Галина Юрковец – Русские и пространство-время (страница 14)

В качестве другого примера, признанного историками мифотворчеством, можно привести документ, получивший название «Грамота Александра Македонского Славянам». В нем говорится об уважении к славянскому народу и «даре», который Александр пожаловал славянам — земли от Варяжского (Балтийского) до Хвалынского (Каспийского) моря. Упоминание о «Грамоте» содержится в русских летописных источниках XVII века: Хронограф 1679 г., Густынская летопись, Синопсис. Однако, «Грамота» возникла не на отечественной почве, а пришла с запада, где появилась гораздо раньше. Первые известные упоминания о ней содержатся в «Чешской Хронике» при описании событий 1348 года. Стоит отметить, что «дар» славянам вполне соответствует той границе, которую Александр действительно некогда установил между европейскими скифами и скифами-абиями и которая описана в трудах античных историков. Правда, она сместилась от Танаиса-Дона к Каспийскому морю, но к нему же смещалась и древняя граница между Европой и Азией.

Полумифической можно назвать историю, связанную с еще одним неожиданным «даром», полученным Русью в 1472 году, имеющим отношение к имени Александра — сохранившейся частью знаменитой Александрийской библиотеки, сокровищницы древней мировой мудрости. Библиотека была создана династией Птолемеев в Александрии Египетской, но гораздо ранее строительства самой библиотеки формирование ее фондов начал Александр. Пытливый ученик Аристотеля, он собирал научные трактаты и священные тексты со всей покоренной им Ойкумены: Греции, Египта, Иудеи, Персии, Индии. Дар прибыл в Россию из Рима вместе с сундуками Софьи Палеолог из рода последних императоров Византии. Она была сосватана Ивану III папой римским, даже не подозревавшим о наличии у Софьи реликвии. Последним государем, имевшим доступ к книгам, был Иван Грозный, после него тайна хранения библиотеки была утрачена. Попытки ее розыска предпринимались неоднократно, в том числе посланниками из Ватикана, но все они были безрезультатными.

В средневековой Европе рассказы о том, что Александр Македонский якобы дошёл до русских, были весьма популярны, как невероятно популярны были и русские князья. Породниться с русским князем из династии Рюриковичей был рад любой европейский король. Например, Ярослав Мудрый был тестем половины Европы, заключив выгодные браки своих дочерей с королями Франции, Венгрии, Норвегии, сестры — с польским королем. В XV веке, положение начинает меняться. Московские князья начинают брать в жены дочерей удельных князей и даже девушек не из княжеских родов. Из 18 браков, заключенных представителями последних VIII–X колен московских Рюриковичей, 11 браков было заключено с представительницами нетитулованной знати [14]. Это же относится к династии Романовых — Петру I приходилось «прорубать окно в Европу».

Чем же первые князья русов заслужили такое уважение? Почему вообще князья восточных славян, смирив собственную гордыню, презрев свое прошлое и свое достоинство, абсолютно добровольно совершили свое историческое самоубийство? Почему они пошли приглашать для правления именно князей-русов? Почему Рюриковичи, даже отойдя от язычества и приняв христианскую веру, именовали себя «природными» князьями, ведь они были пришлыми людьми, а значит, чуждыми для славянских земель? Почему, судя по летописям, далеко не все князья русов были настоящими князьями? «И сказал Олег Аскольду и Диру: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода», и показал Игоря: «А это сын Рюрика».

Попробуем увязать все эти вопросы и прочесть летописную фразу следующим образом: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по своему природному праву». Что означает — найдем князя, наделенного правом владения и суда не в силу правил человеческого социума, а природой, т. е. богами. Тогда действительно можно предположить (только предположить!), что род Рюрика — это какой-то осколок от рода Александра Македонского, также считавшегося во времена античности природным потомком богов. Исторические описания пребывания Александра в Центральной Азии вполне допускают такую возможность — во-первых, у древних авторов крайне скудные и противоречивые описания происхождения Роксаны, деталей ее начальной истории с Александром, в том числе связанных с гибелью их первого ребенка, во-вторых, царь не чурался тесных контактов за рамками семейных отношений. Тогда можно понять решение славянских князей о призвании варягов, объяснимым становится и большое уважение к русам — в Европе вряд ли было много таких осколков, европейские династические титулы были основаны не на природном праве, а на юридическом праве Римской империи. Тогда многое стало бы понятным и объяснимым не только в древней русской истории, но и в современной.

