Галина Якубова – Алина и Архимед. Повесть (страница 2)

– Этот колодец… – прошептала она, хватая Александра за рукав. – Он не простой. На дне есть ход. В сторону гор.

В её глазах не было и тени сомнения. Не раздумывая, они спустились в сухую каменную глотку колодца. На дне, под слоем мусора, Александр нащупал ногой неровность, а потом – прохладный поток воздуха, идущий из узкой расщелины. Это был не ход, а скорее, шрам в теле горы – низкий, тесный, пропахший сыростью и вековой пылью. Они поползли, слыша за спиной уже близкий топот копыт и гортанные крики.

Ход, длиной чуть больше пятисот саженей, вывел их к самому подножью гор, в заросли колючего кустарника. Они вынырнули на свет, ослеплённые солнцем, и тут же услышали спокойный, насмешливый голос:

– С прибытием, гости желанные. Мы вас заждались.

Перед ними, опершись на карабин, стоял старший из преследователей. Его лицо, испещрённое морщинами и шрамом через щёку, выражало не злобу, а холодное удовлетворение охотника, загнавшего дичь в угол.

– Думали, секрет колодца только вам ведом? Ошибались. Ну что ж, сперва накажем за дерзость, а потом к Мустафе-беку.

Он кивнул самому молодому из джигитов:

– Аристарх, покажи русскому, как у нас гостей встречают.

Юноша, с пылким, необстрелянным взглядом, выхватил длинный нож и ринулся вперёд. Александр не отступил. Он сделал едва заметное движение корпусом – и клинок просвистел в сантиметре от его груди. Последовал короткий, жёсткий толчок в плечо, и джигит, потеряв равновесие, грузно шлёпнулся на камни. Поднявшись, он с рёвом кинулся вновь. На этот раз Александр встретил его лёгкой, отточенной подсечкой. Звук удара кости о камень был сухим и неприятным. Аристарх замер, скорчившись от боли.

– Ну что ж, – старший татарин выпрямился, и в его глазах мелькнуло уважение, замешанное на злости. – Значит, все вместе. Навалимся – задавим.

Александр встал в стойку, которую когда-то показал ему немой китайский мастер в тишине училищного двора. Его голос прозвучал тихо, но с той неоспоримой сталью, что останавливает толпу:

– Нападайте. Все разом. Но знайте – щадить не буду. Руки-ноги переломаю.

Следующие несколько минут были стремительным, жестоким хореографическим этюдом. Он не дрался – он нейтрализовал. Каждое движение было экономным, точным, лишённым ярости и направленным не на убийство, а на причинение контролируемой, выводящей из строя боли. Хруст костей, короткие вскрики, тяжёлые падения. Вскоре все пятеро лежали на земле, не в силах пошевелиться, их конечности были вывернуты в неестественных, жутких углах.

Взяв карабин и шашку одного из них, Александр помог Алине вскочить на коня, сам оседлал другого.

– Патронов всего пять, – с сожалением бросил он взгляд на остальное оружие, валявшееся рядом с поверженными. – Но брать больше нельзя. Кто найдёт их – поймёт, что мы вооружены.

– А они? – спросила Алина, с ужасом глядя на неподвижные тела.

– Волки, – коротко ответил Александр, уже поворачивая коня. Я слышал в здешних краях бродят бешенные волки, они могут почуять легкую добычу и съедят этих бездвижных преследователей. – С их переломами до оружия они не доползут.

Они поскакали прочь, оставляя позади поле первой, выигранной битвы и суровый, но необходимый приговор. Алина, скакавшая рядом, спросила то, что не давало ей покоя:

– Где ты… так научился?

– Офицер должен уметь, – ответил он, всматриваясь в бескрайние горы, не зная, куда держать путь. – А мне повезло.

В училище, из курсантов, был один китаец… и его охранник. После окончания училища, он должен был уехать на родину, получив наше образование. Что бы учится в нашей стране выбирают лучших и не редко отправляют вместе с орхранниками. Охранник владел множественными приёмами борьбы, он обучал этим приёмам меня и своего парня, который учился у нас в городе Омске – Училище Сибирского Линейного казачьего войска. Этот охранник был потомственным хранителем Восточного единоборства, которое интенсивно развивалось ещё в 770-221 годах до н. э., потому что тогда армия должна была постоянно пополняться готовыми бойцами. К примеру, есть такая борьба как Ушу, так вот эту борьбу Ушу называют сформированную столетиями систему традиционного воинского искусства Китая, которая применяется для самосовершенствования и самозащиты. Название единоборства состоит из двух иероглифов: «у» и «шу». Вместе они обозначают военное искусство. С момента возникновения ушу включало разные знания, с помощью которых человек мог преодолеть любые условия, быстро реагировать и принимать решения.

