Галия Мавлютова – Опер любит розы и одиночество (страница 20)
– Гюзель Аркадьевна, вы сегодня раньше меня явились?
Юрий Григорьевич как всегда неожиданно возник перед моим столом. Почему я никогда не слышу его стремительных шагов, стука дверей, лязганья ключей?
– Выслуживаюсь, – буркнула я, прячась за монитором.
Мне не хотелось демонстрировать истерзанное бессонницей лицо.
– Что это вы прячетесь? Будьте любезны, доложите результаты вашей деятельности.
Юрий Григорьевич настроен решительно. Если требует доклада о проделанной работе, значит, у него появились ценные идеи, советы, если хотите, рекомендации. Докладывать нужно коротко, ясно, но доходчиво. Юрий Григорьевич – благодарный слушатель, он все понимает с полуслова, быстро реагирует, мгновенно оценивает обстановку. Если меня заносит в сторону философии, немедленно рычит: «Отставить лирику!»
Я уселась напротив Юрия Григорьевича и только открыла рот, чтобы начать свой рассказ, как оглушительный треск всех телефонных аппаратов зазвенел в кабинете с громкостью, превышающей все допустимые децибелы. Полковник схватил трубки разом, две прижал к ушам, еще две снял с аппаратов и положил на стол, одновременно нажимая на кнопки мобильника.
– Где? На Ленинском? – это он в одну крикнул – и сразу во вторую. – Слушаюсь! Бегу!
Побросал все трубки в аппараты, выскочил как угорелый из-за стола и бросился к двери, на бегу оглушая меня громкими командами.
– Гюзель Аркадьевна! НА Ленинском мокруха. Поедете вместо меня. Я на совещание к генералу. Там из МВД бригада прибыла с проверкой. Отзвонитесь с места происшествия.
Дверь звонко хлопнула, стены затряслись, и уже из коридора донеслось: «Машина внизу!»
Я растерялась. Я обязана выполнить приказ руководителя. Начальника ослушаться нельзя. Но ведь скоро приедет Коровкина с важной информацией, мы договорились, она же обидится, если меня не будет, уедет, передумает, раздумает, недодумает, и я останусь с носом. Человек закроется в свою раковину, попробуй, поговори с ней в следующий раз. Нет, следующего раза уже не будет. Надо же – подфартило и тут же отвернулось. Что же делать? Да. Надо ехать. На месте происшествия никого нет. Приказ есть приказ! Если не выполнит приказ один сотрудник, потом второй, получится не серьезное ведомство, а шарашка. Я замотала шею шарфиком – неожиданная оттепель продолжалась, навевая мысли о будущей весне и новых надеждах, и вприпрыжку побежала выполнять приказ начальника. Уже в машине я спросила водителя: «А какой дом на Ленинском?»
– Номер не помню, знаю, что на пересечении Ленинского и Жуков вроде как, – водитель вытащил рацию и начал орать в трубку. – Вань, какой дом на Ленинском?
Он еще долго кричал, но я уже знала, что это дом напротив универсама «Аякс», огромный, новый небоскреб в шестнадцать этажей. В Петербурге даже пять этажей – уже небоскреб, с нашим-то климатом и подземными водами. Я даже знала номер квартиры, и на лестничной площадке цветут пышным цветом олеандры и рододендроны, а, может быть, простая герань. Я абсолютно не разбираюсь в ботанике. Я тупо уставилась в смотровое стекло и, покачивая головой, что-то мычала. Сердобольный водитель вежливо поинтересовался: «У вас зубы болят, Гюзель Аркадьевна?»
– А-а, что? Нет, не болят, – я перестала раскачиваться и крепко сжала кулаки. Опять потеряла контроль над эмоциями, нельзя давать волю чувствам. Особенно при исполнении служебных обязанностей. Сейчас спокойно войду в квартиру и посмотрю, что там произошло. Переживать и страдать буду позже, и без свидетелей.
В квартире потерпевшей присутствовали все, кого собрал ранним утром дежурный по городу. Эксперты, судебные медики, следователи прокуратуры – все специалисты в двойном экземпляре, словно раздвоились с утра пораньше. Королев молча курил в одиночестве. Он был уникален по обыкновению. Неожиданно я почувствовала к Королеву какую-то изъедающую душу нежность. Хорошо, что Королев сегодня дежурит. Снова мне повезло. Я просто везунчик. Удача сопутствует мне. С утра. Королеву можно объяснить, откуда взялись здесь мои отпечатки пальцев, запах моих духов и все такое прочее. Про запах духов я, конечно же, загнула. А вот отпечатки эксперт снимает как раз с той рюмки, которую я держала в руках.
– Королев, можно тебя на минутку?
Королев, нехотя отлепившись от стены, медленно подошел ко мне. Он смотрел мне куда-то между бровей, словно один знал, кто здесь гостевал вчерашним вечером. «Вот это интуиция! – восхитилась я, невольно любуясь медленной походкой Королева. Редкий мужчина может выдержать такой шаг. Ждет моей реакции… Настоящий полковник!»
– Где она, Королев? – ему оставалось еще два шага, но я не выдержала и первой задала вопрос.
– В спальне, – он замолчал, уставившись взглядом в мою переносицу.
– Пойдем, я взгляну на нее, – я схватила его за рукав. – По дороге расскажу детали нашего с Людмилой Борисовной знакомства.
– Что ты здесь делала? – Королев давно все понял.
– Преступление раскрывала, колола, в задушевные игры играла, – коротко бросила я, и меня передернуло, но я подавила приступ тошноты, прижав подбородок к груди, Коровкина лежала на кровати одетая, в той же одежде, в какой была предыдущим вечером. Только живот у нее распался на две части. Мне не хотелось рассматривать подробности чужой брюшины, и я отвернулась.
– Расколола? – в голосе Королева сквозило ехидство вперемежку с иронией. И чего было больше, ехидства или иронии, я так и не поняла.
– Да. Но, – я запнулась, не зная, как объяснить свой отъезд.
– Вот и я говорю, что «но»! Говно! Зачем ты сюда приезжала? – грозно взревел Королев.
Все присутствующие в спальне специалисты на миг прекратили свои действия и замерли, но всего лишь на какой-то миг, и тут же, словно по команде, продолжили свое скорбное занятие. Мой тяжелый вздох прокатился по всему Юго-Западу и замер где-то на окраине Сосновой Поляны.
– Если ты приехала колоть, будь добра, доведи дело до конца! Ты хоть понимаешь, что ты наделала?
– Да понимаю я! – Еще в дежурной машине все стало понятно, когда я раскачивалась в такт завыванью милицейской сирены. Убивали всех, кто имел отношение к банде. Все потерпевшие – одинокие люди, не имевшие родных и близких, и все вели замкнутый образ жизни, мало с кем встречались, и никому и ничего не рассказывали о своей жизни. Только у Сухинина оказался родственник, да и тот несколько староват. Пойдем далее. Убивали вслед за моими визитами к потерпевшим, словно преступник дышал мне в затылок или сидел со мной в одном кабинете. Прослушивание телефона не в счет: из моих разговоров ничего понять невозможно. И самое страшное, что могло случиться, это то, что потерпевшие не успели ничего рассказать. Все свои тайны они унесли в иной мир, где им тоже тесно, как и живым. А преступник издевается надо мной, он методично убивает свидетелей, намекая на причастность к преступлению лишь одного человека. И этого человека я знала, видела, разговаривала. Преступление может остаться нераскрытым, если его совершил один человек! Может остаться нераскрытым! Может быть, может быть.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.