В пользу такой гипотезы говорит то, что Александр Македонский был олицетворением идеального правителя, культовой фигурой у первых Рюриковичей. Это подтверждают многочисленные находки с изображением Александра: монеты, княжеские печати, шитые золотом рубахи, пряжки, диадемы и другие княжеские украшения. Образ Александра был любим в народе и использовался в виде лубков, оберегов, талисманов, ограждающих от злых сил. Его изображением украшали изразцы, крышки сундуков. Имя Александра часто встречалось в лечебных и защитных заговорах. Оно является источником вдохновения для фольклора и литературного творчества. Так, в «Слове Даниила Заточника» читаем: «Господи! Дай же князю нашему Самсонову силу, храбрость Александрову, Иосифль разум, мудрость Соломонову и хитрость Давидову».

В Древней Руси культ Александра распространялся даже на религиозную сферу — его образ присутствует на крестах, складнях, иконах, применяется при украшении храмов. При этом он занимает важное, почетное, центральное место на предметах христианского почитания. Изображение Александра часто соседствует с изображением иудейских царей. Чрезвычайно распространен был сюжет «Вознесение Александра Македонского на небо», связанный с историей, изложенной в вариациях Александрии — литературном изложении его походов. По поводу такого необычного почитания языческого царя доктор исторических наук, академик Б. А. Рыбаков писал: «Все это приводит нас к выводу, что в композицию «вознесение Александра» в средние века вкладывался особый, далекий от литературного прототипа смысл», «Едва ли следует сомневаться, что здесь перед нами очень смелый и уверенный шаг в сторону прадедовских верований, поставленных на один уровень с христианскими» [15].

История Александра явственно читается в храмах Древней Руси домонгольской эпохи: Храм Покрова на Нерли, построенный Андреем Боголюбским на рукотворном, явно жертвенном кургане в память о погибшем сыне, Софийский собор с невероятными Корсунскими вратами в Новгороде, Софийский собор в Киеве, из священного саркофага которого исчезли кости Ярослава Мудрого, но сохранились кости неизвестной женщины, жившей во времена Александра Македонского, невероятное каменное узорочье храмов Чернигова и Владимиро-Суздаля. На Рисунке 15 в качестве примера приведены фотографии скульптурного изображения «вознесения Александра» в рельефах Дмитриевского собора во Владимире.

На Рисунке 16 приведена перегородчатая эмаль XIII века «Вознесение Александра» и пример использования подобной эмали в качестве центрального элемента на золотой диадеме, найденной при археологических раскопках в Сахновке. Позднее образ Александра, как объекта поклонения, уходит. Но остается тень былого поклонения, легкий намек, в виде его бренных останков, которые можно видеть на иконе, относящейся своим изводом к XVI веку, называемой «Преподобный Сисой Великий, преклоненный над гробом Александра Македонского».

Варягов принято было ассоциировать с Варяжским (Балтийским) морем, а значит и со скандинавскими народами. Водные торговые пути привлекали к себе людей из самых разных этносов, выносливых и сильных, не обделенных умом, способных не только справиться со всеми опасностями в пути, но и «навариться» по его завершении. Однако объединять всех варягов рамками одного скандинавского этноса — все равно, что пытаться обобщить всех современных вахтовиков, не по социальному, а по этническому признаку. Также, например, «чумаки» — термин, обобщающий людей не по национальности, а по способу добычи средств к существованию, так называли кочевых торговцев солью, рыбой, другими товарами.

Если говорить не об этнической принадлежности варягов, а об этнической принадлежности именно русов, то она обозначена в «Повести временных лет» достаточно однозначно: «… из тех же славян — и мы, русь… А славянский народ и русский един, от варягов ведь прозвались русью, а прежде были славяне; хоть и полянами назывались, но речь была славянской».

Большое видится на расстоянии — время, прошедшее с момента появления загадочных русов, снова и снова показывает, что связи русских с Западом слабы, хрупки и легко разрушаются. Путеводные камни на пути нашего исследования пространства-времени Русского мира упрямо указывают на Восток и Север. Нельзя считать эти направления исключенными и у Нестора-Летописца: «Пошли за море к варягам, к руси». Во времена прихода русов Волжский торговый путь, связывающий Каспийское и Белое моря, имел несравнимо большее международное значение, чем днепровский путь «Из варяг в греки». До крестовых походов через этот путь шел весь транзит восточных товаров в Европу. Волжский путь доходил до Русского Севера, куда шли пути из Югры — поставщика пушнины. Торговые агенты Волжского пути также назывались варягами.