Галия Мавлютова – Жизнь наоборот (страница 26)

— Девушка, девушка, купите телефон, вот, посмотрите, последняя модель! — прошептал плотный коренастый парень в куртке с капюшоном.

Алина с тоской посмотрела на ткань куртки. Точно такая же была на том трупе, на который она выезжала для оформления в первый раз. Алина запомнила цвет и фактуру незатейливой мужской одежды, несмотря на тошноту и рвоту. Это был первый труп в её жизни, и она опозорилась. Оперативники ещё долго смеялись, вспоминая печальный опыт Алины. Впрочем, и мужчины бывают слабыми. Дима Воронцов тоже прокололся. Его стошнило на сумке с расчленёнкой, но он сумел скрыть свою слабость от окружающих. Потом прибежал плакаться в жилетку, и Алина искренне ему сочувствовала, утешая, думая, что каждый человек имеет право на слабость и слёзы. И неважно, мужчина он или женщина. И на войне, бывает, мужчины плачут. Воронцов быстро выплакался и забыл про свои слабости. А она-то запомнила.

— Мне бы попроще чего-нибудь, — покачала головой Алина, мысленно радуясь подвалившей удаче, — что-то с бабосами туго стало. Сам знаешь, как бывает.

— Знаю-знаю, — угодливо поддакнул парень и раскрыл баул, в котором вперемежку валялись сотовые телефоны разных марок. Хорошего качества, дорогие, но выглядели они нелепо, как куча грязного барахла.

— Откуда такое богачество? — восхитилась Алина.

Она впервые видела такое огромное количество дорогих телефонов.

— Приносят, просят помочь продать без оформления, приходится помогать людям, — уклончиво ответил парень, — ты выбирай-выбирай. О цене договоримся.

Алина копалась в сумке, перебирая бесполезные гаджеты и думая, что уголовную ответственность за скупку краденого несёт тот, кто осознаёт, что приобретает похищенное имущество. Обычно скупщики прикидываются, что верят продавцу на слово, хотя заведомо приобретают краденый товар. Не прижать такого бизнесмена в кавычках, ни дела возбудить. Сразу в отказ пойдёт.

— Пожалуй, этот, — она вытащила гаджет приятной наружности, гладенький, чистенький, словно только что с витрины магазина.

— Не-а, не пойдёт, — парня перекосило от Алининой наглости: мол, с бабосами у неё туго, и при этом выбирает самый крутой айфон. — Дорого. Не потянешь. В кредит не даю.

— А подождать можешь?

Алина огляделась. Рынок бурлил, как кипящий чайник, о котором давно забыли. Воды осталось немного, вся уже выкипела, но шуму много, а толку мало. Никто больше ничего не покупает, люди просто ходят, смотрят, толкаются, перемещаются от лотка к лотку, кто-то ворует, кто-то присматривается к потенциальной жертве.

— Чего ждать-то? — пробурчал парень, озираясь по сторонам.

Его тяготила беседа с невыгодной клиенткой.

— Схожу домой, родаков потрясу, может, добавят, — затараторила Алина, заглядывая парню в глаза, но его взгляд ускользал: сразу видно, прохвост не любит смотреть в глаза.

Бизнес у него опасный: в любой момент могут посадить, пристрелить, ограбить. Он — потенциальная жертва. Этому барышнику деньги нужны, а не разговоры. Глазками его не возьмёшь. Девиц ему хватает.

— Бери другой, вот этот, — парень вытащил ещё один, попроще, но яркий и вызывающий. Девушкам такие нравятся.

— Нет, с такими в метро ездят, а с этим в «мерседесе», — засмеялась Алина, роясь в сумке с крадеными телефонами, айфонами и смартфонами.

— Ух, мерседесная ты моя! — восхитился парень. — Тебе на время телефон нужен или как?

— Да так, можно и поносить, — Алина с радостью подхватила шутливый тон, — кто узнает, что я его на рынке купила. Никто.

— Тогда бери и проваливай! А то внимание привлекаешь. Вон ты какая длинная.

Парень сердито рванул молнией и закрыл сумку. Вдали замелькали фигуры в форменной одежде. На рынок нагрянули полицейские.

— Заметут? — посочувствовала Алина, оценивая обстановку.

Может, вывести парня за красную линию?

— Чего? — возмутился парень. — У меня тут всё схвачено. Они в доле. Поняла?

Алина кивнула. Если люди в форме в доле — поход на рынок заведомо обречён на провал. Ничего стоящего она здесь не найдёт. Малышев был прав.

— Да ты не парься! По пивку хочешь? Я Витя, а ты?

Алина оглянулась. К ним приближались полицейские. Это не местные, из другого района. Сразу видно, решили совершить набег на чужую территорию.

— Надя я. Надежда. Пошли, Вить, — она подхватила его под руку и потащила к выходу.

Витя закинул сумку на плечо и прижался к Алине, изображая из себя заботливого семьянина.

— Вить, а полиция находит краденые телефоны?

Алина не надеялась на ответ, а спросила, чтобы закинуть наживку. Не клюнет, значит, сегодня не повезло. Клёв — дело ненадёжное.

