Галлея Сандер-Лин – Академия противостояния (страница 36)

— Я могу присесть? — вопросил великан, нависая над присутствующими, а потом взял свободный стул возле соседнего столика и без всякого разрешения устроился рядом с Ламией.

— В-вы кто? — пролепетала обескураженная его наглостью подруга.

— С сегодняшнего дня твой жених и будущий муж! Разве отец тебе ещё не сообщил?

За столом повисла напряжённая тишина, парни даже есть перестали.

— Я Шонар Кирис, должна бы знать, — представился аристократ. — Я на тебя на приветственном вечере смотрел, неужели не заметила?

— Эм, на меня тогда многие парни смотрели… — растерянно пробормотала Мия.

— Больше не будут, — заявил пришелец безапелляционно и, кажется, разозлившись на её реплику. — Можешь звать меня Шон. И я бы предпочёл, чтобы отныне ты ела за моим столиком, а не среди этого отребья.

Риа увидела, что Том сжал руку в кулак и сделал движение, чтобы подняться, но ситуацию спас… невесть откуда появившийся Гилион. Гил взял ещё один свободный стул, поставил подальше от наглеца (и поближе к Риане) и пересадил туда Ламию, а сам сел на её место рядом с Шонаром и пренебрежительно оглядел пятикурсника, хотя не проронил ни слова.

— Та-а-айрис, — издевательски даже не проговорил, а пропел его имя пятикурсник. — Ты бы лучше не за сестрой следил, а за невестой. Вдруг кто-нибудь тебе рога наставит и уведёт. Тут теперь полно всякого сброда… — уничижительный взгляд на Тома и Рона.

— Считай, что я тебя услышал, — невозмутимо ответствовал Гилион. — А теперь попрошу тебя встать и освободить нас от своего навязчивого присутствия. Моя сестра достойна лучшего кандидата в мужья.

— Тайрис, а ты не слишком много себе позволяешь? — выгнул бровь длинноволосый.

— Если дело касается моей сестры, я могу позволить себе ещё больше, — стоял на своём Гил. — Тебе здесь не рады.

— Думаю, ты изменишь своё мнение, когда пообщаешься с отцом, — усмехнулся Шон и смерил Гилиона презрительным взглядом, а потом повернулся к Ламии и окатил волной предвкушения: — Я не прощаюсь, милая.

Удалился он так же гордо, как и пришёл. Будто правитель, что шагает мимо коленопреклонённой свиты. Народ вокруг шептался, поглядывая на их столик.

Провожая Шонара неприязненным взглядом, Гил, кажется, и сам не заметил как погнул вилку. Ой-ёй-ёшеньки, Тайрис-младший в гневе! Что ни говори, но он всегда защищал Мию, именно поэтому Риана не могла его ненавидеть, несмотря на все художества, которые он творил в отношении её самой.

— Гилион, осторожно, руку себе пропорешь, — шепнула ему Риа.

Он будто очнулся и посмотрел на свои побелевшие от напряжения пальцы, а потом отбросил испорченный столовый предмет, словно это было что-то неприятное.

— Разве тебе не всё равно, если со мной что-то случится? — буркнул Гил.

— Нет, не всё равно, — качнула головой она. — Ты брат Ламии и мне тоже как брат. Когда не переходишь границ.

— Всего лишь брат? — он смерил её пронзительный взглядом. — Ладно, потом поговорим. А ты, Мия, — обратился он к сестре, — отныне будешь сидеть за моим столиком, вместе с Кайрой. Если заупрямишься и продолжишь обедать с ними, — он обвёл взглядом ребят из Отряда, — то мы с невестой к вам присоединимся.

Весёленькая перспектива! Ради сестры он даже готов снизойти до трапезы с низшим сословием. Разумеется, все прекрасно понимали, какой выбор сделает Ламия, потому что только Гилиона им тут и не хватало. Это явно читалось на лицах всех, а кулак Тома был всё также сжат, хотя смотрел он сейчас не на Тайриса-младшего, а перед собой, как бы «в никуда», и явно думал о чём-то не самом приятном.

— Риа, ты не обидишься, если я… — начала было подруга.

— Конечно же иди с братом, — кивнула Риана. — Гилион, оставляю Мию на тебя.

— Разумеется, — он задержал взгляд на Рие, и возникло ощущение, что ему не хочется уходить. Но потом Гил помог Ламии подняться и увёл за собой.

— М-да, ну и наследнички. Что один, что другой… — пробурчала Лили. — Много гонору. Тока Ламия адекватная, хорошая такая.

— Ладно, девчата, не берите в голову, — Рон снова взялся за вилку. — В их разборки лучше не влезать. Но ежели бы этот Шон полез к Ламии…

— …то я бы познакомил его аристократическое лицо с этим столом, и не один раз, — мрачно изрёк Том и только сейчас разжал кулак.

Шонар Кирис. Эти лицо, глаза и имя… Как хотел бы Том не знать о них ничего, но знал. Если бы всё сложилось по-другому, если бы дедушка, предыдущий Хранитель семьи Кирисов, был серьёзен по отношению к бабушке и не оставил её ради брака по договорённости, то их внук Том сейчас тоже принадлежал бы к одному из знатнейших семейств, пусть и был бы полукровкой. Но нет, простолюдинка нужна была высокородному господину лишь для временной забавы, а дальше… долг перед семьёй, законные дети, а теперь уже и внуки.

