Галина Тюрина – Вершители легенд (страница 9)
– Я подозреваю, что мой сын был очень самоуверен. Ему вскружила голову слава абсолютного победителя турниров. Он действительно бывает не сдержан на язык, заносчив и чрезмерно кичлив… – Герцог опустил голову. – Я был таким же в его годы. И в том, что ты победил его, я как раз тебя не обвиняю… У тебя было полное право убить его, и, честно говоря, я бы на твоём месте так и сделал… И в глазах моих не промелькнуло бы и тени сожаления об отнятой напрасно жизни… – Он совсем сник, повторяя эти почти стихотворные слова. – Ты лишил зрения моего единственного сына… Он теперь слеп как крот… Он в таком отчаянии, что не желает больше жить… Мой сын – калека!
Глаза герцога вдруг обильно увлажнились, рука схватилась за кинжал. Он вскочил из кресла, замахнувшись, и вдруг замер.
– Чуть выше и левее. Сердце здесь, в груди под курткой. И если это действие доставит вам хоть какое-то облегчение…
Принц Алек даже не шелохнулся и ни на волос не изменил положения рук и тела, чтобы хоть как-то избежать удара или обороняться. Он только посмотрел в глаза герцога открыто и спокойно, и рука, занёсшая над ним оружие, задрожала и медленно разжалась. Клинок выскользнул из ладони герцога и упал на ковёр. Герцог же кашлянул и опять опустился в кресло:
– Нет! – прошептал он. – Так нельзя…
– Видят звёздные боги: я не хотел, чтобы он ослеп, – задумчиво продолжал принц, как будто уже забыв об «убийственных» манипуляциях. – Немного не рассчитал удар. Ваш сын так меня разозлил своим легкомысленным поведением и особенно незаслуженными прилюдными оскорблениями в мой адрес, что я, признаться, вышел из себя… Непростительная оплошность, каюсь… Но может быть ещё можно всё исправить? Я попробую вернуть ему то, что так неразумно отнял. Он здесь, рядом? Отведите меня к нему.
Он стремительно встал и повернулся к двери.
Герцог тоже встал из хозяйского кресла и нечаянно поддел ногой злополучный кинжал…
Дорб Младший понуро сидел у окна на широкой скамейке, обняв обеими руками огромную лохматую псину, видимо свою любимицу. Он был в одной длинной рубашке и с повязкой на глазах, и выглядел уже совсем не такой неприступной «крепостью», как на турнире. Спесь и высокомерная надменность покинули его вместе с зеркально сияющими на солнце доспехами, крылатым шлемом и лазоревым плащом, скромно висевшим теперь в дальнем углу. На данный момент принц Дорб представлял собой обыкновеннейшего молодого человека, босоногого, встрепанного и не бритого уже по крайней мере дня четыре.
Герцог и принц Алек вошли в комнату и приблизились к нему.
– Это ты, отец? – спросил несчастный и протянул руку.
Собака глухо заворчала и, соскочив с лавки, устремила морду к принцу Алеку, имея первоначальное желание облаять чужака, но вдруг под его взором передумала, тихо заскулила, лизнула ему руку и прижалась к его ногам, заискивающе вертя обрубком хвоста. Принц Алек наклонился, погладив её по кудлатой голове, с его губ слетел еле слышный звук, напоминающий далекий громовой раскат. Собака, коротко рыкнув как будто в ответ, отбежала к скамье и замерла рядом с Дорбом Младшим в позе подчинения.
– Отец, ты не один? – Дорб схватил подошедшего герцога за руку, прислушиваясь и «озираясь» слепым лицом. – Кто с тобой? Шарка даже не гавкнула, только сбегала поздороваться…
– Привет тебе, славный принц Дорб, властитель Зара и Маринги, от того, кого ты опрометчиво назвал во всеуслышание колдовской тварью, выскочкой и прочая. Вот зашёл проведать великого витязя.
Голос принца Алека был тихим и даже ласковым, но произвёл на беднягу примерно такое же впечатление, как гром среди ясного неба на пугливого ребёнка. Принц Дорб сжался, закрывшись руками, его лицо мгновенно побледнело от почти животного ужаса:
– Боже милосердный! Отец! Зачем ты привёл его ко мне? Ведь это мой самый страшный враг, а я теперь беспомощен как младенец…
– Можешь не опасаться. Я пришёл сюда без злого умысла. Я просто хочу излечить тебя от слепоты, которой неумышленно одарил в поединке.
– И что же ты потребовал у моего отца за это? – Дорб Младший всё ещё заслонялся руками, которые начали заметно дрожать. – Конечно же ты хочешь забрать мою душу?