Вы всё это проходили в училище, спросила Алина. Нет, такими подробностями, я интересовался чисто для себя, отдельно от учёбы, ответил Александр. Настоящий офицер – это профессионал, сочетающий верность Отечеству с высокими моральными качествами. Ключевыми характеристиками являются ответственность, мужество, дисциплинированность, лидерские способности и профессиональная компетентность, добавил Александр. Не малое значение, не только для офицера, но и для простого человека, имеет расширение кругозора. Когда у нас будут свободные минуты, я буду тебе много рассказывать о том, что знаю сам. О тайнах природы, о её законах, а далеких странах, и конечно о нашей стране России. О Москве, о Санкт-Петербурге и ещё многое, многое другое.

Кони несли их вперёд, туда, куда глядели глаза, в самое сердце незнакомого, враждебного, но теперь уже их общего мира. Они ехали не спеша, оглядываясь по сторонам, нет ли какой-либо опасности, вроде всадников. Александр рассказывал о своей учебе, о природе и о всём мире, а Алина внимательно слушала, поражаясь такими глубокими знаниями Александра.

Глава 03: Волчий Обман и Кожа для Лука

Мустафа-бек не был человеком, терпящим неопределённость. Когда его пятеро джигитов не вернулись к полудню другого дня, в его душе, холодной и расчётливой, зашевелилось не беспокойство, а раздражение. Беглец оказался хитрее, чем предполагалось. Взяв с собой ещё несколько человек, он сам отправился по следу.

Колодец, сухой, немой, как и прежде. Но взгляд Мустафы, привыкшего читать землю, как открытую книгу, сразу отметил следы у края, сколы на старом камне. Он знал секрет этого места. Значит, знал его и старший из преследователей. Немедля, бек направился к выходу хода у подножья горы.

Картина, открывшаяся ему, была до ужаса ясной и одновременно – обманчивой. Останки. Не трупы, а именно останки – белые кости, уже обглоданные, разбросанные в радиусе нескольких шагов. Оружие лежало нетронутым: карабины с полными обоймами, сабли в ножнах. Мустафа поднял один из стволов. Затвор был на месте, патрон в патронник не дослан. Так не воюют.

Он обвёл взглядом место, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Волки, – произнёс он с ледяной убеждённостью. – Напали внезапно. Даже оружие взять не успели.

Его логика была железной. Горные волки-одиночки – трусливые падальщики. Но были слухи о стаях «бешеных», тех, что потеряли страх перед человеком, сбивались в огромные, организованные своры и могли напасть на вооружённый отряд, ошеломляя числом и яростью. Именно такая стая, решил Мустафа, и настигла его людей здесь, у выхода.

Его взгляд упал на другие клочки среди костей. Кусок грубого солдатского сукна, цвета пыли и грязи. И рядом – лоскут пёстрой домотканой шерсти, знакомого узора. Форма русского и платье Алины. Значит, и их настигла та же участь. Догнать больше было некого. Погоня окончена. Он повернулся к своим людям:

– Всё кончено. Волки всё решили.

Он не знал, что офицерская выучка включала в себя не только тактику боя, но и тактику обмана. Александр, уходя, оторвал рукав от своего мундира и кусок от подола платья Алины. Он предвидел этот взгляд, этот холодный анализ. И оставил для него именно те улики, которые тот хотел найти. Мустафа стал первым, но не последним, кто недооценил «книжную» мудрость выпускника Омского училища.

Тем временем Александр и Алина, проскакав несколько вёрст и убедившись, что погони нет, спешились. Бесконечная скачка по неизвестной местности демаскировала их больше, чем помогала.

– Нужно идти пешком, – сказал Александр, уже снимая с седла уздечки. Потом он взял нож и начал аккуратно срезать сыромятную кожу, нашитую на луке седла.

– Зачем это? – удивилась Алина, наблюдая, как в его руках толстая кожа превращается в длинные, прочные полосы.

– Тетива, – ответил он, не отрываясь от работы. – Для лука. До крепости, я думаю, не близко. Придётся задержаться в горах. А значит – охотиться. Стрелять из карабина нельзя – звук на многие вёрсты слышен. Патронов и так мало. Будем жить, как древние.

– Ты всё знаешь, – в её голосе звучало искреннее восхищение, смешанное с облегчением. Рядом с ним самый дикий край казался управляемым. Когда мы ехали сюда, я очень внимательно слушала тебя и мне казалось, что я тебя знаю очень давно.

– Это то, что должен знать офицер, – поправил он её мягко. – Чтобы стать им, нужно долго учиться.

Он решил рассказать ей. Не для хвастовства, а чтобы заложить первый камень доверия, протянуть нить между их мирами. Он говорил об Александровском корпусе в Царском Селе – приюте для малолетних сирот с большими амбициями. Как его, ещё маленького мальчика привезли сюда для дальнейшей учёбы. Об Омске, о пяти годах учёбы, где за партой сменяли друг друга «Божье дело», математика и начала тактики. И о своём кумире – человеке, жившем за две тысячи лет до них, за тридевять земель отсюда.