Галлея Сандер-Лин – Крылатая невеста тёмного архимагистра (страница 37)
Осталось совсем немного – и ради спасения светлой девчонки Аркент’тар совершит главную глупость в своей жизни и в очередной раз подтвердит, что иметь привязанности для дроу противопоказано.
«Скорее, ну же, давай, попробуй вырвать её из лап смерти!»
Алакдаэр хотел использовать магию по минимуму, чтобы сберечь силы для солнечной атаки, но не сдержался, когда увидел послание извечного соперника, выклеймленное на теле его Альвиноры, этой светлой девочки, которая меньше всех заслуживала того, чтобы испытать подобные боль и унижение.
«Не прощу!» – мысленно приговаривал он, поливая врагов заклинаниями. Но его ярость мгновенно сменилась ужасом, когда уверенная рука Мирлары пробила ослабевшую защиту избранницы и почти по самую рукоять вонзила в грудь Светлой ритуальный клинок.
– Прочь от неё! – рыкнул Ал и запустил в проклятую жрицу столь сильную волну чёрного пламени, что глава второго дома с воплем отскочила в сторону, едва успев защититься от мгновенной смерти, но кинжал в её руке всё же оплавился, а сама кисть обгорела.
– Мама! – Валафейн закрыл её дополнительным щитом и бросил в Ала несколько чёрных сгустков.
Архимагистр знал, что ничего с этой тварью не станется, излечится чарами, повреждения, к сожалению, не критичны. Он поспешил окружить себя и алтарь щитом, который укрепил стеной чёрного огня, и заклинанием притянул к себе невесту.
– П-прости, любимый, я не с-справилась… – прохрипела она. – П-подвела тебя… п-прости… – и замолчала. Её почти бездыханное тело тяжело привалилось к его груди.
Декан действовал быстро и состредоточенно, стараясь не поддаваться панике. Он осторожно извлёк остатки лезвия из раны и принялся напитывать её целительными чарами, параллельно вливая в рот Альвиноры укрепляющие зелья, но повреждения оказались слишком серьёзны, а цветка ламирриса у него больше не было.
Жизнь постепенно покидала тело любимой, и Ал больше не раздумывал. Да, он сделает то, что должен. Такова судьба дроу, посмевшего иметь в этой цайговой жизни привязанность. Или она, или он, и в данном случае выбор очевиден.
– Я свою невесту не отдам даже смерти! – выдохнул архимагистр и, прижимая к себе избранницу, стал читать заклинание, страшное по своей силе и такое же неотвратимое.
Это были чары, которые связывали жизни двоих и меняли местами, другими словами, переносили ущерб, нанесённый одному, на другого. Их нельзя было отменить, но он и не собирался этого делать, потому что ни о чём не жалел. Ал сильный, куда сильнее этой девочки, поэтому у него всё равно остаётся шанс выкарабкаться и совершить всё, что задумано. А если нет… Если нет, то придётся отцу и кузену взять всё на себя (такой исход он тоже предусмотрел).
С каждым произнесённым словом он ощущал боль в сердце, которая усиливалась и терзала, но продолжал читать заклинание. Да, на архимагистре был универсальный защитный артефакт, однако от данного ритуала и его последствий он спасти не мог, потому что это была не внешняя опасность, а внутренняя, более того, хозяин амулета, можно сказать, сам себе вредил.
Аль не понимала, что происходит. Ясно было одно: она жива. Мучительная боль в сердце утихла и развеялась, рана бесследно исчезла. Она находилась в желанных объятиях любимого, который крепко прижимал её к себе. Вокруг бушевало чёрное пламя, которое вдруг стало гаснуть, вторя стону декана, а в мерцающий вокруг них щит ударилось несколько чёрных сгустков, которые бросил стремительно приблизившийся и тут же отскочивший прочь Валафейн. Слава Светлейшему, чёрная магия развеялась о защиту.
Бросив на врага мрачный взгляд, архимагистр вложил в руку Альвиноры кристалл-накопитель, дав возможность пополнить силы, подпитался и сам, а потом снял серёжку-артефакт и, обратив в кулон, надел ей на шею.
– Больше ничего не бойся, он тебя защитит, – успокоил наставник. – А теперь беги, беги и не оглядывайся, тебя встретят. А эту парочку я задержу, – и создал ещё одну стену чёрного огня.
– Нет, я останусь с тобой, – покачала головой она.
– Тут сейчас станет опасно, – предостерёг он.
– Без тебя я никуда не уйду! – возразила Аль твёрдо.
– Альвинора, уходи! Не надо тебе видеть то, что здесь будет.
– Я сегодня испытала столько, что меня уже ничто не испугает… – начала было она, но вдруг ощутила на пальцах, что лежали на архимагистре, влагу. Отняв руку, Альвинора осоловелым взглядом посмотрела на покрытую багровыми разводами ладонь, потом подняла глаза и увидела, что на груди декана (там, где сердце) расцветает кровавая роза, источающая свои смертоносные соки. – Алакдаэр, ты ранен?! – взвизгнула Аль и поддержала слегка покачнувшегося будущего мужа.
