Галина Зимняя – Я выбираю - рискнуть (страница 8)

Лена прикусила губу. Чёрт, он запомнил.

— Потому что… это такая игра. В секретных агентов. Понимаешь?

— А, — Паша обрадовался. — Как в шпионов? Я буду Джеймс Бонд!

— Именно. А теперь пошли скорее, а то тётя Инна будет волноваться.

Она подхватила его на руки и понеслась к машине.

В голове билась одна мысль: «Он видел. Он понял. Что теперь будет?»

Вечер того же дня. Квартира Лены, ЖК «Европейский берег».

Лена сидела на кухне, сжимая в руках чашку остывшего чая. Паша уже спал в своей комнате, набегавшись за день. Инна стояла у плиты, делая вид, что варит кофе, но на самом деле просто нервничала.

— И что ты ему сказала? — спросила Инна.

— Что он сын подруги. Что мы гуляем, пока ты на встрече.

— А он?

— Смотрел на Пашу изучающе, жадно, не отрываясь. Инна, он что-то заподозрил. Я видела этот взгляд. Он считал.

Инна выключила плиту, повернулась.

— И что ты будешь делать?

— А что я могу сделать? — Лена усмехнулась. — Копнёт — переживём, не копнёт — выдохнем с облегчением. Пашу я ему не отдам.

— А если он в суд подаст?

— На каком основании? Я мать-одиночка, у меня бизнес, квартира, стабильный доход. Он пять лет не интересовался моей жизнью. Какие у него шансы?

Инна села напротив.

— Лен, ты же понимаешь, что если он захочет, он может всё перевернуть. У него деньги, связи, адвокаты. Он сможет доказать, что ты скрывала ребёнка.

Лена посмотрела на подругу долгим, спокойным взглядом.

— Если он подаст в суд, я изложу свою версию: подробно остановлюсь на его «амбициях» и обстоятельствах того дня, когда он вынудил меня уйти из дома. Добавлю деталей для убедительности — это распространённая тактика в судебных спорах. Фактической переписки нет, но мои слова подтвердит свидетель. Ты.

Инна присвистнула.

— Ого. Ты уже всё продумала.

— А ты думала, я пять лет просто так чай пила? — Лена усмехнулась. — Я каждый вечер прокручивала в голове этот разговор. Каждую фразу. Каждый взгляд. Я готова.

Инна вздохнула.

— Ты знаешь, я за тебя горой. Но давай надеяться, что до этого не дойдёт. Может, он просто пройдёт мимо?

Лена покачала головой.

— Ты не видела его глаз. Он не пройдёт. Он будет копать. Вопрос только — как глубоко.

За окном догорал закат. Где-то там, в центре города, Андрей Соколов уже сделал первый шаг, который мог перевернуть всё.

Игра начиналась.

Глава 6

Кровь и пепел

Середина июля. Новосибирск.

Неделя после встречи в парке превратилась для Андрея в ад. Он почти не спал, метался по кабинету, срывался на подчинённых, отменил все встречи. Помощник докладывал, что детектив работает, но информация поступает по крупицам.

В пятницу утром на столе у Андрея зазвонил внутренний телефон.

— Андрей Сергеевич, к вам Сергей Иванович, — голос секретарши звучал напряжённо. — Говорит, срочно.

— Запускай.

Начальник службы безопасности вошёл без стука. В руках — плотный конверт из крафтовой бумаги. Лицо каменное, но в глазах мелькнуло что-то похожее на… сочувствие?

— Что там?

Сергей Иванович положил конверт на стол, развернул его и выложил несколько листов. Андрей схватил первый — отчёт детективного агентства.

— Читайте, — коротко сказал начальник безопасности. — Только сядьте сначала.

Андрей не сел. Он стоял и читал, и с каждым словом кровь отливала от лица.

Павел Андреевич Соколов. Дата рождения: 15 февраля (через восемь месяцев после расторжения брака). Место рождения: Новосибирск, родильный дом №7. Мать: Ветрова Елена Николаевна. Отец: Соколов Андрей Сергеевич.

Андрей перечитал абзац три раза. Потом поднял глаза.

— Соколов? — голос сорвался. — Всё это время… он носит мою фамилию?

— Да, — Сергей Иванович говорил ровно, но в глазах читалось напряжение. — По закону, если ребёнок родился в течение трёхсот дней после развода, бывший супруг автоматически признаётся отцом. Ей не нужно было подавать заявление — закон сам вписал вас в свидетельство. Павел Андреевич Соколов — ваш сын с момента рождения.

Андрей рухнул в кресло. Конверт выскользнул из рук, бумаги разлетелись по полу.

— То есть… она не могла этого изменить? Я был отцом всё это время?

— Да. И у неё на руках свидетельство о рождении, где вы записаны отцом. Даже если она его не показывала, запись в ЗАГСе существует.

Андрей сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Пять лет… — выдохнул он. — Пять лет мой сын носил мою фамилию, а я даже не знал, что он есть.

Сергей Иванович молча собрал бумаги, сложил обратно в конверт, положил перед Андреем.

— Ещё кое-что, — тихо сказал он. — Мальчик ходит в частный детский сад «Тёплый берег» в Европейском берегу. Группа «Светлячки». Воспитательница хвалит: развитой, спокойный, любит конструировать. Из кубиков целые города строит. Говорит, архитектурное мышление.

Андрей закрыл глаза. В голове билась одна мысль: «Он строит города. Как я когда-то».

— Оставь меня, — хрипло сказал он.

Сергей Иванович вышел. Андрей остался один. Взял конверт, вытряхнул бумаги. Фотографии — мальчик на площадке, в саду, с Леной в парке. Крупным планом — лицо, глаза, улыбка. Его улыбка. Его ямочка на подбородке. Его сын. С его фамилией.

— Паша, — прошептал он. Имя обожгло губы.

Внутри поднялась волна — ярость, обида, отчаяние, чувство несправедливости такой силы, что перехватило горло. Растила его одна. Лишила его возможности увидеть, как он делает первые шаги, услышать первое слово, держать за руку, когда тот учился кататься на велосипеде.

Он схватил со стола тяжёлую стеклянную пепельницу и со всей силы швырнул в стену. Ответом ему был лишь звон разбитого стекла.

— За что?! — заорал он в пустоту. — За что ты так со мной?!

Зазвонил телефон. Андрей сбросил. Снова зазвонил. Мать. Он взял трубку, не сразу найдя в себе силы заговорить.

— Алло, мам, — глухо произнёс он.

— Андрюша? — голос Тамары Павловны дрогнул. — Ты чего такой злой? Что случилось?

— У меня есть сын, мама. Представляешь? Ему пять лет. Он носит мою фамилию. Моё отчество. А я только что из отчёта детектива узнал.

В трубке повисла тишина. Потом мать выдохнула — длинно, тяжело.