Галлея Сандер-Лин – Тайная помолвка тёмного архимагистра (страница 20)

Все рождены в один год, названный удачным для продолжения рода. Жрицам было видение, что в этот год в Аббаналуре может появиться немало могущественных воинов и сильных магов, а потому они провели все необходимые процедуры и ритуалы, чтобы как можно больше женщин высшей касты смогли зачать и разродиться в указанное время.

Эти четверо были соперниками и боролись за первенство, значительно опережая представителей других домов (как высших, так и младших) и даже собственных братьев и кузенов. В их состязаниях не было места жалости, сочувствию или взаимопомощи. Если у одного появлялся шанс убить другого, он всеми силами старался это сделать, чтобы убрать с дороги соперника. Междоусобицы вообще были в Подземье делом обычным, а беспощадная борьба за существование — нормой жизни.

Но Ал со временем заметил, что Берг был менее остальных одержим жаждой крови. Именно тогда он стал к нему присматриваться, кажется, нащупав того, с кем можно было бы найти общий язык. Иметь союзника в одном из противоборствующих домов дорогого стоило. И хотя Алакдаэр приметил юного Фреурдена, достаточно продолжительное время они с этим среброглазым будущим воином слыли лютыми соперниками.

У каждого из мальчишек был домашний любимец — летучая мышка, и они часто устраивали соревнования между питомцами. Но, как принято у дроу, однажды жрицы семьи отобрали у Алакдаэра Дрокса и одна из них смертельно ранила мыша у него на глазах. Это делалось для того, чтобы маленький дроу перестал к чему-либо привязываться и ожесточился. Алу с самого раннего детства вдалбливали, что всё, к чему потянется его юное и ещё не очерствевшее сердце, будет безжалостно уничтожено, такой вот пропуск во взрослую жизнь.

Хотя стоит заметить, что жрицы не достигли нужного эффекта. Ал с трудом скрыл свои эмоции и попросил лично похоронить умирающую зверушку, однако ему отказали. Он согласился с таким решением, но не покорился и проследил, куда выбросили несчастную тушку, доживающую последние мгновения, а когда все ушли, тайком залечил раны Дрокса древней магией жизни, которой врачевал самые тяжёлые ранения после поединков с соплеменниками, дал ему испить немного своей крови и отпустил, попрощавшись и с трудом оторвав от сердца. И теперь Алакдаэр мог в любой момент вызвать мыша, если потребуется, потому что между ними возникла нерушимая кровная связь.

Когда тот же ритуал смертоубийства произошёл в семье Бергтирра, парень был на грани. Сердце кипело от злости и ярости, Берг готов был растерзать всех и каждого, и Ал прекрасно его понимал, потому что сам совсем недавно испытал подобное. И Алакдаэр помог ему не перешагнуть роковую черту. Он проследил, куда бросят и эту мышку, а потом привёл туда упирающегося Берга и на его глазах вылечил смертельно раненого питомца, разрезал потенциальному другу палец и дал его мышу, Солу, испить крови хозяина.

Среброглазый был ошеломлён, сам он пока не владел столь сильной магией жизни и прекрасно понимал, что питомец обречён. Его сердце переполнилось невиданной доселе радостью. Ему было жаль расставаться с домашним любимцем, однако он предпочёл, чтобы мыш остался жив, пусть больше и не сможет быть всё время рядом. Бергтирр по совету Алакдаэра отпустил Сола, но в любой момент мог его призвать.

Теперь мышки были связаны с юными дроу кровью и беспрекословно подчинялись их приказам. Благодаря испитой мышами дровской крови их срок жизни многократно увеличился и они стали верными друзьями, помощниками и союзниками тёмных эльфов на многие и многие годы. Через них дроу передавали друг друг сообщения, мышки выполняли разнообразные тайные поручения. Произошедшее изменило отношение Берга к Алу. Он сам предложил Алакдаэру стать друзьями, однако по негласному договору всё это должно остаться под покровом тайны для остальных дроу, которые явно не оценят произошедшие изменения и возникшие между мальчишками узы.

Для всех они официально оставались лютыми соперниками, а сами часто уходили вдвоём в опустевшие пещеры и заброшенные коридоры, где играли со своими мышами, упражнялись в воинском искусстве, магии или просто бесились и играли друг с другом. Частенько они совершали налёты на неопустевшие пещеры, населённые монстрами.

Что может быть лучшей тренировкой для будущего воина, чем реальная битва с чудищами и даже дроу-пауками?! Таким образом эти двое отбили себе для игр не одну пещеру. В общем, их дружба в тайне ото всех росла и крепла, чтобы впоследствии стать союзом единомышленников, который уже не раз спасал жизнь и самому Алу, и его подопечным, в особенности одной, с которой он сейчас связан так крепко.

