Галина Зимняя – Я выбираю - рискнуть (страница 5)

Инна фыркнула так громко, что чашка подпрыгнула.

— Рухну? Ты? Да ты, подруга, железобетонная конструкция. А эти его «амбиции»… — она сделала пальцами кавычки в воздухе, — пусть дальше крутят попой перед кем-нибудь другим. Мы себе развлечение поинтереснее найдём.

Лена улыбнулась уже по-настоящему. Впервые за день.

— Именно это я ему и сказала.

Глава 3

Рабочие моменты

Конец июня. Новосибирск.

Прошла неделя после той встречи в «Кроносе». Неделя, в течение которой Андрей Соколов впервые за долгое время чувствовал себя не хозяином положения, а мальчишкой, которого отшили у школьной доски.

Он сидел в своём кабинете, барабаня пальцами по столу. За окном сияло солнце, но ему казалось, что в комнате нависла тяжёлая туча. На столе лежало её портфолио — он так и не вернул его, хотя курьерская служба работала исправно. Вместо этого он открывал его каждый день, вглядывался в рендеры, в идеальные линии, в подписи, сделанные её аккуратным почерком.

— Андрей Сергеевич, — в динамике раздался голос секретарши. — Вы просили напомнить, что сегодня в семь ужин с партнёрами из Москвы.

— Отмени, — бросил он, не отрывая взгляда от портфолио.

— Но это уже четвёртый раз на этой неделе…

— Я сказал, отмени.

Он набрал номер, который выучил наизусть за эти дни. Телефон Лены молчал. Сбросила. Он набрал снова — сбросила. В третий раз пошли гудки, потом щелчок и холодный, равнодушный голос: «Абонент временно недоступен».

— Чёрт, — Андрей швырнул телефон на стол и откинулся в кресле.

Через минуту он уже строчил сообщение: «Лена, нам нужно обсудить детали проекта. Предлагаю поужинать сегодня. Буду ждать в «La Maison» в восемь». Отправил. Через минуту пришёл ответ: «По рабочим вопросам обращайтесь к моему коммерческому директору Инне Колесниковой. Все детали проекта изложены в смете».

Он перечитал сообщение раз пять. Ни «здравствуйте», ни «до свидания», ни единой эмоции. Сухо, как выписка из банковского счёта.

— Инна, значит, — процедил он и набрал другой номер.

В студии «Лофт» в это время царила обычная рабочая атмосфера. Лена сидела за своим столом, изучая новые каталоги, когда дверь распахнулась и влетела Инна с телефоном в руке.

— Лен, он уже звонил мне три раза! — Инна всплеснула руками, усаживаясь на подоконник. — Три! Раза! За час! Представляешь?

Лена даже не подняла головы.

— И что он хочет?

— Обсудить детали, — Инна скопировала его баритон с преувеличенной важностью. — Уточнить нюансы по цветовой гамме. Лично. С тобой.

— Скажи ему, что все нюансы прописаны в спецификации. И что у меня нет времени на личные встречи.

Инна вздохнула, но послушно набрала сообщение. Через секунду телефон снова завибрировал.

— Он говорит, что спецификация — это не то. Что нужно «почувствовать» проект. Что он хочет пригласить тебя на ужин, чтобы обсудить «концепцию».

Лена усмехнулась, переворачивая страницу каталога.

— Концепцию он хочет обсудить? Концепцию его новой жизни? Или концепцию того, как он пять лет назад трахнул мою самооценку?

— Лен, я ему это не отправлю, — Инна закатила глаза. — Но очень хочется.

— Отправь лучше ссылку на наш прайс-лист. И напомни, что за дополнительные консультации мы берём почасовую оплату. Двойной тариф после шести вечера.

Инна расхохоталась и принялась строчить ответ.

— О, боже, — выдохнула она через минуту. — Он прислал цветы.

Лена подняла голову. В дверях стоял курьер с огромным букетом белых пионов. Даже отсюда было видно, какие они свежие и дорогие.

— Отправь обратно, — коротко бросила Лена.

— Лен, ну может…

— Инна.

Инна вздохнула, расписалась за букет, взяла его и вручила курьеру обратно.

— Передайте, что дама благодарит, но просит направить средства на благотворительность. Например, в фонд поддержки дизайнеров, которые работают без лишних вопросов.

Курьер, молодой парень, смотрел на неё круглыми глазами, но кивнул и ушёл.

— Он там, наверное, пыхтит от злости, — сказала Инна, глядя в телефон. — Прямо как павлин, которому не дают распустить хвост. Пишет: «Это просто жест вежливости». И смайлик. Представляешь, смайлик!

— Серьёзно? — удивилась Лена. — И что ты ответила?

— А я написала: «О, так это был жест? А я‑то подумала — искренний порыв души». Теперь ждём продолжения спектакля. Готовимся к потоку сообщений. Берём попкорн.

Лена отложила каталог и встала. Подошла к окну, скрестив руки на груди.

— Игнорируй, — сказала она спокойно. — Это его проблема. Пусть привыкает, что мир не крутится вокруг его амбиций. И этих… — она кивнула на дверь, куда ушёл курьер, — пионов.

Инна подошла к ней, встала рядом.

— Знаешь, я с одной стороны рада, что ты держишься. А с другой… Он реально старается. Может, дать ему шанс?

Лена повернула голову и посмотрела на подругу долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты серьёзно? Шанс? Ты помнишь, что было пять лет назад? Ты помнишь, как я сидела у тебя на кухне с тестом в руках? Ты помнишь, как он орал, что я «домашняя наседка» и что ему нужны «амбициозные женщины»? Ты всё это помнишь, потому что я тебе рассказывала.

Инна вздохнула.

— Помню.

— Вот и я помню. И эти пионы ничего не меняют.

— А что меняет? — тихо спросила Инна.

Лена помолчала, глядя на город. Потом ответила, не оборачиваясь:

— Ничего. И никогда. Я просто сделаю свою работу, получу деньги и пойду дальше. А он пусть… пусть живёт со своими амбициями.

В офисе Андрея в это время царила совсем другая атмосфера. Он метался по кабинету, как тигр в клетке. На столе громоздились отчёты, которые он не смотрел, договоры, которые не подписывал. Рядом стоял нетронутый кофе.

Андрей схватил телефон и набрал своего помощника.

— И что она сказала? — рявкнул он в трубку.

— Кто? — растерялся помощник.

— Инна! Коммерческий директор! Что она ответила на моё сообщение?

— А… сейчас посмотрю… — в трубке зашуршало. — Она написала: «О, так это был жест? А я‑то подумала — искренний порыв души».

Андрей замер. Потом, не сдержавшись, хрипло рассмеялся.

— Что? — не понял помощник.

— Ничего. Работай.

Он бросил трубку и откинулся в кресле. Инна. Эта женщина была опаснее, чем он думал. Она не просто защищала Лену — она умела жалить словами не хуже подруги.

Андрей подошёл к окну. Там, за стеклом, кипела жизнь. А здесь, в его кабинете, была тишина. И эта тишина душила.