Галия Мавлютова – Жизнь наоборот (страница 35)
Оперативники сидели, опустив головы: сегодня был явно не их день. Этот солнечный радостный денёчек полностью и безоговорочно принадлежал Алине Юрьевне Кузиной. Она восседала на главном месте, по правую руку от Игоря Константиновича. Малышев благосклонно внимал Алине, и ни разу усмешка не исказила его ровные мужественные губы.
— Так-так, всё понятно. Людмила Евгеньевна работает в аптеке. У неё есть доступ к ядам. В той или иной степени. Так.
Малышев задумался, затем спросил Дорошенко:
— Слав, а первый труп, тот, что без головы, исследовали?
— Да, Игорь Константинович. Вещество идентично тому, что нашли у овчарки в желудке. Вот так вот!
Малышев беспокойно покрутился в кресле. Побарабанил пальцами по столу, а Алина наблюдала за ним. О, как он страдает! Ей хотелось пожалеть этого красивого крупного мужчину. В сущности, он маленький мальчик. Ему ровно пять лет. Мальчика обидела нехорошая девочка.
«Гадина она, гадина! Такого мужчину обидела», — беззлобно подумала Алина и ещё больше разжалобилась.
От Малышева ушла жена. Теперь его можно пожалеть. Если он согласится на жалость.
— Дай задание, Слав, участковым, чтобы проверили все аптеки и больницы в районе. Пусть посмотрят учёты ядовитых веществ — абсолютно все, что остались после наркоконтроля. Завтра, чтобы отчитались.
— Слушаюсь, Игорь Константинович! А как быть с Люськиной квартирой? Ну, в смысле, с Людмилой Евгеньевной что делать?
— Прокурор не подпишется, — пробормотал Малышев, думая о чём-то своём.
— Игорь Константинович, да, прокурор не подпишется, но мы можем без разрешения. Устроим засаду, мол, искали террористов, но ошиблись дверью. Их много развелось. Террористов, имею в виду.
— Тоже незадача, потом отписывайся, — ещё глуше пробормотал Малышев.
— Нам не привыкать. Зато будет ясность в деле.
Сгустилась тишина. У кого-то тонко запищала пришедшая эсэмэска. Все недовольно покосились на обладателя неправильного телефона. Тот испуганно нажал какие-то кнопки, и все вновь стали слушать густую и вязкую тишину.
— Ладно! — рубанул рукой воздух Игорь Константинович. — Даю добро! Берите бойцов, смотрите помещение, но не обыскивайте. Старшим назначаю… — Малышев обвёл взглядом присутствующих, мельком пробежался глазами по бледному от сочувствия лицу Алины. — Старшим назначаю Кузину! Лейтенант, готовьте операцию!
Раздался глухой звук. Все хором ахнули, но внутри себя, ничем не обнаруживая недовольство. Получилось ещё хуже. Бунт на корабле. Малышев нахмурился и пристукнул кулаком по столу.
— Собирайтесь! Алина Юрьевна, докладывать каждые полчаса!
Снова зашелестели бумаги, послышался глухой стук; ботинки и другая обувь оперативников выражала несогласие с решением руководства. За дверью недовольство стихло. Оперативники молча удалились, бесшумно ступая по коридору. Только что стучали и мычали, выражая несогласие, а тут идут на цыпочках, будто боятся разбудить больного. Глянув вслед уходящим операм, Алина прикусила губу. Ничего. Прорвусь. Буду действовать через дежурного.
Вскоре работа закипела. Алина побарабанила по клавиатуре, подготовила план, в отдельную справку выделила всё, что успела выдернуть из учётов. Получилось внушительно и солидно. Она поправила текст и хотела было побежать с докладом к Малышеву, но ноги приросли к полу. Нет. Так не пойдёт. Оперативники сорвут операцию, причём сделают так, что не подкопаешься. Вовремя остановилась. Доклад надо отнести Дорошенко. Он всё сделает, как надо. Алина не боялась, что победные лавры достанутся Славе, слишком велик риск оказаться опозоренным: мол, украл у девушки раскрытие. Да и Малышев не позволит. Он хитрый, этот Игорь Константинович: назначив старшим неопытного лейтенанта, снял всю ответственность с себя, с Батанова и даже Александра Николаевича. Если ничего не получится, обвинят Алину, а если информация подтвердится, её похвалят. Ну, там, погладят по головке: молодец, дескать, хорошая девочка. На этом хвалебная часть закончится, и начнутся нормальные трудовые будни.
Алина представила новую жизнь в новой квартире и в новом качестве. Будущее засверкало яркими красками. Вот она идёт по коридору, вся такая крутая и опытная, а опера застывают в немом восхищении. Патрульные отдают честь, а начальник отдела приветливо улыбается. А Малышев, Малышев… В этом месте мысли Алины уплыли куда-то далеко. Вдруг за окном что-то грохнуло. Наверное, снова дождь с грозой. Алина вздрогнула, отбросив мечты, вскочила со стула, схватила подготовленные справки и доклады и помчалась к Дорошенко.
В больничном дворике было сыро. Сергей осторожно обошёл лужи. Только что прошёл ливень, и с крыши капало, иногда попадая за шиворот. Жданов поёжился, привыкая к холодным каплям на спине. От него за километр несло мужскими духами. В окно первого этажа кто-то выглянул, послышался визг, в помещении началась суматоха. Тут же на крыльцо выскочила старшая медсестра.
