Галина Волкова – Истории о котопёсах и их хозяевах (страница 38)
– Проходи, проходи, сладкоречивый ты наш. Вот никогда же литературу сильно не любил, а поди ж ты, как изъясняться научился, – подшутила над ним учительница. – Ой, а что это у тебя? – удивленно воззрилась женщина на черный комок шерсти в руках ученика.
– А это подарок! Настоящий британец, – разворачивая пушистый комок мордочкой к хозяйке, торжественно изрек Дмитрий.
– Та-а-ак, и в чем подвох? – хитро прищурившись, строго спросила учительница. – Да ты проходи, проходи, в ногах, сам знаешь, правды нет.
– Мама Анечка, – виновато поникнув головой, продолжил Митя, снимая обувь и выдвигаясь в зал, – тут такое дело. Наша кошка Агата четыре месяца назад принесла пятерых замечательных котят. Трех серых, двух черных. Вот один из них.
– И ты, зная, что я как-то не очень часто держала домашних животных, а если быть точным, то совсем не держала, решил подарить мне котенка, – указав Мите на диван, продолжила беседу Анна Владимировна.
– Нет… Ой, да.
Тем временем черное недоразумение выцарапалось из рук Мити и принялось исследовать диван, принюхиваясь влажным носиком к каждому его сантиметру.
– Рассказывай, – мягко улыбнувшись, потребовала учительница.
– Мама Анечка, да он вообще неуправляемый. Все котята, как и положено британцам, вальяжны, в меру шаловливы, но никаких эксцессов. А этот… Нам его два раза уже возвращали. Первые назвали Маркизом, потом сказали, что это бандит какой-то, а не маркиз. Вторые нарекли Лютиком, вернули, обозвав чертополохом, ну в смысле цепляется так, что не отдерешь. Жена не выдержала, сказала, что собственными руками утопит. Ну, просто он уже и у нас погулял между прогулками к новым хозяевам. Вот я его на перевоспитание и привез. В самом деле, не усыплять же…
Котенок, взобравшись на спинку дивана, подошел к Митиной голове, тронул ее лапой так, что мужчина дернулся, потом повернулся к Анне Владимировне и колдовски сверкнул ярко-желтыми глазами. И педагог приняла вызов.
– Хорошо, будем считать, что я приняла подарок. Но ему же надо все купить, что там кошкам требуется, – сказала хозяйка.
– Ой, ничего не надо. Я же все привез, сейчас из машины принесу. – Облегченно выдохнув, Митя побежал за имуществом котенка.
Аня подсела к котенку на диван, провела ему рукой по голове.
– Трудный подросток, значит? – склонив голову, посмотрела она ему в глаза.
Шумный день с визитами гостей, поздравлениями, чаепитием и поеданием тортов закончился. Дом ломился от цветов, наполнявших его сладким ароматом. Анна полностью раскрыла окно на кухне и присела отдохнуть. Теплый июльский вечер встретил ее мягким ветерком и все теми же сладкими ароматами, идущими от клумбы. Через минуту на широкий подоконник запрыгнул новый жилец, или ученик, или…
Прошло две недели. Вечер. Открытое окно кухни. На подоконнике – черный котенок, возле подоконника – Анна Владимировна. Разговор на двоих.
– Маркиз, Лютик… Как они могли тебя так оскорбить, милое чадо? Ты же натуральный бандит, нет, не так. Бандит! Вот! Бани, я понимаю, ты растешь, кровь бурлит, гормоны играют, но нельзя же быть таким безрассудным. Вот зачем ты залез в холодильник? А если бы я не захотела кефирчика? А в прихожей обои зачем отодрал? Мог бы просто скривить мордочку, я бы и так поняла, что выцвели, пора менять.
Кот жмурился на заходящее солнце, нервно подергивая хвостом. Анна насторожилась и взглянула на клумбу. Запоздавшая бабочка порхала над цветком.
На прыжок кота женщина среагировать не успела. Банька сломал цветок, поймал бабочку, вымазался в пыльце и, довольный собой, с разбегу вернулся на подоконник.
– Может, тебе витаминов каких не хватает? Надо с ветеринаром посоветоваться, – отряхивая с Баньки пыльцу, задумчиво проговорила Анна.
Прошел год. Все то же окно, все те же действующие лица. Только Анна Владимировна занималась клумбой, а Банька, вальяжно развалился на подоконнике и желтыми глазами внимательно наблюдал за хозяйкой.
Мимо проходила соседка с небольшой собачкой. Собачке что-то не понравилось в движениях Анны, она залаяла на женщину. С подоконника пролетело нечто черное и злое, набросилось на собаку. Собака завизжала, хозяйка собаки закричала. Банька, отскочив от них к ногам Анны, шипел, выгнув спину, а сама Аня, замерев, стояла с выкопанным цветком в руках.
Конфликт с горем пополам уладили. Анна подарила хозяйке собаки коробку конфет, принесла искренние извинения. К счастью, животное не сильно пострадало.
