Галия Трушечкина – Ты нас не видишь. Сборник (страница 2)

В воздухе повисла призрачная улыбка. Как у Чеширского кота.

Я невольно улыбнулся в ответ и присел рядом.

– Тебе, наверное, не нравилось там, на стройке? Лично я не хотел бы там жить.

Призрак беспомощно повел плечами, потом обхватил себя руками. Мне стало его жалко. В конце концов, я же ничего не теряю!

– Знаешь, – тихо говорю, – у меня тут две комнаты нежилые. И я сюда почти не хожу. Так что можешь остаться, если ты не какой-нибудь демон или полтергейст.

Я почувствовал на себе удивленный взгляд.

– В смысле, – я замялся, – если ты устроишься в гостиной, я не буду возражать. Мне здесь немного одиноко, а с живыми людьми как-то не ладится. Останешься?

Призрак закивал, а я почувствовал гордость. Ведь наверняка он собирался тут остаться даже против моей воли. А теперь он как бы приглашен, и можно даже ставить условия!

– В общем. – Я поднялся и стал отряхиваться от пыли. – С тебя тишина и покой. Работе не мешать, ночами не вздыхать, гостей не пугать. Вещи не прятать! Я бы с тебя еще и половину квартплаты потребовал, но чего нет, того нет…

С того утра в моей гостиной поселился невидимый квартирант.

Он был дружелюбен и незаметен, а в каком-то смысле и полезен. В доме стали реже теряться вещи, прекратила заедать дверь и подгорать еда. Сосед-подросток тише слушал музыку, а когда соседи сверху устроили потоп, то вода обошла мою квартиру стороной.

Дух лекарств бесследно исчез, сменившись слабым запахом старого дома: сырости, плесени и штукатурки. Но мне всегда нравились эти запахи.

Почти сразу стало стыдно перед новым знакомым за бардак в доме. Я выкинул весь мусор и старый телевизор, вымыл полы и поменял шторы в гостиной на бамбуковые занавески. Призраку нравилось их перебирать с негромким шуршанием, и я всегда знал, что в доме я не один.

Иногда вещи все же пропадали: квартиранту очень приглянулся брелок-бубенчик на моих ключах, и вскоре я его лишился. Зато иногда слышал, как он катается из угла в угол в гостиной. Однажды это заметили гости и потом долго убеждали вынести им кошку, что играет в другой комнате.

Еще стали пропадать книги. Они исчезали на пару дней, а потом появлялись на том же месте с загнутыми уголками страниц. Я стал покупать новые книги и, прочитав, оставлял их в гостиной. Уходя из дома, включал музыку, чтобы квартиранту не было скучно.

Я пытался украшать гостиную цветами, но они вяли от присутствия призрака. Обошелся картинами.

Наладилась работа – во многом от того, что дома стало очень хорошо работаться. Не раз бывало, что я отрывался от компьютера за полночь, сделав за раз недельную норму.

Стали случаться девушки, ничего серьезного, но все же приятно. Марина с той ночи на стройке исчезла из моей жизни, и я об этом совсем не жалел.

Прошел год, как у меня поселился призрак. Я возвращался домой, когда меня вдруг окликнули. Обернулся и увидел Марину.

Честно скажу, не сразу ее узнал. Она перекрасила волосы в яркий блонд, стала вульгарно одеваться, начала курить: пусть сейчас у нее не было сигареты, но я все равно поморщился от запаха табака. Она осунулась, на лице замерло испуганное выражение.

Это была совсем не та Марина, при встрече с которой я боялся упасть на колени. Эту Марину хотелось пожалеть.

– Привет! – сказал я и улыбнулся как можно дружелюбнее. – Рад тебя видеть.

– Я тоже, – Марина осторожно улыбнулась в ответ. Ее пальцы теребили воротник кофты, и я увидел обручальное кольцо.

– Ты вышла замуж? Здорово! – И я действительно был за нее рад. – И кто этот счастливчик? Миша?

– Миша, – ответила она, как-то сжавшись. – Давай не будем об этом. Ты-то как?

– Чудесно! Лучше, чем когда-либо.

– Я рада, что у тебя все хорошо, – сказала Марина и посмотрела на меня непривычно робко. – Костик, я тут подумала. Раз уж мы встретились, ты не хочешь со мной прогуляться? Как в старые времена?

Я посмотрел на нее удивленно. Во мне всколыхнулась уже забытая злость. Ты встречалась с Мишей, пока я оправлялся от смерти деда! Ты выставила меня на посмешище перед общими друзьями, ты бросила меня ради нынешнего мужа! И теперь хочешь со мной «прогуляться»?

…А почему бы и нет? Я ведь могу снова встречаться с тобой за спиной Миши, поступив с ним так же, как он поступил со мной. Увести тебя из семьи и бросить. Чем не месть?

