Галина Волкова – 200 по встречной (страница 4)
– Мам, я тебя тоже, – откликнулась я.
Теперь мне легче. В мире есть один человек, которому я могу доверить. И это становится для меня великой надеждой, что я вернусь к прежнему образу жизни. В ее объятьях я нашла покой и уют, которого так не хватало.
– Приходи завтра еще, – просила я ее перед уходом, и мама пообещала, что обязательно придет.
Глава 6
Утром я проснулась в отличном настроении. Яркое солнце пробивалось сквозь жалюзи, и теплые лучи играли в пятнашки на моем одеяле.
Мой взгляд тут же привлекла записка на тумбочке. Свернутый лист А4.
Интересно от кого это?
Дотянулась и развернула ее.
«Когда ты сдохнешь, тварь?»
Печатные буквы дьявольскими всполохами горели в мозгу, и мне казалось, что это какой-то кошмарный сон, в котором до сих пор бродит мое сознание – еще не закончился.
Чисто инстинктивно смяла бумагу и бросила ее на пол. Меня начало лихорадить, будто от высокой температуры. Ужасающая фраза словно петля наматывалась на горло, и каждый раз, закрывая глаза, я видела вновь и вновь призыв к смерти.
Я попыталась встать и походить по комнате, но от резкого подъема, шум в ушах усилился, а голова закружилась. От моей паники все внутри полыхало, словно костер, и стискивало болью, как только взгляд вновь падал на страшное пожелание.
– Кто может желать мне смерти? Кто хочет убить меня? – крутилось бешеной каруселью в голове, и не давало спокойно лежать. Адреналин, зашкаливавший на максимум, подгонял меня к действиям, но из-за волнения, мое самочувствие ухудшилось.
Я не стала ничего рассказывать врачам и медицинскому персоналу. Мои личные дела точно никого не волнуют.
Собрав волю в кулак, вновь развернула записку и порвала на мелкие клочья. Дрожь усилилась, и пока нервно мяла бумагу, казалось, что мои руки запачканы в самой отборной грязи. Я чувствовала себя параноиком еще сильнее, когда мыла их почти пять минут, стараясь отмыть нечто невидимое.
Кого нужно мне опасаться? Что теперь делать? И как узнать потенциального убийцу?
Острыми пиками целый день мысли вгрызались в сознание. Я не могла есть и спать. Чувство первобытного страха порой настолько овладевало мной, что я хотела собраться и уехать домой. Раз убийца знает, что я в больнице, и даже знает, в какой палате, что может в следующий раз прийти в его больную голову?!
А через пару часов принесли огромный букет.
Снова аноним, и снова записка с пожеланием здоровья!
Медсестра улыбнулась и поставила букет красных роз в вазу.
– Какой красивый, – томно вздохнула она и добавила, – мой муж никогда не дарил мне таких…
Я саркастично хотела добавить, что и мне муж не дарит. И кто это может быть, словно в насмешку, я тоже не знаю.
– Для самой очаровательной девушки на свете. Выздоравливай! – была надпись в открытке-сердечке.
Может, этот гад издевается?! Какой-то душевнобольной маньяк, который вдруг осознал себя королем вселенной и решил меня убить? Он дарит цветы и одновременно запугивает. Верно ли это?
Я пыталась сопоставить факты, которые знала. Журналистская деятельность явно могла быть одним из факторов ненависти. А еще наследство…
Но вот загвоздка. У тетки не было официальных мужей, не было детей. Из родственников – только мы с мамой. И кто тогда мог претендовать на наследство с желанием убить меня?
– Господи, это невыносимо! – я обхватывала руками голову. В аду будет прохладнее, чем сейчас в моем воспаленном мозгу! Если бы хоть на секунду я могла вспомнить все, наверное, бы тогда мне все стало ясно.
Даже пришедшие навестить меня коллеги, отметили, что я выгляжу странно, словно не в себе. Я пыталась не подавать виду, стараясь забыть о безмерном страхе оставаться одной в палате, но они все равно смотрели на меня как на умалишенную. Конечно же, венцом всего было, что они знали и помнили мою прошлую жизнь, рассказывали курьезные случаи, пытаясь приободрить, а я вновь чувствовала себя неполноценной. Рассматривала их и пыталась уловить хоть что-то знакомое.
Одиночество пугало до чертиков. Я не могла уснуть почти всю ночь. Озиралась по сторонам, разглядывая полночные тени на потолке, в голове метались мысли, как львы по клеткам. Я решила рассказать об этом Захару, но потом под утро, когда сон накрыл тяжелой волной, передумала. Мне показалось слишком опрометчивым доверять ему, хоть мама была от него в восторге.
А на следующий день чувствовать себя виноватой начала уже я.
Глава 7
Пыталась себя развлечь чтением, но мрачные предположения и доводы все никак не уходили из головы. Через каждый прочитанный абзац в книге я ловила себя на том, что не читаю, а просто перекручиваю варианты той лютой ненависти анонима.
