Галия Есенбаева – Серия: Забытые Врата. Книга 1: Шепот Холма (страница 3)

— Мне это совсем не нравится.

Айн смотрела на дерево и понимала, что вместо страха в ней медленно поднимается опасное, почти жадное любопытство. Сеть, скрытая в траве, теплая пластина на ее руке и звук, донесшийся изнутри ствола, складывались в одну цепь, смысл которой она пока еще не могла разгадать.

Она повернулась к Емиру и улыбнулась так, как улыбалась всегда перед тем, как ввязаться в неприятности.

— Похоже, мы нашли что-то стоящее.

Он тяжело вздохнул.

— У меня ощущение, что именно с таких слов начинаются катастрофы.

Где-то внизу, в просыпающейся деревне, ударил первый утренний колокол, а над вершиной холма окончательно поднялось солнце.

Глава 2. Кровь и железо. Qan & Temir

К тому времени, когда они спустились с холма, деревня уже окончательно проснулась. Туман стелился между домами, неохотно покидая ночные улицы. Он цеплялся за заборы, прятался в углах дворов, тянулся тонкими полосами вдоль дороги. Сквозь него проступали силуэты людей — размытые, точно вырезанные из другого мира.

Из труб поднимался дым. У колодца звенели ведра — металлический звон был резким, чистым, почти неприятным после тишины холма. Где-то хлопали калитки, лаяли собаки, перекликались соседи. Мальчишки уже бегали по улице, гоняя палку вместо мяча, и их крики звучали слишком громко, слишком живо.

Деревня жила своей обычной жизнью — размеренной и понятной, словно каждый день повторял предыдущий. Но Айн всегда чувствовала, что под этой спокойной поверхностью скрывается что-то ещё.

Что-то, о чём взрослые предпочитали молчать. Что-то, что делает тишину между словами слишком плотной. Она замедлила шаг, на секунду оглянувшись назад, туда, где за холмом скрывалась поляна с яблоней. Там сейчас ничего не было видно — только туман и блеклое утреннее небо. Но ощущение, что они оставили там что-то важное, не отпускало.

— Я домой, — сказала она, когда они дошли до перекрестка.

Емир стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы, и смотрел на нее внимательно — как будто хотел что-то спросить, но не решался.

— Напишешь вечером?

— Если меня не разберут на детали, — хмыкнула Айн.

Она попыталась улыбнуться, но вышло слишком натянуто. Емир сразу заметил это и чуть нахмурился.

— Если что — я рядом.

Айн молча кивнула. Емир действительно всегда оказывался рядом — надёжно, вовремя и порой даже слишком упорно.

Емир свернул к своему дому, а Айн направилась по узкой улице, которая постепенно выводила к центру деревни. Здесь дома стояли плотнее, улицы становились шире, а шум — громче. Туман почти рассеялся, уступая место утренней суете. Люди уже спешили по своим делам: кто-то открывал лавки, кто-то выносил ящики с товаром, кто-то стоял у дверей, обсуждая новости.

Чем ближе она подходила к дому, тем привычнее становилась картина. Двухэтажное здание выделялось среди остальных — не размерами, а аккуратностью. Светлые стены, ровные окна, чистый вход. Внизу располагалась аптека: стеклянные витрины, аккуратно выставленные баночки, травы в подвесных связках и характерный запах — смесь лекарств, сушеных растений и чего-то горьковатого, что всегда щекотало нос.

Это было царство ее матери. Айн на секунду замедлила шаг. Внутри уже горел свет. Значит, мама давно на ногах.

Она толкнула дверь, и колокольчик над входом тихо звякнул. Этот колокольчик она слышала с детства — настолько часто, что иногда ловила себя на том, что ожидает его даже там, где его быть не может.

Внутри было тепло. Запах трав и лекарств сразу накрыл ее, вытесняя утреннюю сырость. На полках стояли банки, коробки, аккуратно подписанные свертки. Всё стояло на своих местах — именно так, как любила её мать. Где-то в глубине дома послышались шаги.

— Уже вернулась?

Голос матери прозвучал из-за стойки — спокойный, но внимательный. Айн обернулась. Анасиль стояла у полок, перебирая стеклянные флаконы. Ее движения были быстрыми и уверенными — как у человека, который знает свое дело до мелочей. Свет из окна падал на ее руки, заставляя жидкость в бутылочках мягко переливаться.

— Рано сегодня, — добавила она, не поднимая головы.

— Просто гуляла, — ответила Айн, стягивая с плеч рюкзак.

— С Емиром?

Айн едва заметно улыбнулась.

— Угу.

Анасиль слегка качнула головой, словно это подтверждало что-то важное для нее.

— Завтракала?

— Потом.

Мать на секунду замерла, наконец посмотрела на нее внимательнее.

— «Потом» у тебя всегда превращается в «забыла».

— Я не забываю.

— Конечно, — спокойно сказала Анасиль. — Иногда твой организм узнает об этом раньше тебя.

Айн хмыкнула, но ничего не ответила. На мгновение повисла тишина — короткая, почти незаметная. Только где-то на улице прошел человек, и колокольчик у двери мелодично звякнул.

Анасиль снова вернулась к своим флаконам.

— Отец в мастерской.

— Я слышала.

— Он с утра там.

В её голосе прозвучала едва уловимая тень чего-то большего. Легкая тень беспокойства — настолько слабая, что ее можно было не заметить.

Но Айн заметила.

— Что-то случилось?

Анасиль чуть помедлила.

— Он мало спал.

Это был ответ… и не ответ одновременно.

— Поняла.

Она уже собиралась идти к лестнице, когда Анасиль неожиданно добавила:

— Айн.

Она остановилась.

— Да?

Анасиль посмотрела на нее чуть внимательнее, чем обычно.

— Постарайся сегодня не влипать в неприятности.

Айн усмехнулась.

— Я? Никогда.

Мать чуть улыбнулась, но в ее взгляде тревога так и не исчезла.

— Я серьезно.

Айн пожала плечами.

— Все будет нормально.

Она развернулась и направилась к лестнице, ведущей вниз — туда, где находилась мастерская отца. Из мастерской доносился металлический звук — негромкий, но ритмичный. Самат работал. Айн открыла дверь и вошла.

Мастерская пахла металлом, маслом и озоном — тем самым запахом, который появляется, когда электричество проходит через старые контакты. Свет лампы падал на стол, заставляя инструменты отбрасывать длинные тени.

Самат стоял у верстака, повернувшись к двери спиной. Высокий, широкоплечий, с коротко остриженными светлыми волосами. Его движения оставались спокойными и точными — как у человека, который много лет делает одну и ту же работу и знает ее до последнего винтика.