— Находит. Но редко. Кто вставляет прогу, тому везёт. Приходит эсэмэска на другой телефон, что кто-то вставил свою сим-карту с указанием сотового оператора. Тогда пострадавший пишет заяву, менты принимают, отправляют запрос в сотовую компанию.

— И что?

— И ничего. — Витя огляделся в поисках бара или кафе. — Сотовая компания на такие запросы долго ответ пишет. Замучаешься ждать. А ментам выгодно. Работы меньше.

— И что?

— Да что ты заладила: и что, и что? Ничего! Пока они переписываются, я успеваю сбросить товар.

— А кто сдаёт-то? Те, кто стырил, или кого-то просят?

Алина шла сзади Вити и не понимала, как она выйдет из дурацкой ситуации. Ну не любит она пиво, терпеть его не может. От вида пивной банки тошнит. А ведь Витя надеется, что она составит ему компанию. Он первым вошёл в пивбар и придержал дверь, пропуская Алину вперёд.

— Иногда сами, иногда кого-то просят. Часто старушки приносят.

Витя разговорился. В помещении бара было душно и влажно. Облако горячего пара оседало на лице микроскопическими капельками, словно в баре моросил горячий дождик.

— А откуда у старушек смартфоны? — удивилась Алина, снимая куртку.

Витя внимательно рассмотрел Алину и, кажется, остался доволен осмотром. Повесил куртку на вешалку, уселся рядом и заказал пиво. Затем деловито пошуршал пластиковым меню, прочитал названия блюд и спросил:

— Есть будешь?

— Буду! — обрадовалась Алина, вспомнив, что не ела со вчерашнего вечера.

Домой приходит поздно, готовить некому, до магазина не добежать. Впрочем, съёмную квартиру нельзя считать домом. Временный бивуак.

— И я буду!

Витя заказал по отбивной и салату. Потом они ели, а Витя рассказывал. Оказалось, краденые телефоны приносят на продажу чаще всего пожилые женщины. По просьбе неблагополучных сыновей. Принесут, заберут деньги и быстро уходят. Подолгу не разговаривают. Всё молчком, молчком. Словно стесняются. Есть официальные скупки, но туда несут чистые телефоны, с документами. На рынок идут те, кому есть, что скрывать.

— А тебе не жалко, ну, тех, кого обчистили? — салат исчез в желудке, отбивная только усилила аппетит. Одна котлета не утолила голод, придётся вторую выпросить.

— А чего их жалеть? — удивился Витя. — Понимаешь, кражи — это двигатель прогресса. Тот, у кого украли, что делает?

— Идёт в полицию, — нерешительно предположила Алина.

— А ни фига! Он идёт покупать новый. У кого бабосы, как ты говоришь, есть, идёт в магазин или центр и покупает навороченный телефон или смартфон. А ведь его нужно произвести, создать, привезти, растаможить. Чем больше воруют, тем выше уровень цивилизации. Ещё хочешь?

Витя показал на пустые тарелки. Алина покосилась на барную стойку. Там были выставлены образцы суши. Витя перехватил её взгляд:

— Не надо мешать рыбу с мясом. Ещё по отбивной?

— Да, по отбивной, два раза! — развеселилась Алина и вдруг оглянулась.

Мелькнуло знакомое лицо. Небритый мужчина лет сорока тяжело усаживался за соседний столик. Из туалета вышел второй, примерно таких же габаритов и присоединился к нему. Они заказали пиво и вяленую рыбу. Витя кивнул одному из них.

— Ты знаком с ними?

— Я тут всех знаю, — заважничал Витя, — они мне по жизни должны. Чуть что — сразу ко мне бегут. То да сё, то телефон нужен разовый, чтобы позвонить и смыться, то деньжата закончились, то свести с кем-нибудь.

Он пощёлкал пальцами, показывая знаками официанту, что выйдет на минуту. Витя ушёл курить, а Алина судорожно вспоминала, где она видела этих мужчин. Перебрала в памяти события последних трёх месяцев, что-то мелькнуло перед глазами, и она вспомнила: этих мужчин она видела в пивбаре «Кружка». Она сидела с ними, пытаясь отыграться за сорванную разработку. Ничего не вышло. За ней пришла мама и забрала с собой. Алина усмехнулась. Три месяца назад такое ещё могло случиться. Сейчас она живёт отдельно от матери и чувствует, что с того эпизода прошло не три месяца, а триста лет. Запахло табаком. Вернувшийся с перекура Витя, по-дружески обнял Алину. Она не дёрнулась, поняв, что это дружеское объятие.

— Не скучала без меня?

— Да нет, сидела, вспоминала, где я видела этих мужчин, — она кивнула в сторону соседнего столика.

— Вспомнила?

— Да, в «Кружке», они там проституток снимали, — она отпила глоток горького напитка. Какая мерзость — это пиво! Жаль мужчин, они столько мерзости в себя вливают. Поэтому и агрессивные. Алина мысленно отметила, что спокойно оперирует разными словечками, о существовании которых три месяца назад ещё не знала, а если и знала, то не пользовалась ими.

— А ты что там делала? — опешил Витя, делая круглые глаза.

— То же самое, что и здесь, пиво пила, салат ела, людей разглядывала, — улыбнулась Алина.