— Сережёнька, свет очей моих, какими судьбами? — запричитала женщина, молитвенно складывая на груди полные руки.
— У меня одна судьба, Зинаида Ивановна, это у вас их много, — в сердцах пробурчал Жданов и оступился, зачерпнув в ботинок добрую пригоршню воды из лужи, — а чёрт-чёрт-чёрт!
— Не чертыхайтесь, Сережёнька, сейчас просушим ваши ботиночки, пожалуйте к нам!
От ласкового и нежного «Сережёнька» участкового передёрнуло так, словно приложили зажжённую сигарету прямо к голому телу. Сергей хотел что-то сказать, но поперхнулся и промолчал.
«Жаба она, эта Зинаида Ивановна! Развела бардак на территории больницы», — подумал участковый, просматривая безопасный путь.
— Это завхоз у нас завалящий, совсем никудышный мужик, — вновь запричитала Зинаида Ивановна, словно подслушала тайные мысли Сергея Жданова. — Дорожки замостить не может. Хоть бы песочку подсыпал.
Жданов немного устыдился, даже покраснел для порядку, но быстро пришёл в обычное состояние.
— Зинаида Ивановна, приготовьте, пожалуйста, журнал учёта ядовитых веществ. Есть такой?
— Конечно, есть! А как же! Только ведь нас всегда наркоконтроль проверял. И вдруг вы, — растерялась Зинаида Ивановна.
— Вдруг я, и что? — рассвирепел участковый. — Несите журнал! Ведите на склад!
— Ой, да у нас там полный порядок! — воскликнула Зинаида Ивановна. — Лучше бы, Сережёнька, чайком угостились. Сырость вон какая кругом!
— Нет, сначала на склад! — процедил Жданов и еще раз зачерпнул воды в ботинок.
Зинаида Ивановна сначала отключила сигнализацию, затем долго возилась с замками. На складе было тепло и сухо. Жданов осмотрелся. Банки и бутыли с жидкостями и порошками выстроились ровными шеренгами. На каждой ёмкости стоял номер и пломба.
— Вот журнал, вот номера, вот печать, — обиженным тоном пропищала Зинаида Ивановна. У неё неожиданно сел голос, наверное, от обиды. — Наркоконтроль ходит к нам, как на работу, сами понимаете, Сережёнька.
Участковый долго сличал номера в журнале, смотрел на свет подписи, сверял печати и пломбы.
— Да, всё в порядке, — пробурчал он, возвращая журнал старшей медсестре.
— Чайку? — обрадовалась она.
— Чайку, — кивнул Сергей.
Они долго пили чай, закусывая конфетами. Потом появился коньяк, но участковый отрицательно помотал головой — дескать, я на службе. Ни-ни! Зинаида Ивановна вышла на минуту, молча кивнув в сторону: мол, я ненадолго. Как только она ушла, в дверь постучали, и перед участковым объявилась хитрая физиономия, принадлежащая рыхлой женщине глубоко за сорок. Женщина была в синем халате и со шваброй в руках. Сергей молча уставился на неё.
— Меня Валентиной зовут. Я тут санитаркой работаю.
— И?
Сергея передёрнуло. Противная морда у этой тётки. В больницах все противные. А всё из-за этой Кузиной. Упрямая девка головы всем заморочила. Всесильный Малышев дал указание проверить больницы и аптеки. Сиди теперь тут, смотри на разных Валек и Зинок.
— И! — обрадовалась Валентина. — Я слышала, вы яды проверяете? Так вот, раньше у нас была бесхозяйственность в этом вопросе. Всем Егорка заведовал. Потом он стал врачом. Теперь Егорка завотделением. А ядами завхоз занимается, но он на больничном. Запил!
Валентина с торжествующим видом посмотрела на участкового: мол, всё знаю. От меня нее скроешься.
— И что? При чём здесь Егорка? — разозлился участковый.
— Ни при чём. — Валентина вздохнула. — Просто докладываю. У нас раньше Бельская работала. Змеюка. Это она яды таскала со склада. Тогда учёта не было. И завхоз другой был.
Участковый зашевелился в кресле, пытаясь засунуть ноги в мокрые ботинки.
— А где она теперь, эта Бельская?
— А кто её знает. Давно это было, лет пять назад.
— Хорошо, что не двадцать пять! Слушай, Валентина, шла бы ты, — разгорячился участковый, раздумывая, куда бы ему послать нахальную санитарку, — шла бы ты на рабочее место. У тебя вон швабра в руках.
— Ой-ой-ой, глядите-ка, — обиделась санитарка, — я ж как лучше, для дела. А швабру мою не трогайте!
— И не трогаю, идите-идите!
— Что за шум, а драки нет? — поинтересовалась вернувшаяся Зинаида Ивановна.
Увидев Валентину, нахмурилась, явно собираясь жёстко отчитать нерадивую работницу, но та, почуяв беду, быстро выскользнула за дверь.
— Ой, Сережёнька, извините, это наша Валя, санитарка, вечно суётся, куда не просят. А это вам!
Сергей посмотрел на пакетик, небольшой, стильный, но с секретом.