Мое навязчивое состояние страха настолько обострилось, что я пугалась даже от небольшого шума. Бедная медсестра, зашедшая с утра в палату с лекарствами, тоже подпрыгнула от моего вскрика. Она задела тумбочку, и та по инерции стукнула по кровати, на которой я лежала.
– Настюш, привет! – голос мужа заставил меня вздрогнуть от неожиданности.
Он обвел взглядом мою палату и нахмурился.
– У тебя снова цветы?
Еще в прошлый раз муж заметил букет от незнакомца, и я соврала, сказав, что принесли коллеги.
– Это сестра троюродная принесла с мужем, – не моргнув, солгала ему в ответ. Спасибо маме, она рассказала более подробно про моих родственников и о круге общения.
Захар покивал, и присел ко мне на кровать. От непосредственной близости стало вновь не по себе. Стена отчуждения, незримая и холодная, сразу вдруг выросла между мной и мужем. Он наклонился прямо к моему лицу и губами коснулся моих губ. Я отвернулась, и подтянула одеяло к подбородку:
– Захар, пожалуйста… Не надо, – стиснула зубы от нестерпимой судороги неприязни, – дай мне время привыкнуть к тебе.
– Хорошо, хорошо, – у него злобно сузились глаза, но муж сел обратно на стул. Попытался скрыть явное недовольство, и виновато улыбнулся. – Я так соскучился по тебе, Настен. Как ты себя чувствуешь?
– Получше, – откликнулась я, опасливо оглядывая мужа. А может, это он решил убить меня, чтобы присвоить все наследство? Ведь в права я вступила после брака, соответственно, мой муж мог стать богатым вдовцом!
– На следующей неделе тебя выписывают, – поделился Захар, и в глубине глаз загорелся порочный огонек. Мне же захотелось застонать от нежелания оставаться рядом с ним наедине даже на одну минуту.
– Но мы же не будем торопиться, – выдавила из себя, поглядывая на реакцию мужа.
Захар покивал и начал рассказывать о своей работе, о том, как решил сделать небольшой ремонт в гостиной, пока я в больнице. Слушала, и даже не подозревала, что будет ждать меня ночью.
Я проснулась от странного шороха, и почувствовала, как по спине пробежался неприятный озноб. Ледяное ужасающее чувство страха как лавина вдруг обрушилось и заставило ощутить, как зашевелились волосы на голове. Я лежала, боясь обернуться. Как в детстве испытывала первобытный страх неизведанного и пугающего.
Сзади точно кто–то есть.
Физические рецепторы обострились до максимума. А мои зубы начали выбивать чечетку.
– Настя, соберись… Включи свет… Ты успеешь… Просто повернись и включи, – как мантру повторяла я, и резким движением обернулась. В сумраке палаты в углу чернело что–то невысокое и округлое. Мерзкие мурашки окатили мое дрожащее вспотевшее в одну секунду тело.
Щелк!
Свет от ночника резанул больно по глазам.
Никого, но…
Собственный визг оглушил и с силой ударил по барабанным перепонкам.
В углу стоял похоронный венок с надписью: «Безвременно ушедшей Анастасии». Темно–зеленая хвоя с красными цветами, очень похожими на розы…
Палата тут же наполнилась врачами и младшим медицинским персоналом. В коридоре посматривали перепуганные пациенты из других палат.
– Анастасия Викторовна, успокойтесь, это чья–то глупая шутка, – успокаивал меня врач, и готовил шприц со снотворным. – Мы можем обратиться в полицию и написать заявление, только сейчас вам нужно поспать.
Доза успокаивающего препарата в паре со снотворным подействовали на меня не сразу. Лежа на кровати, меня лихорадило так, что я не могла найти положения, чтобы не трястись как в приступе эпилепсии.
– Не надо полиции, – стуча зубами, отвечала я. Кто знает, если тот маньяк узнает об обращении в правоохранительные органы, не разозлит ли его это ещё больше?
– Мы сейчас узнаем, кто это был и накажем по всей строгости, – вторила словам доктора медсестра, и продолжала, – в коридоре есть камеры наблюдения. Не переживайте, это, должно быть, кто–то ошибся, а имя просто совпало…
Я хмуро посмотрела на девушку. Принести посреди ночи похоронный венок в палату – это чья-то ошибка?! Меня проняла дикая злость. Если этот псих решил окончательно меня доконать, то я точно не сдамся. Я придумаю другой метод вычислить больного ублюдка и сдать его правосудию!
– Отдыхайте, – посоветовал врач. – Около вас будет дежурить охранник, чтобы вам было комфортно. Я обещаю разобраться в данном недоразумении.
Но на утро я узнала, что поймать исполнителя этого подлого поступка невозможно. Камеры наблюдения оказались отключены ровно на час в тот промежуток времени, когда подбросили венок в палату. Их специально кто-то вырубил, а потом спокойно включил запись.
Я приняла эту новость спокойно. Не было сомнений, что ненормальный так просто не попадется и не допустит настолько опрометчивый шаг.