Галлея Сандер-Лин – Тайная помолвка тёмного архимагистра (страница 38)

— Давайте верить в то, что этого не случится, — голос мужчины звучал успокаивающе.

— Я стараюсь…

— Будем стараться вместе, — его тёплая рука легла на её подрагивающие пальцы и слегка сжала. — Что бы ни было потом, знайте, что я всегда буду выделять вас среди других, пусть даже как талантливую ученицу, а не любимую женщину. Уж это, я уверен, останется неизменным.

И Аль постаралась расслабиться. Его уверенный голос, успокаивающий тон подействовали благотворно. Она сняла мантию, обувь и чулки, закатала рукава, легла на алтарь и прикрыла глаза, позволяя ладоням наставника скользить по обнажённой коже рук, ног и шеи, нанося какие-то символы. Прохлада его пальцев, смоченных очередным экспериментальным зельем (кажется, на этот раз оно имело бирюзовый окрас), сменилась неожиданным теплом. Знаки на теле стали нагреваться и вскоре уже горели огнём, да и вся Альвинора словно пылала изнутри.

Голос тёмного, бормотавший какие-то заклинания, звучал где-то на краю сознания, а её изнутри будто выжигали, вытравливали что-то, что давно уже обрело корни и собиралось поселиться навечно. Временами голос наставника прерывался чем-то вроде сдавленных стонов, и Аль поняла, что ему тоже больно, что он ощущает сейчас всё то же, что и она, мучается вместе с ней, но не прекращает ритуала.

Внутренняя тьма, поначалу отзывавшаяся совсем неохотно, теперь бурлила и пульсировала, норовя разорвать изнутри, расплескаться и поглотить. Она не хотела уходить, а Альвинора (вот глупая!) не хотела отпускать, цеплялась за неё до последнего, хотя это причиняло ещё больше страданий. А потом мощность заклинания, высасывающего тьму, усилилась, и та сдалась.

«Нет, останься, не покидай меня!» — безотчётно приговаривала Аль, а боль была такой, будто кто-то режет по живому.

«Больше не могу быть с тобой, я должна вернуться к хозяину, прощай…» — шепнула тьма и, последний раз забурлив, покинула тело, оставляя после себя опустошение, слабость и темноту…

Алакдаэр с силой опустился на каменный пол. По телу градом катился пот, сияние символов на обнажёном торсе постепенно стихало, как и боль, разрывавшая изнутри. Архимагистр дышал тяжело и часто, стараясь унять дрожь. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота, но, кажется, всё получилось. Или нет?

Потоком магии он притянул пузырёк с укрепляющим зельем, предусмотрительно оставленный поблизости, и осушил до последней капли. Алтарь перестал расплываться перед глазами, но лежащая там девушка всё ещё была неподвижна. Декан пошатываясь поднялся на ноги и шагнул к ученице, осторожно коснулся её лица, к которому постепенно возвращались краски.

— Адептка Арис, как вы? С вами всё в порядке? Адептка… — звал дроу, а потом плюнул на условности. — Альвинора, Альвинора, ты как? Очнись!

Она разлепила глаза и смерила его мутным взглядом, в котором не было ни капли узнавания:

— В-вы кто? И… и кто я?

— Альвинора… — выдохнул Ал. — Быть не может… ты…

Нет, только не это! Мысли завертелись в голове с утроенной силой. У неё потеря памяти? Он же не использовал никаких заклятий, воздействующих на разум. Что вообще происходит? Побочный эффект заклинания? А оно вообще сработало? Судя по ощущениям Алакдаэра, или не сработало, или сам ритуал был почти бессмысленным, потому что ураган чувств, бушевавший в его душе, никуда не делся и только усилился, когда архимагистр понял, что Альвинора, возможно, забыла и его, и всё то, что между ними произошло за это время.

Он принялся сканировать её заклинаниями и подпитывать целебными чарами. Нет, никаких нарушений в организме не наблюдается, как и их связи. Всё, он больше не чувствовал Светлую частью себя, не дышал вместе с ней и не ощущал того, что в данный момент ощущала она, его кровь и его тьма принадлежали только ему, но да, он не ошибся: те чувства, которые сейчас рвали Ала изнутри, были, кажется, куда сильнее любой связи.

Так, думать, срочно думать, что делать, как всё вернуть. Зачем он вообще решился подвергнуть её этому ритуалу?! А потому что сомневался, цайги его раздери! И хотел, чтобы на неё больше не покушались, надеясь навредить ему. Нет, всё не может закончиться вот так. Только не так! Он умный, обязательно что-то придумает. Так-с, есть ли обратный ритуал? Кажется, нет. Ладно, тогда…

Тогда нужно просто начать всё сначала! Познакомиться с ней заново, завоевать доверие, попробовать затронуть чувства… и помочь всё вспомнить. Необходимо посоветоваться с Гелом и Илианой, есть ли какие-то заклинания или зелья на этот случай. Беда в том, что такого не должно было произойти, поэтому невероятно сложно понять, как можно всё исправить. Но Ал перестанет себя уважать, если не вернёт ту, которая смогла снять оковы с его сердца и заставить его снова биться.

