Галина Юрковец – Русские и пространство-время (страница 8)

«Гиперборея», или северная часть «круга земного», как будто отделилась от юга суровым климатом и стеной из льда. Никаких видимых изменений материального мира не происходит. Время здесь как будто остановилось, заморозилось, а вместе с ним заморозилась и история — она почти ничего не сообщает нам об этом пространстве. Денежное обращение отсутствует — археологи не находят никаких следов местной чеканки, хотя иноземная монета в небольших количествах обнаруживается. Человек севера живет за счет труда и даров природы, не прибегая к помощи денег. Если он и думал про деньги, то примерно так: «Деньги? Какой от них прок? Ни ценности, ни смысла в житейском обиходе от них нет — один пустой звук. Но звенят красиво, да и сами хороши — блестящие, с картинками. Ладно, хоть и жаль менять добытых песцов на эти бесполезные кругляши, пожалуй, обменяю немного — жене на очелье или монисто, пусть порадуется».

Бедность и богатство были предметом частых размышлений Александра. Он упрекал своих македонцев, не так давно бывших нищими бродягами, в изнеженности и чрезмерной роскоши. Плутарх пишет: «Александр высказывал удивление, как это они, побывавшие в стольких жестоких боях, не помнят о том, что потрудившиеся и победившие спят слаще побежденных. Разве не видят они, сравнивая свой образ жизни с образом жизни персов, что нет ничего более рабского, чем роскошь и нега, и ничего более царственного, чем труд?.. Сам он еще больше, чем прежде, подвергал себя лишениям и опасностям в походах и на охоте». К этому можно добавить, что бедность азиатских скифов никак не препятствовала маниакальному стремлению Александра к северным пределам Азии — он сюда стремился не за богатством.

Македонский царь обделил северные пределы мира денежными знаками, но иной царский знак он все-таки оставил. Этот знак — его жертвенные дары богам. Пожалуй, в первую очередь Александр был волхвом, жрецом своей веры, и только во вторую — полководцем. Отношения с богами в те далекие времена напоминали договорные товарно-денежные отношения: люди обращались к ним с какими-либо просьбами и платили им жертвами за исполнение этих просьб. Жертвоприношения были ежедневным ритуалом Александра, который он совершал сразу после пробуждения, прежде, чем начинал завтракать. Он не экономил на общении с богами. Плутарх приводит пример, когда царь, вспомнив об одной своей детской мечте, послал своему воспитателю Леониду пятьсот талантов[5] ладана и сто талантов мирры с письмом: «Я послал тебе достаточно ладана и мирры, чтобы ты впредь не скупился во время жертвоприношений!».

Помимо благовоний в дар богам приносились и иные жертвы, чем важнее был повод — тем значительнее жертва. Во времена Александра эллины иногда приносили в жертву даже людей. Об этом упоминается в так любимой Александром «Илиаде» — Ахиллу приносят в жертву 12 «отважных сынов благородных троянцев», а греки приносят в качестве жертвы павшему Ахиллу дочь царя Приама. Но чаще всего в качестве жертвенных предметов выступали сделанные из драгоценных металлов украшения, посуда, фигурки птиц, животных, людей. Известно, что к их изготовлению Александр привлекал придворных скульпторов. Совершенство исполнения должно было превосходить стоимость самого металла. Плутарх сообщает, что в этих работах царь «более чем всеми другими мастерами дорожил Стасикратом, замыслы которого отличались великолепием, дерзостью, блеском и новизной».

Все древние авторы, в том числе Плутарх, Арриан, Курций Руф, отмечают, что в важных, узловых, крайних точках своих походов Александр Македонский обязательно совершал ритуалы жертвоприношения и даже строил для этого специальные алтари. Подробности этих ритуалов не описаны, но известно, что он проводил их как по обряду греческих богов, так и по обряду египетского божества Аммона. Царь обращался к богам с молитвой, «чтобы никто из людей после него не зашел дальше тех рубежей, которых он достиг со своим войском». Жертвы предавались земле, водам рек и морей. Алтари упоминают Птолемей, Аммиан Марцеллин, Орозий, труд которого послужил источником для многих средневековых карт [7].

Загадочные находки, обнаруженные не только на землях бывшей Бактрии и Согдианы, но и на территории России, позволяют высказать предположение, что они могут являться жертвенными дарами Александра. Это «Амударьинский клад» (Рисунок 6), найденный в конце XIX века в долине Амударьи на территории Таджикистана, и «Сибирская коллекция Петра I» (Рисунок 7), собранная в первой половине XVIII века из предметов, найденных в междуречье Оби и Иртыша на территории Сибири.