С Банькой был отдельный разговор.
– Спасибо, защитник! Но в следующий раз хотя бы разрешения спроси. Ты же британец, где твоя невозмутимость, дружелюбие к другим животным, ленивость, в конце концов. Я же читала все про твою породу. А ты? Бандит бандитом растешь, – поглаживая любимого ученика, счастливо улыбаясь, сетовала Анна.
Вечером позвонил Митя, который периодически интересовался о житье-бытье любимой учительницы с котом.
– Здравствуй, Митенька! У нас все хорошо. Птенец научился летать, чему я очень рада. Значит, мои педагогические методы все еще действуют.
Митя насторожился.
– Мама Анечка, что случилось? Какой птенец, куда полетел? – поинтересовался он осторожно.
Кстати, мамой Анечкой первую учительницу называли ученики из неблагополучных семей. Иногда случалось так, что они и ночевали у Ани, и обедали. У Мити что-то не сложилось с отчимом, вот он и убегал иногда из дома к маме Анечке.
Когда Анна Владимировна рассказала Мите про случившееся, он искренне попросил у нее прощения за такой беспокойный подарок.
– Что ты, Митя. Это самый лучший подарок, который я получала в своей жизни!
Такая работа
Федор возвращался домой с дежурства. Дворники машины неслышно шуршали по лобовому стеклу, слизывая мелкие капли дождя.
– Ну что, парашютист, дрыхнешь? – посмотрел он на пассажирское сиденье, где, свернувшись в клубок, посапывал рыжий котенок.
Мелкий экстремал молча свалился ему на голову с третьего этажа, острыми коготками пытаясь зацепиться за куртку, но, скрипуче проскользив, так и упал прямо к ногам.
Шла напряженная работа расчета, пламя пробивалось в окна четвертого этажа, Федор направлялся в подъезд, и тут… Быстро схватив рыжее недоразумение, он развернулся и сунул его командиру, от которого только что отошел. Сан Саныч зло глянул на подчиненного, но котенка взял, сплюнув в раздражении.
В этот момент кто-то из выскочивших на улицу жильцов крикнул:
– Тань, это из твоей котята скачут?
– Ой, там же Милка, ой, – всполошилась пожилая женщина.
Она побежала за Федором, ее остановили, но она успела крикнуть:
– Товарищ пожарный! У меня там кошка с котятами осталась, в сорок пятой. Ключи возьмите, вытащите их, богом прошу, – сквозь слезы молила она.
Когда все закончилось, Федор подошел к командиру расчета и спросил про котенка.
– Нарушаешь?! Медом ты, что ли, обмазан, Федор? – спросил Сан Саныч.
– Скорее молоком, судя по тем, кто к нему липнет, – вставил свои пять копеек Митя, штатный шутник расчета.
– Ладно, ладно, не кипишуй, у Славы он, – остановил вспыхнувшего Федора командир. – Хозяйка сказала: за спасение кошачьего семейства на счастье подарок тебе.
Федор, вспоминая события прошедшего дня, улыбнулся, снова посмотрел на подарок.
– Машке будет не скучно, это точно. Вот только как она тебя примет?
Подъехав к дому, он запихнул мелкого под куртку и поднялся на этаж. Открыл дверь. В прихожую примчалась серая кошка и замурлыкала, кружась у ног.
– Маш, принимай подарок на счастье.
Кошка уставилась на взлохмаченное рыжее чудо в руках хозяина. Федор опустил котенка на пол и стал раздеваться.
– Ладно, вы тут сами разбирайтесь, а я пошел чайник ставить.
Поздно вечером все семейство собралось на диване. Федор смотрел позднее шоу, Машка лежала у его бедра, чутко поводя ушами.
Рыжий скакал по дивану, нападал то на Машку, то на руку Феди. Кошка не оставалась в долгу и успевала шлепнуть нахала своей крепкой женской лапой. Федор посмеивался.
Утром позвонила мама, напомнила, что они собирались на рынок. Пятница, у него выходной, пора закупиться на неделю.
Едва сев в машину, мама тяжело вздохнула:
– Федя, вчера по телевизору новости смотрела. Ваш район.
– Все норм, мам. Видишь, живой, здоровый.
Федор давно запретил матери звонить ему каждый день, спрашивая, живой ли он.
– Если что случится, тебе позвонят, – говорил он.
Жестко, но иначе его телефон разрывался от звонков в течение всего дня.
– Феденька, – начала мама свою обычную песню, – уже тридцать скоро. Я внуков хочу. А ты все на пожарах да на пожарах. А вместо женщины Машку завел.
– Мам, – укоризненно остановил Федор мать.
Та, поджав губы, замолчала, отвернулась и стала смотреть в окно на мелькающие деревья и дома.
С Машкой у Феди сложилось даже трогательней, чем с Васькой. Кстати, рыжее недоразумение было названо Васькой.