Декан вновь мягко дотронулся до её щеки. Взгляд Светлой немного прояснился:

— Господин архимагистр?

— Альвинора, ты помнишь, кто я? — он отчаянно надеялся, что не ослышался.

— Алакдаэр… Всегда хотела вас так назвать.

— О Боги! — на Ала накатило такое облегчение, какого он, наверное, не испытывал никогда. Не отдавая себе отчёта, Тёмный сгрёб Альвинору в охапку и прижал к себе, но этого показалось мало, поэтому он стиснул её что было силы и замер. Живая, тёплая и помнит его. Что ещё нужно для счастья?! А любит ли… Если уже нет, то это можно исправить.

Назад

1234

Вперед

— Архимагистр… воздух… — прохрипела избранница.

Дроу тут же ослабил хватку, но объятий не разжал:

— Да, прости. Просто я слишком рад, что ты в порядке.

И тут до него донеслись странные всхлипывания. Что такое? Она плачет? Он слишком сильно её сжал и сделал больно? Или… Ал опустил голову и попытался заглянуть в лицо девушки, опасаясь увидеть слёзы, но был поражён в самое сердце, когда понял, что она… давится от хохота!

Архимагистр моментально выпустил её из объятий и возмутился:

— Адептка Арис, вы что — смеётесь?!

— Извините, это была неудачная шутка, — глаза Светлой действительно слезились, но только от смеха.

— Шутка? Шутка?! — Ал пытался осмыслить сказанное. — Так не было никакой временной амнезии? Да вы… — начал было он.

— А только что мы были на «ты».

— Если не хотите настоящей амнезии, лучше об этом не вспоминайте! — Алакдаэр и не думал, что его голос всего за одно мгновение может стать таким холодным. Это была автоматическая реакция, но говорить с ней в таком тоне (даже после её нелепой выходки) он не хотел, поэтому следующую фразу постарался сказать несколько мягче. — Особенно при мне!

— Вы действительно обидчивый, — вздохнула Альвинора. — Но если быть честной… — моментально посерьёзнела она, — я на вас тоже обижена.

— За что? Чем я вас обидел? — Тёмный вглядывался в её лицо. — Тем, что не скупился на наказания? Но ведь это только для вашей пользы! Я не мог проигнорировать ваш потенциал и решил вам помочь. Вы же сейчас стали полноценным и достаточно сильным магом, а если будете стараться и дальше…

— Поверьте, на самом деле я очень благодарна вам за муштру. Теперь я обрела уверенность в собственных силах и больше не чувствую себя бесполезной. Но дело не в этом.

— А в чём же тогда? — он действительно не понимал её мотивов.

— Я была практически уверена, что те странные чувства, которые вы во мне вызываете, — настоящие и не связаны с зельем и нашей связью. Не знаю почему, но эта уверенность родилась с самого начала и дальше лишь крепла. А вот вы сомневались в своих! — обличительно закончила она и даже ткнула в него пальцем. — Значит, думали, что без зелья я вам и понравиться не могу? Считали меня настолько никчёмной? Это, знаете ли, очень болезененный удар по самолюбию любой уважающей себя девушки. Но… всё равно простите, что заставила волноваться.

Вот именно, волноваться! Ал только сейчас в полной мере осознал, что очень и очень давно переживал за кого-то столь сильно.

— Дело не в вас… не в тебе, — тёмный эльф присел на алтарь и мягко взял девушку за руки. — Прости. Мои сомнения касались только меня самого. После жизни в Подземье я не был уверен, что способен испытывать чувства к кому-то ещё, кроме моей семьи. Особенно к женщине. К искренней, доброй, старательной и безумно привлекательной женщине смешанных кровей, которая за считанные месяцы совершила почти невозможное и добилась невероятных результатов благодаря своему упорству и трудолюбию. Прежде всего я очень тебя уважаю, а с моей стороны, ты знаешь, это уже много.

— Да, знаю, — она пожала его руки в ответ. — Спасибо за эти слова! Они для меня очень много значат.

И это было действительно так. Совсем не в характере тёмного декана восхвалять возлюбленную и её внешность, сравнивая глаза со звёздами или драгоценными камнями, а губы с лепестками роз или говорить ещё какие-то восторженные речи в том же духе. Такое бы больше подошло архимагистру Солису, например. А дроу всё сказал чётко и ясно: «Я тебя уважаю!» И с его стороны это, безусловно, жест наибольшего доверия. Но и о внешности он тоже не забыл. Значит, она ему нравится и внутри, и снаружи, а большего ей и не нужно.

— Господин декан, вы бы оделись… — её щёки покрылись румянцем, но взгляд тем не менее скользил по наставнику, осматривая, изучая, любуясь. — Хотя я, конечно же, совсем не против подобного зрелища.

Алакдаэр только сейчас обратил внимание, что всё ещё щеголяет голым торсом, настолько было не до того, да и пещеры Подземья он нередко исследовал именно в таком виде, поэтому не чувствовал дискомфорта. Но взгляд ученицы, блуждающий по телу, будоражил и вызывал в дроу совсем не те желания, которым сейчас стоит поддаваться, поэтому он поскорее натянул рубашку и мантию, от греха подальше.