Алакдаэр был тем примечательным экземпляром, в котором органично сочетались сила и магический дар. Он обучался воинскому искусству и достиг в нём немалых успехов, а параллельно развивал недюжинные магические способности. Поэтому побывав сначала в Гай’усе, военной академии, на самом опасном отделении ассасинов, а потом и в Дэй’усе, дровской магакадемии, был переведён в Трай’ус, закрытую академию, где обучали воинов-магов. Таких насчитывалось немного, но тем драгоценнее был их дар. Бергтирр же остался в военной академии, где преподавался стандартный набор основных магических знаний.

Парни иногда тайком встречались, сбегая от наставников, и делились полученными знаниями. Среброглазый показывал особые запрещённые приёмы борьбы, а Алакдаэр некоторые заклятия. Не все, конечно, потому что для многих нужны особые способности, которыми друг не обладал. И теперь Берг был идеальным шпионом в Подземье, который поставлял Алу столь необходимые сведения о новых веяниях в Аббаналуре, в том числе по части ядов и оружия. А из Дрокса и Сола вышли замечательные связные, существенно облегчавшие передачу полезной информации.

Что касается женщин, то близко Алакдаэр их не знал, да и не хотел знать, если честно. Эти по большей части кровожадные эгоистичные существа не вызывали в нём ни малейшего желания сблизиться. Однако он прекрасно понимал, что очень привлекателен для них, поэтому старательно избегал любой возможности посягнуть на собственную свободу и не позволял поймать себя в их сети. Будучи в закрытых мужских академиях, он легко скрывался от их внимания, а в те редкие дни, когда отправлялся домой на какие-либо семейные торжества, был неуловимой тенью, избегая и их, и прямого отказа, за который мог быть серьёзно наказан.

Казалось бы, молодой и полный сил мужчина должен быть рад вниманию к своей персоне противоположного пола и возможности реализовать желания тела. Но в случае Ала ситуация была куда сложнее и печальнее, а всё началось (вернее, случилось) ещё в детстве.

В свои десять Ал выглядел старше и был выше большинства одногодок, да только в душе, пусть и исковерканной дровскими нравами, оставался ещё ребёнком. Поэтому когда Мирлара Рилинвирр, Главная жрица третьего высшего дома и мать его заклятого соперника Валафейна, нашла способ с ним уединиться, Алакдаэр поначалу ничего такого не подумал. Мало ли, может, хочет дать наставление, или попросить что-то передать матери, или попенять, что в прошлом поединке победил её сына.

Она заловила его в одной из пещер, куда он ушёл тренироваться в тишине и спокойствии, и сначала заговаривала витиеватыми речами, а потом перешла к прикосновениям. Он не ожидал подвоха, был не готов к подобному, не знал, как реагировать, что думать, что делать.

— Когда ты соревнуешься с моим сыном, я даже не знаю, кому из вас желать победы… — выдохнула женщина, обдавая его запахом крепкой дровской настойки.

Её руки, казалось, были везде, в самых сокровенных местах, и Ала едва не вырвало. Вместо возбуждения, на которое рассчитывала Мирлара, он ощутил стойкое отвращение как к женщинам, так и к интимной жизни вообще. До тошноты, до дрожи в теле.

«Женщин атаковать нельзя, женщин атаковать нельзя, — мысленно приговаривал он прописную истину, стиснув зубы и борясь с потугами к рвоте, мечтая, чтобы эта похотливая тварь убрала лапы с его тела, — женщин атаковать нельзя, женщин… Jävlar! Да плевать, хуже всё равно не будет!» — и огрел её одним их самых мощных заклинаний, какие знал на тот момент, опаляя кожу до мяса. Тёмные эльфы, конечно, маловосприимчивы к магии, но тут всё зависит от силы заклинания.

Неистовый вопль, запах жжёной плоти и заряд магии, угодивший ему в грудь и пригвоздивший к месту, запомнились мельком. Он с трудом вырвался из чёрного сгустка и, стоя под щитом, стал орудовать кинжалом, пресекая попытки разъярённой женщины приблизиться и поквитаться, а потом, бросив в раненую жрицу ещё несколько заклинаний, ринулся прочь. Умереть она не умрёт, но вот разозлится порядком.

Кожу до сих пор жгли её гадкие прикосновения. Слава Темнейшему, она не успела сделать ничего серьёзного, но неизменным оставался тот факт, что Алакдаэр нарушил запрет и атаковал женщину. За это злодеяние сама Мирлара могла принести его в жертву Кровавой Богине и быть в своём праве. Он нёсся во весь опор, чтобы поскорее оказаться дома, и на подходе к родным стенам едва не налетел на старшего брата, талантливого и сильного воина.

Вэлрин смерил его холодным взглядом фиолетовых глаз:

— Что случилось? Почему тебя преследует матрона третьего дома? Ты что-то натворил?