Галина Волновая – Брак, Любовь и курочка Ряба. Учебник для 111 класса (страница 2)
ОЛЬГА. На здоровье.
НАДЕЖДА. Борюсечка, солнышко, может быть голосовая почта долетит до тебя! У нас тут такое (!!!) сЫнонька, как же так -то? Борюсик! Меня тут заперли. Представляешь? И не выпускают. И вещи вот все тут. И подарки. И я… Я ведь все придумала. Как же так-то, Борюсечка?! Что делать- то, ума не приложу. Билет ведь у меня. А там самолет. А они говорят, ждите. Представляешь, ждите, говорят. Борюсик, солнышко, ты держись, я что-нибудь придумаю…
ОЛЬГА. Слушай ты, швабра горластая… Заткнись уже, без тебя тошно.
НАДЕЖДА (ошарашено). Вы кто?!
ОЛЬГА. Оператор я. Служба спасения. Та, кого ты стращала 2 минуты назад. Мы теперь с тобой связаны. Одной цепью.
НАДЕЖДА. Как же так-то? Оператор? Спасение! Так спасайте! Чего ж не спасаете?
ОЛЬГА. Я без связи теперь. Кабель наш снегом придавало. На последнем соединении. Не выдернуть, не разорвать. Ты одна на проводе у меня висишь, как мышь полудохлая. Не отключаешься, блин, хоть вой. И мне всю эту хрень слушать теперь придётся?
НАДЕЖДА. Ой, как же так получилось? Разве ж такое возможно?
ОЛЬГА. У Бога все возможно. Соединил вот нас и теперь выкручивайся как хочешь.
НАДЕЖДА. Хорошо! Хоть какая-никакая, а живая душа. Хоть и грубая очень.
ОЛЬГА. Какая есть. В мусорном ведре все равны. Радуйся такому.
НАДЕЖДА. Как же мне не вопить, как вы говорите, когда Борюсик мой страдает. А я здесь.
ОЛЬГА. Бордюрчик твой – мудак, дерьмо и вонь из ста подвалов.
НАДЕЖДА. Что же вы такое говорите-то. Вы ж его не знаете совсем.
ОЛЬГА. А кем еще может получится мужик, которого зовут Борюсик?!
НАДЕЖДА. Это ж я любя. Борюсечка мой лучше всех! Борюсик, солнышко!
ОЛЬГА. Какой Борюсик? Какой блевусик? Какой вообще сюсюсик? Мужику небось под сороковник, а он у нее все еще Борюсик.
НАДЕЖДА. Что же вы так сердитесь?
ОЛЬГА. Откуда ты раскопала такое идиотское имя? Ты сама бы жила с мужиком с таким именем?
НАДЕЖДА. Это от любви.
ОЛЬГА. От какой любви?! Хочешь сделать из мужика калошу никчемную, называй его каждый день Борюсиком.
НАДЕЖДА. Какая вы право, грубая женщина. Послал же Бог.
ОЛЬГА. Еще и спасать его летит. Как дитятко малолетнее. Нет, это мужик? Или сопля зеленая? Борюсик! Два пальца в рот!
НАДЕЖДА. Мальчик мой страдает. Жена от него уходит. Внуков хочет забрать. Нам и так тяжело. А тут еще вы.
ОЛЬГА. Жена от него лыжи навострила? И правильно делает. Я ее понимаю.
Решение принять, по столу кулаком стукнуть, в койке отжарить по-мужски. Разве возможно все это в пижамке с розовым зайчиком и с именем Борюсик?
НАДЕЖДА. Он не стучит по столу. Он у меня воспитанный хороший мальчик. Он вообще…
ОЛЬГА. Вот ты сейчас летишь. Что ты хочешь им сказать, спасительница?
НАДЕЖДА. Нууу, что так нельзя делать. Это некрасиво, неправильно. У вас дети, скажу. Я не разрешаю.
ОЛЬГА. А кто ты такая, чтобы что-то разрешать или запрещать в чужой семье? Кто тебя будет слушать? Ты что о себе возомнила? Там жена все решает. И это правильно. Твой сЫнонька там не имеет права голоса. По одной простой причине, что он не Борис стальной кулак, а мальчик для битья, с тошнотворной кличкой. Борюсик. Егусик, барабусик, трампампусик, твою мать… Тьфу!
НАДЕЖДА. Как много плохих слов вы знаете. Как вы с этим живете?
ОЛЬГА. Разве это плохие слова? Вот ЗАГС, брак, клетка – вот это плохие слова.
ЗОМ (сидя в шляпе с пером перед танцующим Граф 'o Маном).
НАДЕЖДА и ОЛЬГА (хором). Кто здесь?!
ГРАФ 'o МАН. Уважаемые дамы! Разрешите представиться: Граф 'o Ман. Я стал невольным свидетелем вашего интересного разговора. И хотел бы присоединиться. Я тут иногда графоманю. Исключительно для себя, не беспокойтесь. Я вам не помешаю. Обожаю споры умных, интеллигентных женщин. Позволите?!
ОЛЬГА. Да, на здоровье! Жалко что ли? Присутствуй! Марай бумагу, коль приспичило и невтерпеж. Я – Ольга, если что. Обращайся!
НАДЕЖДА. Очень приятно. Я – Надежда. Хотя это странно очень.
ГРАФ 'o МАН. Благодарю вас, о, нежнейшая Ольга и распрекраснейшая Надежда.
ОЛЬГА. Хотя мужик, называющий себя Графом больше похож на надувную резиновую куклу.
НАДЕЖДА. А вы умеете видеть сквозь стены?
ОЛЬГА. Конечно. Могу и тебя описать не глядя.
НАДЕЖДА. Будьте так любезны. Даже интересно.
2. ОДНА ТЕТЕНЬКА ЖИЛА-БЫЛА…
ОЛЬГА. Есть женщины, которых язык не поворачивается назвать женщиной. Вот «тетенька» для них – самое то. Мне кажется, ты классическая тетенька. Стоишь сейчас, как елка прошлогодняя, посередине комнаты, и выбросить жалко и оставить тошно.
Черная юбочка в складочку, мешковатый пиНжачок цвета осенней грязи. Не удивлюсь, если ещё кримпленовый. С хилой гулькой на голове.
Руки с обглоданными ногтями, не знающие маникюра. Все лицо от страданий стекает вниз, не догнать уже.
Муж есть, но так для порядка. Чтоб был. Чтобы как у всех. Не для радости, а для того чтобы руки было чем занять. Готовить, стирать, убирать, ублажать.
ОЛЬГА (продолжает). Волнуешься все. Суетишься. Готова делать все, что угодно за нежный взгляд, доброе слово, за похвалу и одобрение. Виляешь хвостом перед вечно недовольным хозяином.
И терпишь, терпишь, терпишь. Его загулы терпишь, невнимание, грубость, измены. Чего ты там еще терпишь, отказавшись от себя и от собственной жизни?
Он ноги о тебя вытирает, а ты входишь в положение, прощаешь. Поревешь в подушку, наденешь дежурную улыбку и вперед, навстречу светлому будущему.
НАДЕЖДА (подходя ближе к зеркалу). Неужели это все видно уже даже по телефону?!
(Ольге) Все пункты мимо, дорогая, ясновидящая. Разве что только один. Я и правда долго могу терпеть.
ОЛЬГА. Лицом к лицу лица не увидать. Все настоящее видно на расстоянии.
ОЛЬГА. Эй, алло, ты где? Алло! Куда пропала? Алллллоооо! Обиделась что ли?