Галина Волкова – Истории о котопёсах и их хозяевах (страница 40)
– Асенька, еще немного, и мы будем дома, – тихим уставшим голосом сказала старушка, обращаясь к собаке.
Неожиданно старушка остановилась, слегка наклонившись вперед.
– Вам плохо? – подскочила к ней Аня.
– Нет, деточка, просто устала. Плохо мне было три года назад, потом два года назад. Сегодня у меня все хорошо, вот только времени мало, – вздохнув, сказала старушка.
В ее словах не слышно было жалобы, просто констатация фактов.
– Может быть, вас проводить? – попробовала помочь Аня.
– Если тебе не трудно, – согласилась старушка.
Все время разговора собака тихо сидела рядом, не проявляя беспокойства.
– Какая она у вас спокойная, послушная, – похвалила пса Аня.
– Да, Асенька – умница. – Женщина ласково посмотрела на собаку, одарив ее трогательной улыбкой. – Лидия Петровна, – представилась старушка Ане.
– Аня, – ответила девушка.
– Вот и познакомились, – улыбаясь, сказала женщина.
Аня подставила ей локоть, та сжала его своей сухонькой ладошкой, и вот так, рядышком, медленно, следуя за семенящим шпицем, две женщины, совсем юная и много прожившая, двинулись к дому старушки.
У подъезда Лидия Петровна снова остановилась, переводя дыхание.
– Ноги совсем не слушаются. Да и голова кружится. Совсем расклеилась, – с горькой усмешкой проговорила старушка.
– Ничего, сейчас отдохнем, и я вас провожу до квартиры. Вы на каком этаже живете? – постаралась успокоить женщину Аня.
– На четвертом.
Они поднялись на лифте к квартире Лидии Петровны, и та, неожиданно для Ани, пригласила ее в гости.
Уже сидя на кухне, за чашкой чая, Аня поняла, что пожилой одинокой женщине хотелось выговориться.
– Три года назад умерла моя дочь… – тяжело вздохнув, сказала старушка. – Два года назад ушла из жизни близкая подруга… Ася – ее наследство. Никто из родственников не захотел взять собаку в дом.
Лидия Петровна говорила с остановками, замолкала, о чем-то задумывалась, потом продолжала. Аня слушала женщину, глядя на ее маленькие ладони, то теребящие взятый из кармана платочек, то расправляя невидимые морщинки на скатерти.
Девушка сразу отметила, что дом старушки хранил былой уют и благополучие. Добротная массивная мебель, ковер на стене в зале, кухня в ажурных салфетках и нарядная скатерть на столе. Но то тут, то там девушка замечала следы пыли, застарелых пятен, какой-то печальной застылости в общей картине.
– Ася привыкла ко мне, мы часто гуляли втроем. Самое интересное, что Ася досталась Машеньке тоже, можно сказать, по наследству. Собаку завела ее внучка, потом уехала за границу, а Аську Маше подкинула, обещала в скором времени забрать, как только устроится, – тут женщина горько улыбнулась, – а сама даже на похороны бабушки не приехала. Вот так мы и остались с Асей вдвоем. Дочери бог детей не послал, муж рано умер, жили мы с ней хорошо, но все вдвоем да вдвоем. И опять я живу не одна, но… годы, здоровье… – Женщина снова помолчала. – Ой, да что ж это я. Ты прости меня, девочка. Давно ко мне никто на чай не заходил. Спасибо тебе!
– Лидия Петровна, а хотите, я к вам иногда приходить буду? Могу с Асей погулять, – предложила Аня.
Ей было жалко одинокую старушку. Она вспомнила свою бабушку, еще не старую, хохотушку и забавницу. Та жила в далеком брянском поселке, пела в клубном хоре, ходила с подружками по ягоды и грибы.
– Да, конечно, если тебе не трудно. Мы будем только рады.
Две женщины, одна юная, другая пожившая, обменялись телефонами, обнялись и расстались уже почти близкими людьми.
Время шло. Анюта регулярно приходила к Лидии Петровне. Как-то раз она уже подходила к подъезду, у которого сидели местные старушки. Их еще скрывал густой куст жасмина. Аня приостановилась. Всего несколько шагов, но проходишь, как через строй шпицрутенов. Чего она только не наслушалась вслед!
Главной темой была версия, что Аня ходит к бабке из-за квартиры. И ведь наверняка знали, что квартира давно отписана племяннику, но все равно перемывали косточки какой-то пришлой девке.
Гордо подняв голову, изобразив на лице приветливую улыбку, Аня мило поздоровалась с местным отделом желтой прессы и вошла в подъезд. Она спешила. В разговоре по телефону Лидия Петровна пожаловалась на плохое самочувствие. Старушка давно отдала ей запасные ключи, чтобы не тратить время на подходы к домофону.
Аня вошла в квартиру. Аська бросилась к ней, прыгая вокруг ног и поскуливая. Не разуваясь, девушка быстро прошла в зал. Лидия Петровна сидела полулежа на диване, тяжело дыша. Девушка сразу же вызвала скорую. Пока ждали врачей, она сидела рядом со старушкой, держала ее за руку, тихо поглаживая по ладони.