Глава 28
Алакдаэр слабел, перед глазами плясали красные мушки. Но он костьми ляжет, а выполнит то, ради чего пришёл, даже если это будет последним, что сделает в жизни. Декан не собирался здесь умирать, хотя если придётся… Отогнав эти мысли, Ал направил поток исцеляющей энергии к сердцу и приготовился выложиться по максимуму. Только бы Альвинора поскорее ушла и оказалась в безопасности. Ну отчего она постоянно ему перечит?!
– Адептка Арис, я же сказал вам уйти! – рявкнул Аркент’тар и сжал губы, задышал тяжело, часто. – Почему ты вечно меня не слушаешь? – добавил тише, как-то обречённо. – Уходи, я справлюсь и сделаю всё, что должен. Давай же!
Альвинора видела, что он пытается исцелить себя чарами, но рана слишком серьёзна, это не то, с чем можно справиться самостоятельно. Он что-то ещё ей говорил и пытался оторвать от себя, заставить уйти. Возможно, она ему сейчас мешала, возможно, ей и правда следовало бы убежать и предоставить всё наставнику, возможно... Но она не могла!
Аль вцепилась в архимагистра и была не способна сделать и шаг. Внутри появилась уверенность, что если отпустит, если позволит сотворить то, что он задумал (хотя она и не знала, что именно у него на уме), то больше его не увидит. Откуда взялись эти мысли? Одному Светлейшему ведомо.
Дело было плохо. Валафейн атаковал всё активнее, пытаясь пробить щит, жрица с помощницей бормотали какие-то заклинания, отчего зависшая под потолком тьма ощетинилась иглами и билась о защиту, намереваясь насадить декана и Аль на острия. На шум сбежалось ещё несколько воинов и магов дроу, которые атаковали от двери.
«Светлейший, все и сразу!»
Архимагистр, поддерживая слабеющее чёрное пламя и подпитывая щит, вновь попытался урезонить невесту.
– Альвинора, пожалуйста, уходи, у меня осталось мало времени… Здесь всё может обрушиться.
Но она лишь качала головой и цеплялась за любимого. Нет, Альвинора тоже не отдаст наречённого никому и никогда, даже смерти! Особенно смерти. Не позволит! И не подпустит к нему этих гадов, которые только и ждут, когда он потеряет сознание.
Рана на груди Тёмного всё не затягивалась, кровь струйками стекала по груди, но он стойко держался, значит, должна держаться и его избранница. Нет, он не умрёт, не сегодня и не на её глазах! Ни за что!
Ещё никогда Альвиноре не было так страшно. Ни одно нападение монстров или даже клинок, который жрица вонзила в её сердце, не пугали так, как опасность потерять единственного мужчину, который давал ей желание жить. Сейчас она боялась не за себя, а за него, и это чувство не могло сравниться ни с чем, испытанным ею прежде.
Аль зажимала его рану, чувствовала его боль как свою собсвтенную, её сердце стучало всё быстрее, кровь по жилам бежала с утроенной силой. Внутри рождалось что-то неведомое, заставляя грудь гореть огнём и сбивая дыхание. Она не сопротивлялась, напротив, отдалась на волю непонятной стихие. И чем больше Альвинора отпускала внутренний контроль, тем сильнее раскалялся отцовский кулон.
Аль и сама не поняла, что сделала, когда в ней бушующим потоком поднялась волна неизвестной силы, которая будто спала, а теперь рванула наружу и из её ладоней хлынула к груди архимагистра, врачуя рану. Светлейший, что это? Откуда в ней столько исцеляющей магии?
Медальон на шее разогрелся до предела, почти обжигая кожу. Он сиял и словно безмолвно шептал, что Альвинора всё делает правильно. Удивительный амулет оказался ключом, который открыл её запечатанные доселе способности. Чья это сила? Неужели отец оставил дочери такой чудесный подарок?
Это была уже иная магия, не та, что прежде. Не золотые нити фэйри, а почти белые потоки совсем другой силы струились по венам. И ещё Альвинора ощутила неожиданное облегчение. Следы от раскалённого кинжала и другие повреждения, которые ей нанесли мучители, перестали беспокоить. Она опустила взгляд. Уродливые буквы постепенно рассасывались и бесследно исчезали под воздействием мощнейшей живительной энергии, идущей изнутри. Кожа снова становилась чистой и гладкой, боль и жжение развеивались.
«Хочешь исцелиться – исцели себя сама?!» – недоуменно подумала Аль.
Поток чёрного пламени архимагистра усилился. Значит, ненаглядный идёт на поправку! Почувствовав, что может управлять новообретённой магией, Альвинора подбавила чар. Целительный поток энергии с новой силой ринулся к сердцу декана.
– Кажется, кто-то только что инициировался, – улыбка Тёмного заставила забыть о грохочущих вокруг заклинаниях, которые стремились проломить защиту, о чужих руках, которые резали и мучили тело, о злобной женщине, почти принёсшей смерть. – Поздравляю, Альвинора. Рад, что моё сердце выбрало правильную женщину.