Галина Зимняя – Я выбираю - рискнуть (страница 3)

Инна подхватила мяч:

— Именно! Плюнь ему в душу своим успехом. Возьми контракт, сделай всё идеально, получи деньги и забудь. Пусть эта мысль грызёт его по ночам.

Лена посмотрела на конверт. Белая бумага казалась ослепительно яркой под лучами солнца. Она вспомнила запах его парфюма — древесный, с бергамотом. Вспомнила холод его глаз в тот июньский день. Вспомнила ту звенящую тишину, которая наступила после того, как она захлопнула дверь их общей квартиры.

Её пальцы коснулись конверта. Бумага была шершавой, дорогой, с водяными знаками.

— Он написал что-то? — тихо спросила Лена, не поднимая глаз.

— Только стандартное сопровождение, — ответила Инна. — Никаких личных приписок. Всё официально. Через секретаря.

Лена выдохнула. Это было даже хуже. Если бы он написал «Привет», она бы знала, как защищаться. А эта стерильность означала, что он тоже выстроил стену.

— Ладно, — наконец произнесла она, убирая руку. — Я подумаю. Не давите на меня.

— Мы не давим, — Инна улыбнулась, но в улыбке было напряжение. — Мы любим. И хотим, чтобы ты была богатой и счастливой. В таком порядке.

— Иди работай, Колесникова. Счета сами себя не выставят.

Инна подмигнула Денису и ушла в свой стеклянный кабинет. Денис остался. Он подошёл к Лене, хотел коснуться её плеча, но рука замерла в воздухе и опустилась.

— Если понадоблюсь… я рядом, — сказал он.

— Спасибо, Ден.

Лена осталась одна у стола. Она провела пальцем по логотипу компании, чувствуя рельеф тиснения. «Соколов». Пять лет. Тысяча восемьсот дней. Она думала, что зажила. Что шрам на запястье побелел окончательно. Но стоило появиться его имени, как кожа начала ныть, словно ожог был свежим.

Она машинально потёрла шрам, и это движение не укрылось от взгляда Инны за стеклом. Инна отвернулась, сделав вид, что изучает монитор.

Вечер того же дня. ЖК «Европейский берег».

Квартира Лены дышала покоем. Здесь не было кирпичных стен и бетона студии. Здесь было тепло, мягкий свет торшеров, деревянные полы с подогревом. И разбросанные детские игрушки в прихожей, которые она так и не успела убрать — жёлтый экскаватор, пара солдатиков.

Лена сидела на краю кровати в комнате Паши. Мальчик, уже в пижаме с динозаврами, крепко обнял её за шею. Его волосы пахли детским шампунем и сном.

— Мам, а ты завтра придёшь рано? — сонно пробормотал он, утыкаясь носом в её плечо.

— Приду, зайчик. Обещаю.

— А мы поедем в парк? На аттракционы?

— Если будет время. Спи теперь.

Она поцеловала его в макушку и выключила ночник. В комнате стало темно, только уличные фонари бросали на потолок дрожащие полосы от веток тополя.

В коридоре Лена прислонилась к стене спиной. Тишина. Только гул города за окном напоминал, что жизнь продолжается. Где-то там, в этом гуле, был он.

Она прошла на кухню, налила себе воды. На столе вибрировал телефон. Экран высветил: «Мама».

Лена вздохнула, прислонилась спиной к холодильнику и приняла вызов.

— Алло, мам.

— Доченька, ну как ты там? — голос Галины Петровны был тёплым, но в нём сквозила вечная тревога. — Мы с отцом всё думаем, может, приедем на денёк? Соскучились по Пашеньке. У нас тут огурцы уже пошли, молодые, мы бы привезли…

Лена закрыла глаза. Родители жили в Карасуке, за четыреста километров. Приезд мамы сейчас означал вопросы, лишние нервы. И объяснения, почему она снова выглядит как натянутая струна.

— Мам, пока не надо, — мягко, но твёрдо сказала Лена. — Работы много, сезон. И у Паши сад, режим. Вы устанете в дороге.

— Ну как знаешь, — мама вздохнула. — Мы просто хотели помочь. Ты одна там крутишься… Отец переживает, молчит, но я вижу.

— Мы справляемся, мам. У нас всё хорошо. Студия растёт, Паша здоров.

Пауза. Лена знала эту паузу. Мать чувствовала ложь за километры.

