андрей Петрович?

— Отец в курсе, но виду не подал. Они с Рижским давние знакомые, в откровенную ссору вступать было бы неразумно, нужно действовать умнее. Я сослался на срочные дела, но завтра придётся вернуться и пообщаться со старшим поколением. Там много важных людей, которые будут полезны компании и нашему бизнесу.

— А вдруг завтра Александра ещё что-то придумает? — не на шутку забеспокоилась я.

— Значит, мне просто нужно оказаться умнее и быть начеку, — сказал Дима так, будто ничего неправильного не происходит. — Но сегодняшнюю ночь я у неё выторговал, — добавил с гордостью. — Ну же, скажи, что я молодец!

— Ты молодец! Горжусь тобой, мой самый любимый ученик! — я готова была его расцеловать. — Но завтрашний день меня всё ещё беспокоит.

— Аналогично, — вздохнул он. — Раз сегодня опоить и уложить меня в кровать не получилось, завтра нашим отцам предстоит вести серьёзные разговоры. И да, возможно, я тебя сейчас расстрою, но. кроме Александры там были ещё две «подходящие» барышни и три более-менее. И несколько парней. Взрослые решили нам устроить что — то типа группового свидания. Почти все друг друга знают, такие посиделки вовсе не редкость.

Та-а-ак-с, всё ещё хуже, чем я думала. Собрание мажоров, значит? Ну вот, как и говорила: где я, а где Дима и ему подобные. На курортах, в крутых клубах или на частных вечеринках, где решаются серьёзные вопросы.

— И что за барышни? — я постаралась, чтобы голос не дрогнул. — Мне стоит беспокоиться? Димка усмехнулся, но без особого ажиотажа:

— К счастью (или на беду), Рижская меня типа застолбила, так что остальные как бы не у дел.

— Вот уже не знаю, стоит ли этому радоваться… — пробурчала насупленно.

— Стоит, — кивнул он. — Лучше одна большая акула, чем много мелких: легче загарпунить.

Глава 37

Я бы очень хотела разделить оптимизм Димы относительно борьбы с Рижской, но на сердце было неспокойно. Эта девица наверняка что-нибудь придумает, чтобы его захомутать, не одно, так другое. Сашенька не Димкины одноклассницы, которые отступали перед стеной его отстранённости, но как бороться с той, которая привыкла всё получать и имеет для этого все возможности?!

Одна надежда на стойкость и изворотливость Зарецкого. А тут ещё Глеб с Егором покоя не дают. Ну всё к одному!

— Ангелин! — позвал гость. — Ты не раскисай, справимся.

— Что здесь может раскиснуть — так это твой телефон, — мой взгляд как раз упал на девайс шефа, который лежал на столе вместе с ключами от машины. — Он уже всё, с концами?

После того душа, который устроил себе босс, выжить телефону было весьма проблематично.

— Жив-здоров телефон, водонепроницаемый, просто зарядить надо. Но хорошо, что документы у меня в машине остались. Прости, я. — начальник нервно взъерошил волосы.

— На эмоциях действовал. Это был детский поступок.

— Совершенно детский, — согласилась я и не смогла сдержать улыбку. — Ты был такой сердитый.

— Я и сейчас сердитый, — бывший воспитанник свёл брови. — Всё-таки тебя нельзя оставлять одну.

— Ой, Дим, чего только со мной не было во время твоего шестилетнего отсутствия. И на ноги обидчикам наступала, и сумочкой отбивалась, и в нос кулаком заряжала, и.

Я замолчала под потемневшим взглядом мужчины. Эх, слишком разоткровенничалась.

— Вот я и говорю, что больше тебя одну не оставлю! — он ударил кулаком по столу. Не слишком сильно, но явно показывая, кто тут хозяин.

Угу, вот так женщины и попадают в зависимость. Жила себе спокойно хозяйкой собственной жизни и дома, а потом в один миг пришёл ОН и навёл свои порядки, и ты уже ни вздохнуть без его позволения не можешь, ни голову лишний раз повернуть. А я за эти годы слишком привыкла к свободе. Мне нужна поддержка, чтобы было кому на плечо голову склонить, но не жесткая опека. Это очень опасная грань, и я не хочу, чтобы Дима её перешёл. Я понимаю, что он обо мне беспокоится, и мне безумно приятна его забота, но всё должно быть в меру. Я ведь не карманная собачка, которую нужно держать в сумке и ни на миг не спускать с рук.

Зарецкий снова отгоняет от меня других мужчин, и с данным аспектом я полностью согласна. А если вспомнить сегодняшний совершенно безумный день, признаюсь, невероятно рада принять Димку у себя и сидеть с ним вот так. Только переодеть его нужно как можно скорее, мама может прийти в любой момент. Надеюсь, вещи уже высохли.

— Пойдём посмотрим, что там с твоей одеждой… — я позвала его за собой в ванную, где с радостью обнаружила почти сухие, но достаточно помятые вещи. — Отлично, почти готово. Сейчас будем заниматься глажкой!

Отправившись в свою комнату, я разложила гладильную доску и взялась за утюг. Дмитрий притопал следом и неторопливо прошёлся по спальне, оглядывая помещение.

— Здесь мало что изменилось с прошлого раза. — сказал задумчиво.

— Ты запомнил? Всего однажды тут был, — я заработала утюгом ещё активнее.

Второй раз глажу мужскую одежду, и вновь для Димы. Первый раз был после выпускного, когда пострадала его рубашка, и вот снова. Как же мне это нравится!

— Конечно запомнил. Я помню всё, что касается тебя. и нас.

Ай, чуть не обожглась! Вот чертяка. Нельзя такое говорить под руку.

— Кстати, может, поставим на зарядку твой телефон? — указала глазами на зарядное устройство в розетке. — Семья, наверное, волноваться будет, если долго не сможет связаться. Или вдруг что по работе важное.

— Не получится: у меня разъём другой, — качнул головой он. — Так что я временно отрезан от мира. Знаешь, это такой кайф?!

— Устал?

— Очень. И не только физически.

Неудивительно, да и за окном уже сумерки.

— Тогда приляг, — я отставила утюг, сдёрнула с постели покрывало и поскорее набросила его на Димку, не то снова расхохочусь от нелепого вида гостя, а он обидится. — Вот, укройся. А я пока закончу, и сможешь, наконец, переодеться.

— Я переоденусь, Ангелин, — Зарецкий не спешил ложиться, закутался в мягкую ткань и стал выглядеть римским аристократом, завёрнутым в тогу. Его рука накрыла мою ладонь. — Но. не хочу уходить.