Я улыбнулся глупым мыслям и покачал головой:

– Извини, Марина. У меня на сегодня другие планы.

Она опустила голову.

– Да, понимаю. Что же, тогда пока?

– Пока.

И мы разошлись.

Она пошла прочь, а я еще долго гулял по парку, шурша желтыми листьями и подставляя лицо лучам заходящего солнца. Я чувствовал, что от любого дуновения теплого ветра могу просто взлететь, как кленовый лист, и часами кувыркаться над крышами города.

Я наконец-то чувствовал себя свободным.

Когда солнце зашло и теплый ветер стал холодным и пронизывающим, я поднял воротник пальто и пошел домой, брызги из-под колес проезжающих машин обдавали меня. Хотелось рассказать призраку про Марину, девушку, которая увидела его до меня. Девушку, которую я наконец-то отпустил.

Двор моего дома был мрачен, листья вновь шуршали при каждом шаге. Какой-то прохожий шел поперек двора, скрипя резиновыми сапогами. Мы пересеклись под единственным горящим фонарем: я – с мечтательной улыбкой на губах, он – в надвинутом капюшоне, руки в карманах.

Мне показалось, что он поскользнулся на листьях и схватился за меня, я даже попытался его поддержать. Но потом что-то ужалило в бок сквозь тонкое пальто, и я почувствовал, что падаю. И пока я опрокидывался на спину, прохожий все бил и бил меня ножом в грудь, и я видел, что его куртка и руки все в крови.

Я корчился в грязи и листьях, а прохожий стянул с головы капюшон. Это был Миша. По его щекам текли слезы, но глаза горели мрачно и зло.

– Она изменяла мне все время, – хрипло сказал он. – Все время изменяла.

Но причем тут я? – хотел спросить я, но не мог. Мое пальто промокало, и я не знал, кровь его мочит или начинающийся дождь.

Миша наклонился, глядя безумными глазами:

– Я всегда это знал. Я знал, что ты не сдашься, даже если я женюсь на ней! Это не в твоем характере. Но сегодня я вас видел вместе. Где же ты назначил встречу? В вашем любимом кафе? – Он запрокинул голову и разрыдался коротко и страшно. Потом прорычал: – Жаль, я этого уже не узнаю. Ни от тебя, ни от нее. Вы оба уже трупы.

И я почувствовал, как нож перерезает мне горло.

…Миша уже ушел, шатаясь, но я все еще лежал, глядя в небо. Капли дождя падали мне на лицо, на раскрытые глаза, замирали на волосках бровей и выбившейся из-под шапки челке.

Потом мне надоело лежать.

Я встал, сжимая в ладони откуда-то взявшуюся старую монетку.

Дошел до дома. Капли дождя больше не падали на меня, отклоняясь в стороны.

Поднялся на лифте. Лифт заполнился запахом палой листвы и стали.

Подошел к квартире, безнадежно похлопал по карманам – ключи остались валяться в листве во дворе – и постучал. Через несколько секунд дверь открылась.

Там стоял мой квартирант – и наконец-то я мог видеть его глазами. Да, действительно: белая рубашка, рваные джинсы. Короткие взъерошенные волосы.

– Именно так я тебя и представлял, – я широко улыбнулся. – Ну, почти!

– Именно что почти, – ответила она. – Заходи, я так долго ждала тебя.

Хозяйка моего очага

Мои хозяева приехали на черной блестящей машине. Лобовые стекла отражали свет заходящего солнца мне в глаза, пришлось спуститься с крыши и нырнуть под крыльцо. Все это проделал меньше чем за секунду: я всегда был очень быстрым.

Новые жильцы! Ура!

Я был хранителем этого дома вот уже сорок лет. Высокая женщина с кусачим взглядом успела угаснуть и ужаться до старушки, любившей кричать на соседских мальчишек, когда они залезали в яблоневый сад за домом.

Она, прежде обожавшая ходить по участку в закрытом купальнике и соломенной шляпе, согнулась и вооружилась массивной клюкой. Другие старушки волокут ноги, наваливаясь на несчастную клюку всем весом, жалобно кряхтя при каждом шаге. Но старая хозяйка дома опиралась на трость скупо и резко, гоняла ею особенно зарвавшихся мальчишек и не снимала каблуков до последнего дня жизни.

Я очень любил ее. Это благодаря ей я стал почти материальным. Почти живым.

В последний год она даже начала меня видеть, хотя я старался прятаться в тенях и цветочных горшках. Но однажды я задумался и столкнулся с хозяйкой в прихожей. От неожиданности я выронил стакан с водой, за которым и вышел на кухню. Надо же было забыть об осторожности и слишком громко включить воду! И вот, меня услышали…

Меня видят!

Старушка осмотрела меня сквозь половинчатые стекла очков – успела же надеть, вылезая из кровати! – и, усмехнувшись, сказала:

– Не бойся, мохнатик. Не обижу. Можешь не прятаться.