Скорая забрала старушку в больницу. Аня, выяснив в какую, забрала Асю, проверив все краны, закрыла квартиру и пошла домой. На выходе из подъезда ее встретили любопытные глаза «сочувствующих» соседок, почуявших новую тему для обсуждения.
– Анечка, что с Лидией Петровной? Что врачи-то сказали? – елейным голоском поинтересовалась главный редактор желтой прессы.
– Сердце, – коротко ответила девушка и быстро проскочила мимо захлебнувшихся вопросами сплетниц.
Вечером зазвонил мобильник.
– Девушка, это вас из второй больницы беспокоят. Вам знакома Лидия Петровна Савина?
– Да, – тихо ответила Аня, уже понимая, что случилось что-то плохое.
– Мы тут телефон у нее в халате нашли. А там в памяти только два номера, один не отвечает, второй ваш. К сожалению, Лидия Петровна скончалась…
Потом были настойчивые звонки племяннику, похороны. На поминки Аню никто не звал, да и она не горела желанием сидеть с людьми, которым совершенно безразлична была смерть Лидии Петровны.
Осень выдалась дождливая и пасмурная. На пустыре, за домами микрорайона, спрятавшись под зонт, худенькая фигурка девушки стояла, ожидая, пока мокрый шпиц сделает свои собачьи дела.
– Аська, вот ты грязнуля. Я хозяйку на коленях умоляла, чтоб разрешила тебя держать. Мне в универ бежать пора, а тут тебя еще помыть надо, – по-доброму сетовала девушка. – Ох, ты мое драгоценное наследство.
Она подняла собаку на руки, прижала к старенькой куртке, в которой выгуливала Асю, и быстро пошла домой.
Возвращение
День, когда баба Надя вывела во двор Карая, жители села назвали Великим возвращением. Для понимания такой реакции стоит заглянуть в прошлое.
Стать в тридцать семь лет бабой Надей матери помогли сын и дочь, одарившие ее первыми внуками. Сама рано вышедшая замуж, Наденька не удивилась, когда и сын, и дочь быстро создали собственные семьи. Единственным ее желанием было, чтобы семьи оказались крепкими и дружными. И она все делала для этого. Правда, в своей манере.
А была Наденька женщиной шумной, эмоциональной и скорой на слова разные. Среднего роста, крепко сбитая, грудастая, румяная, юная Надя всегда привлекала внимание представителей сильного пола, но подойти к ней решались немногие. Симпатичная девушка могла так ответить тому, кто ей не по душе, что потом парням хоть из села уезжай. Меткая характеристика моментально получала статус прозвища, достаточного обидного.
Однако выискался смельчак, который сумел найти подход к красавице. Правда, из другого села, да и не знал он о своеобразном характере девушки. Как говорят, пришел, увидел, победил.
Замужем Наденька еще пуще расцвела. Знаете, кажется мне, что только в русских селах и деревнях можно увидеть настоящую красоту наших женщин. Вот идет она вся такая крепко сбитая, румяная, грудастая, в скромном платьице из веселенького ситца, и дух захватывает на нее глядючи. А глаза ее синие так и сверкают, а волосы ее русые шелком переливаются, и нет в ней ничего искусственного. На поле рано утром шагает твердо, уверенно. Вечером выйдет за калитку прогуляться, не идет – плывет, и непременная улыбка на лице. Вот и Наденька такая. И лишь одно портило картину – шумная была. Если кто из детей чего натворил, все соседи слышали:
– Вот ты ж, гаденыш, зараза такая. Я тебе сколько говорила? Голову оторву, поганец мелкий! – Это она с криком за сыном с пучком крапивы гонялась, когда он у соседа яблочко сорвать хотел, висело на ветке прямо над забором, да хлипкий забор завалился. Был Федька весь в маму, высокий, крепко сбитый, вот и не выдержал заборчик молодецкого тела.
– Анька, паршивица, слезай с сеновала. Ты зачем новую штору порезала? Убью!
– Ма-ам, я юбку хотела сшить…
– Юбку-у-у! На танцы в клуб бегать? Я те побегаю, я те потанцую.
И вот так знали все в селе, что у Надюхи в доме происходит. Громко Наденька разговаривала, чего уж там. Но… никогда она не била своих детей. Кричала, грозилась, но руку даже на курицу, забежавшую на грядку, не поднимала.
Мужа своего, Сереженьку, Наденька любила и уважала. Умел он свою голосистую ладу ворковать заставить. Но иногда и ему перепадало, когда с Петькой да Иваном на рыбалку ходил… Возвращались они хорошенькими, и не всегда с рыбкой. Вот тогда и неслось над селом:
– Святая Троица, прости меня Господи-и-и-и! И нимб над головой светится. Рыба, видать, поклоны до сих пор по дну бьет, – громко встречала она мужа с друзьями.
А нимб и правда был – над головой Сережи подсак торчал, на вечернем солнце поблескивая хромированным кольцом.
Шли годы. Упорхнули дети из дома родного. Сын в город подался, там и работу нашел, и зазнобушку. Дочь в соседнее село к мужу уехала. Появились внуки. Бабу Надю они обожали, и не пугала их она, голосистая. Вприпрыжку разбегались от бабули, когда она их за баловством ловила, а потом возвращались, прижимались к ногам, хватались за платьице из веселенького ситца и мурлыкали, как котята.