– У твоего отца я пока ещё не требовал ничего. – Принц Алек понимающе снисходительно улыбнулся. – С тебя же я хочу взять клятву более не рассказывать про меня небылицы и вообще быть воздержаннее на язык. А насчет души… Так знай, при жизни душа неотделима от человека, так что щадя жизнь – оставляешь её хозяину и душу, убивая – изгоняешь её навсегда, лишая привычного пристанища на грешной земле. Усвоив эту немудрёную истину, ты не будешь лишний раз хвататься за оружие по пустякам и особенно ради надуманного тщеславия, и бой ради боя утратит для тебя желанность, приобретя зловещий смысл никчемной душеотнимающей бойни. Надеюсь, ты уловил смысл моих слов, хотя бы в той мере, чтобы понять, что я вам не враг. Твой отец настолько мудр, что понял это очень быстро, не смотря на то, что ты успел заранее окружить мой образ жутким ореолом россказней про всяческие злые чары. Клянись, что более не будешь говорить дурного про людей ни вслух, ни шепотом, если нет достаточных доказательств этому!
– Клянусь.
Дорб Младший наконец убрал руки от лица и выпрямился, всё так же сидя на лавке.
– А теперь сними повязку. Посмотрим, что там с твоими очами. – Принц Алек успокоительно кивнул стоящему рядом герцогу и поднял обе руки к голове Дорба Младшего. – Я так и думал: глаза целы, да я их и не мог повредить. Наверное, ущемление нерва… – Принц коснулся головы больного обеими руками, но только самыми кончиками пальцев. – Не пугайся. Будет немножко щекотно… А потом увидишь свет.
Он приблизил лицо к лицу слепого, его кисти слегка напряглись, перебирая тонкими пальцами в волосах висков. Это длилось около минуты. Потом принц Алек убрал руки, выпрямился и сделал шаг назад.
– Ну? Что-нибудь различаешь?
– Я вижу… – прошептал Дорб. – Это чудо! Это колдовство! Ты – великий колдун!
– Опять двадцать пять! – Принц Алек возмущенно вздохнул (явно притворно) и весело улыбнулся. – Ты же обещал! Хотя теперь у тебя конечно есть кое-какие основания… Кстати, первое время ты будешь видеть немного смутно, глаза будут быстро уставать, образы слегка расплываться. Это ничего, просто ты отвык смотреть, дело в тренировке. Сильно пока зрение не перенапрягай. И советую не сидеть всё время в помещении, а погулять по свежему воздуху. Дня через два ты будешь видеть также хорошо, как и до злополучной драки.
Старый герцог обнял сына, потом низко поклонился принцу Алеку и опять закашлялся, хватаясь за грудь:
– Видят Боги, я благодарен за то, что сейчас сделал, пусть даже это не объяснить ничем, кроме колдовства. Теперь мне не страшно умереть.
– Вам об этом и думать-то ещё преждевременно, поверьте, уважаемый герцог. – Принц Алек взял его за руку, щупая пульс и очень внимательно глянул в глаза. – Ваш недуг конечно посложнее, чем слепота этого молодца, но и он вполне поддается излечению. И если вы не против, я мог бы помочь. Раз уж начал…
– Если только вы не потребуете от меня присягнуть дьяволу или утратить честь… – Герцог посмотрел на принца Алека с надеждой. – Но все лекари отказались от меня как от безнадёжно больного. Они хором заявили, что болезненный огонь в моей груди невозможно погасить никаким известным человеку способом, и что он неумолим и скоро доберётся до моего сердца. И тогда – смерть…
– Когда вы впервые почувствовали этот огонь?
– Ещё прошлой зимой.
– При каких обстоятельствах вы заболели?
– Я уже не помню точно. По-моему, это произошло после большой охоты по первому снегу… Потом я долго лежал в беспамятстве, только изредка приходил в себя. Почти до самой весны я почти не вставал с постели. Моя жена самоотверженно ухаживала за мной, приглашала лекарей.
– Понятно. Воспаление легких. Вы очень сильный, просто железный человек. Должен вам сказать: будь вы самую малость слабее, вас бы уже с почестями закопали… Прикажите позвать моего оруженосца, здесь без зелья не обойтись.
Тут принц Алек посмотрел на Дорба Младшего:
– Вы с Салеваном сейчас сходите за стену замка ко рву. Там, прямо за мостом, есть чудесная полянка. Наберите по букету полевых цветов с неё. Да не ленитесь. Там есть такие маленькие, жёлтенькие, у самой земли. Вот их – побольше. И оденься… Негоже без штанов по улице гулять. Здоровье нужно беречь смолоду.
Дорб Младший и Салеван ушли, а принц Алек и старый герцог остались в комнате.
– Снимите куртку, рубашку, и ложитесь на лавку на живот, – сказал принц, слегка разминая пальцы, и уловив смущенный взгляд герцога, успокоительно и весело добавил: – Не стесняйтесь, господин, обесчещивать я обожаю только молоденьких девственниц, да и то с их искреннего согласия. Вы мне не по вкусу, да и не по зубам.
Герцог разделся и лег. Принц сел рядом на край скамьи.
– Будет очень тепло, даже немножко горячо, – предупредил он, положив ему на спину руки ладонями вниз. – Не сопротивляйтесь ощущению расслабленности, не боритесь с желанием заснуть… Постарайтесь думать о чём-нибудь приятном и светлом. Так я быстрее и с меньшими затратами своих колдовских сил смогу победить болезнь. А потом я разбужу вас. Согласны?
– Да. Хорошо.
Герцог поудобнее устроился на ложе.