Дедушка так и не узнал, что в одной из отдалённых деревушек у него росла дочь, которая, как оказалось, практически не унаследовала магического дара родителя. Лишь отдалённо цвет волос (у неё они были русо-пепельными), сиреневые глаза, которые являлись визитной карточкой этого рода, да изящная кость напоминали о знатном происхождении. Правда, глаза у неё были очень светлыми, отражая малую степень владения даром, зато её сыну повезло больше. Том взял от могущественного предка и более насыщенный, соразмерный магическому потенциалу, оттенок радужки, и платиновый цвет волос, и силу, да и чертами лица был схож с ним даже больше, чем его кузен Шон. Уровень магии, конечно, пока не такой высокий, как у двоюродного брата, и краснеть начнёт лишь после усиленных тренировок, но это и не удивительно, если учесть, что Далтон рос вдали от родного источника.

Бабушка Дона, которую временный возлюбленный обучил грамоте, после расставания по мере возможности следила за его жизнью, читая заметки об аристократических семействах в нарядных листовках, что время от времени поставлялись в местную библиотеку, да сама растила дочь Рину. Та была слаба здоровьем, так что матери приходилось оберегать её от тяжёлого труда и всё тянуть на себе, но зато девочка выросла красавицей и встретила хорошего человека, который дал их общему сыну фамилию Далтон. Отца Том очень уважал: глава семейства тяжело работал, но жену очень берёг, а сыну дал свободу развивать унаследованную силу.

Том, зная о своём происхождении, к аристократии относился прохладно и считал, что всего можно достичь своим трудом. Вот и учился как проклятый, штудируя все книги, которые попадали ему в руки, развивал физическую силу и выносливость, частенько ходил на охоту, практикуясь в стрельбе из лука, неплохо орудовал ножом и, разумеется, совершенствовал владение магией. Последнее он старался не афишировать и окружающим демонстрировал лишь крупицы силы, не желая привлекать слишком много внимания.

Смерть бабушки подкосила мать, и та слегла. Тому как раз исполнилось семнадцать, уровень его магии был где-то жёлто-оранжевым, и он, параллельно помогая отцу и штурмуя полки ближайшей библиотеки, стал тренироваться, чтобы отправиться с наёмниками в рейд. Там платили прилично, хоть и приходилось рисковать головой, но матери нужны были лекарства, которые стоили недёшево.

Отец сначала заупрямился, не хотел отпускать, но Том посмотрел на бледное лицо мамы и сказал свое веское мужское слово. Да, там опасно, да, он может не вернуться, что окончательно сведёт мать в могилу, но если рейд пройдёт успешно, то появятся средства и на лечение, и на ремонт хибары, в которой гуляют такие сквозняки, что подкосят и здорового мужчину, а зима близко… В общем, Сэм Далтон вздохнул, дал добро и только посетовал, что сам имеет лишь крупицы силы и не может пойти вместо сына.

Первый раз было тяжело и страшно, но Том выдержал, не спасовал и заслужил уважение напарников по отряду. А ещё принёс домой кругленькую сумму, позволившую прожить некоторое время и поддержать здоровье матери. Однако деньгам свойственно заканчиваться, и за первой вылазкой последовала вторая, а затем и третья…

А ведь совсем недавно жизнь была хоть и тяжёлая, но стабильная. Работай себе в поле, продавай в ближайшем городке изделия ручного труда, получай заслуженные гроши — и коротай время до смерти. Никто тебя не замечает, не поливает грязью. Но однажды приехал пожилой мужчина — и бабушка будто помолодела. Гостем оказался Мос Талмуд, управляющий семьи Кирис, который сообщил, что хозяин прислал его справиться о подруге далёких дней.

Балтар Кирис был болен и чувствовал скорую кончину, но перед тем, как отправиться в последний путь, хотел по возможности исправить ошибку юности и, если у него есть внебрачный ребёнок, признать его и принять в семью. А уж когда дед через управляющего узнал, что имеет талантливого внука, то прислал трогательное послание и обещал в скором времени навестить обретённое семейство и привезти все полагающиеся документы.

Но не вышло. Старик Кирис скончался до того, как успел оформить бумаги, о чём со слезами на осунувшемся лице поведал Талмуд. То ли переволновался перед грядущей встречей, то ли просто время его пришло, то ли ещё что… Том тогда не знал, что чувствовать. Дедушка, которого он никогда прежде не видел, уже потихоньку стал занимать место в сердце, но теперь…

А потом явилась примечательная пара: отец и сын. Платиновые волосы и сиреневые глаза не оставляла сомнений, кто именно пожаловал в их хибару. Ой, сколько тогда на них вылилось грязи… Конар Кирис, единокровный брат матери, несколькими изящно-надменными фразами обхаял их семейство, которое якобы вознамерилось влезть в чужую семью. Его сын Шонар ходил по бедному жилищу с презрительным пренебрежением, а уж когда они оба увидели юного Тома… грязи полилось ещё больше.