Каждый предмет этих коллекций — научная проблема, которая повисла вопросом в пространстве археологии и истории примерно также, как повисла в пространстве античная история России. Происхождение этих уникальных сокровищ до конца так и не разгадано. Они как будто появились из ниоткуда, материализовались из воздуха. Ученые не находят преемственности находок ни в предшествовавших культурах этих территорий, ни в последующих. Таинственности добавляют и почти детективные истории их обретения.

Разумеется, в этих историях не обошлось без предприимчивых европейских купцов, и большая часть коллекций утекла в Европу. Первым высокую художественную и историческую ценность сибирских древностей оценил голландский политик и управляющий Ост-Индской компании, а по юношескому увлечению — гравировщик, Н. Витсен, организовавший их скупку у бугровщиков.

Витсен был шокирован: «Каковы же тогда были те цивилизованные люди, которые хоронили эти редкости! Отделка золотых предметов так искусна и толкова, что я сомневаюсь, чтобы в Европе можно было исполнить ее лучше». Нам же впору удивляться тому, что уровень культуры, воплощенной в предметах, созданных за 2000 (!) лет до рождения шокированного голландца, оказался не ниже уровня культуры цивилизованной и просвещенной Европы.

Попытка Петра I приобрести коллекцию после смерти Витсена не увенчалась успехом: ценности были проданы с аукциона и дальнейшая судьба их неизвестна. По заданию российской Академии наук в течение 10 лет с 1733 по 1743 гг. собирал материалы по Сибири, в том числе древности, «отец» российской истории, немец, принявший российское подданство, Г. Ф. Миллер. Те остатки, которые ему удалось собрать, были приобретены Академией и также влились в коллекцию. После возвращения из сибирской экспедиции Миллер написал исторический труд «История Сибири», где обобщил результаты своего исследования. За свое видение российской истории подвергся резкой обструкции со стороны М. В. Ломоносова, который обвинял Миллера в том, что «ни одного случая не показал к славе российского народа, но только упомянул о том больше, что к бесславию служить может». Так, в присланном в Канцелярию Академии собственноручном отзыве на шестую и седьмую главы первого тома «Истории Сибири» Ломоносов, отмечая среди многих «вещей в печати недостойных», приводит подробный рассказ Миллера «о пушкаре, называемом Ворошилка, которой был посылай для пробования росолу, и о его худых поступках». Ломоносов недоумевает — «зачем описывать всех подлых бездельников Сибири, если довольно других знатных дел и приключений, например, посольство от блаженные памяти великого государя царя Михаила Фёдоровича к Золотому царю».

Сегодня те сибирские ценности, которые удалось сохранить, около 250 предметов, хранятся в Эрмитаже под названием «Сибирская коллекция Петра I». При всех своих различиях находки, входящие в состав Сибирской коллекции и Амударьинского клада, можно объединить общими признаками:

• В основном своём составе коллекции относятся ко времени IV века до н. э., есть небольшое количество предметов, относящихся к VI–V векам до н. э. Незначительная часть предметов относится к более позднему периоду III–II века до н. э., но нет подтверждений их одновременной закладки в захоронения.

• Состав коллекций характеризуется разнородностью художественных традиций: Древняя Персия, Древняя Греция, Малая Азия, скифский стиль.

• Высокий технологический уровень изготовления (сложное литье, спайка, последующая доработка резцом мельчайших деталей, применение перегородчатой инкрустации, застежки).

• Высокий художественный уровень изготовления — это не просто ремесленные изделия, а произведения талантливых художников.

• Высокий социальный статус первоначального владельца — уровень царской особы или приближенных лиц. Все предметы в коллекциях изготовлены из драгоценных металлов и отбирались по признаку ценности, сокровища.

• Огромное количество изделий в каждой коллекции: Амударьинский клад — около 200 предметов, Сибирская коллекция Петра I — 250 предметов. Количество первичных находок, по-видимому, значительно превосходило указанные цифры.

• Основа собрания коллекций — предметы личного обихода и украшения (поясные пластины, браслеты, гривны, украшения на одежду и др.) и культовые предметы (эгреты, фигурки людей, мифических существ, животных, птиц, змей).

Датировка основной массы ценностей совпадает с временем правления Александра Македонского. Облик ценностей совпадает с художественными традициями территорий, по которым проходили его завоевательные походы.

Предметы коллекций поражают своим царственным великолепием. При этом они словно собраны из разных миров — настолько различаются по художественному стилю, этнической культуре, историческому времени. Собрать такую коллекцию под силу было только македонскому царю. Мало того, несмотря на периодическую инкассацию ценностей, ему волей-неволей приходилось возить их в своем отягощенном обозе — сокровища покоренных правителей, драгоценные дары скифских царей, почетные подношения послов от различных племен и народов, запасы жертвенных даров, созданных собственными придворными мастерами.