— Лена… — голос стал тише. — Ты точно ничего не скрываешь? Я же мать, я всё вижу. Что-то случилось?

Лена сжала телефон так, что пластик жалобно скрипнул. Интуиция матери — страшная вещь.

— Он контракт прислал, — призналась Лена, решив, что полуправда лучше лжи. — На работу. Предложил проект.

— Ох, Лена… — в трубке зашуршало. — Ты смотри, дочка. Сердце-то не велит ли? Оно ведь помнит. И шрамы помнят.

— Не волнуйся, мам. Это просто бизнес. Я справлюсь. Я уже не та, что была пять лет назад.

— Я знаю, что ты сильная, — голос матери дрогнул. — Но сила тоже устаёт. Ты смотри… не дай ему себя ранить. Он ведь однажды уже…

— Мам, — перебила Лена. Её голос стал стальным. — Всё под контролем. Я не позволю. Он получит только то, за что заплатит. И ни грамма больше.

— Ну смотри. Если что — мы всегда на телефоне. Отец тоже передаёт привет.

Лена почувствовала ком в горле. Родители знали всё. Они молчали пять лет, уважая её решение не говорить Андрею о Паше, но их тихая поддержка всегда была рядом.

— Передавай папе. Целую вас. Люблю.

— И мы тебя, доченька. Спи спокойно.

Лена отключила связь. Тишина на кухне стала звенящей. Она посмотрела на телефон, потом на конверт с контрактом, который принесла домой в сумке. Он лежал на столе, рядом с магнитом в виде динозавра.

Два мира столкнулись. Мир, где она была матерью и дочерью, и мир, где она была бывшей женой.

Лена подошла к окну. Новосибирск сиял огнями внизу. Где-то там, в центре, в своём пентхаусе на Чаплыгина, сейчас был Андрей. Наверное, смотрел на тот же город. Думал ли он о ней? Или она была просто строчкой в отчёте?

«Я не та, что была пять лет назад», — повторила она про себя.

Но почему тогда руки дрожали? Почему шрам на запястье снова ныл, как перед дождём?

Она взяла конверт. Взвесила его в руке. Тяжёлый. Как решение, которое ей предстояло принять.

— Просто бизнес, — прошептала Лена в пустоту кухни.

Но даже ей самой этот шёпот показался фальшивым. Она положила конверт в ящик стола, задвинула его до щелчка. Завтра. Она решит завтра.

Сегодня ей нужно было просто выдержать эту ночь.

Она погасила свет на кухне и ушла в спальню, но знала: уснёт не скоро. А за окном, среди миллионов огней, горел и его свет. Где-то там. Слишком близко и слишком далеко одновременно.

Глава 2

Первая встреча

Июнь, среда. Деловой центр «Кронос», 15 этаж.

Лена поправила лацкан пиджака. Бежевая ткань, дорогая, струящаяся, сидела идеально — словно была сшита именно для этого дня, для этой встречи. Она стояла перед зеркалом в кабине лифта, поднимающегося на пятнадцатый этаж. Цифры бежали вверх: 10… 11… 12…

В отражении на неё смотрела женщина, которую она лепила пять лет. Тугой пучок, открывающий шею — длинную, уязвимую, но сейчас кажущуюся неприступной. Холодный блеск в серо-зелёных глазах. Никакой дрожи в руках.

Тонкий шрам на запястье, который обычно прятался под часами, сегодня был на виду — маленький вызов, напоминание. Просто факт. Без драмы. Без оправданий.

«Пять лет, — подумала она, когда лифт мягко тормознул. — Целая жизнь. Интересно, каким он стал?»

Двери разъехались. Пахло озоном, кондиционированным воздухом и дорогим кофе. Секретарша за ресепшном — идеальная кукла в чёрном платье — вскочила, увидев пропуск.

— Елена Николаевна? Андрей Сергеевич ждёт вас. Проводить?

— Я знаю дорогу, — сухо ответила Лена.

Она прошла по коридору из стекла и хрома. Каблуки отстукивали ритм, который она задавала сама. Не он. Не его территория. Сейчас здесь правила она. За стеклянными стенами работали люди — менеджеры, дизайнеры, аналитики. Они поднимали головы, провожали её взглядами. Лена не смотрела на них. Она смотрела прямо перед собой, на массивную дверь из тёмного дерева в конце коридора.