Галина Тюрина – Тоже люди (страница 44)

— Я не достоин подобной чести, потому что не смогу быть до конца объективным и ровным в своих суждениях и поступках. Начальник в первую очередь должен быть нейтральным в своих чувствах, я же на данный момент не могу быть таковым по отношению к миру, который мы собрались посетить.

— Мы недопоняли вас, капитан. Объясни подробнее, друг, откуда вдруг такая щепетильность? — попросил Эдвин Юрас.

— Хорошо. — Эмиль кивнул. — Я попытаюсь объяснить. Дело в том, что в данном случае начальник экспедиции просто обязан быть совершенно беспристрастным, особенно если это касается таких важных вещей, как установление контакта с другим, весьма отличным от нас по социальным взглядам людским сообществом. Я же уже не смогу быть до конца объективным и беспристрастным в силу уже полученного ранее негативного опыта при общении с представителями искомого мира. Ведь вы знаете, что мне пришлось побывать там отнюдь не по своей воле, меня унижали, постоянно угрожали смертью и мучениями, ограничивали подвижность специальными приспособлениями, держали взаперти, принуждали к повиновению непосредственным физическим воздействием и другими варварскими методами, среди которых словесные оскорбления выглядят самыми безобидными. После того как я покинул планету (сделал я это, потому что моей жизни угрожала прямая опасность, исходящая от людей, представляющих власть и порядок в данном мире, и, разумеется, без согласия хозяев планеты и звездолета, на котором я бежал), меня преследовали с явным намерением уничтожить, а потом мне пришлось провести почти полгода в полном одиночестве на умирающем от истощения ресурсов корабле. И нет ничего удивительного, что после таких передряг у меня появились не только конкретные антипатии, но и обобщенные негативные стереотипы, которые могут помешать здравомыслию и объективности восприятия реальности.

После такого объяснения самоотвод был принят, и начальником экспедиции был избран капитан «Упрямца» Эдвин Юрас. Координационный совет тоже не возражал и без проволочек утвердил его кандидатуру, а также назначил окончательную дату старта с лунной базы «Дальник -2»

Двадцатый день экспедиции ознаменовался появлением на сканерах «врат» переходной зоны. Все члены экспедиции (кроме вахтенных пилотов) собрались на головном корабле. По традиции первое слово было за начальником экспедиции.

— Я, как главный, должен начать это наше собрание, — сказал капитан Юрас, когда все устроились в просторной кают-компании «Упрямца» и успокоились. — Но мне пока в сущности нечего сказать, кроме того, что вы и без того знаете: мы находимся на границе переходной зоны, за которой — новый для нас, совсем неизвестный мир, однако населенный такими же, как мы, людьми. За последние пятьсот лет земное человечество расселилось по окрестным системам, а также создало массу искусственных планет и станций, образовав Содружество связанных регулярным сообщением родственных по духу общностей. Экспедиции то и дело отправляются на исследование неизвестных ранее миров, но космос бесконечен, а людей Содружества слишком мало, чтобы проникнуть повсюду и исследовать все без исключения планеты Вселенной. Таким образом, на звездных картах по-прежнему зияют бездонные «черные» квадраты, и это совершенно закономерно. Тем не менее люди Земли стремились к звездам всегда, даже тысячу лет назад, на заре новейшей эры, когда технические средства межзвездного общения были настолько ненадежны, тихоходны и примитивны, что во многих случаях практически не оставляли шансов на «обратную» связь. В те времена было обычной практикой не только потеря «без вести» отдельных звездолетов и экспедиционных караванов в необозримых далях Вселенной, но и безвозвратное исчезновение целых армад звездных кораблей. Последнее такое исчезновение «вникуда» (кстати, оно считается самым массовым во всей истории земного человечества) было около семисот лет назад. Оно как раз совпало с последним военным «мировым» конфликтом, завершившимся полной капитуляцией армии аснаутского узурпатора, после чего Содружество, как государственное объединение родственных и дружественных планет, обрело привычный нам вид. И вот теперь мы стоим на пороге человеческого мира, утратившего связь с первородиной в незапамятные времена, о котором мы до недавнего времени даже не подозревали. И это не маленькая затерянная колония «детей аварии» или «любителей уединения». Это огромный и самостоятельный мир со своей государственностью и историей, причем мы даже не совсем уверены, что их история началась с аснаутского исхода, возможно, корни куда глубже. К чему я все это рассказываю? Да к тому, что, прежде чем распахнуть дверь в чужое пространство, нужно обязательно оповестить хозяев, тем более что мы теперь точно знаем, что они там не только есть, но и в состоянии нас услышать. Настало время подачи оповещающего о нашем приходе сигнала, тем более что мы располагаем достаточно мощными средствами для этого.

— Я не согласен с тем, что подавать сигнал присутствия нужно именно сейчас. До прибытия непосредственно к Семи Солнцам нам осталось никак не менее недели возможно искажение и частичное рассеивание луча, не считая самого главного и опасного «минуса», — вдруг высказался капитан Алекси.

— Тогда подробнее обоснуй свою точку зрения, и поставим вопрос на голосование. — Пожал плечами Юрас и сел в кресло.

Капитан Алекси встал со своего места и шагнул к аквариуму с тропическими рыбками, который только что исполнял роль импровизированной трибуны для Юраса:

— Считаю нужным еще раз напомнить благородному собранию о том, что мы столкнемся с людьми, вряд ли изначально дружелюбно к нам настроенными. Слишком раннее предупреждение о нашем прибытии может привести к упреждающе-агрессивным действиям астров, ведь не нужно забывать, что их цивилизация отлична от нашей по социальному устройству и имеет ярко выраженный военизированный характер. Подав преждевременный сигнал, мы можем оказаться в неприятном положении атакуемых военным флотом астров.

— Но ведь наши корабли хорошо защищены, — возразил с места капитан Мияша. — Опасаться последствий нападения нам нечего, мы неуязвимы для их атомных пушек и к тому же, судя по всему, гораздо быстроходнее и маневреннее их самых быстроходных и маневренных кораблей.

— Все это верно, — невозмутимо продолжал Эмиль. — Наша техника гораздо совершеннее, чем их техника. Судя по тем кораблям, которые я видел, мы солидно опережаем их во всех областях звездолетостроения, кроме, может быть, сугубо «оружейной» области. «Щиты» у нас тоже не в пример надежнее и мощнее. Однако в случае атаки нам все равно ничего не останется, кроме как развернуться на сто восемьдесят градусов и убраться восвояси, потому что, как сказал один древний философ «когда говорят пушки, человеческого голоса не расслышать».

— Но ведь в таком случае время подачи сигнала вообще не существенно. Хоть сейчас, хоть позже — если они сразу же вознамерятся с нами воевать, то мы неизбежно окажемся в положении атакуемых, — выразила свои опасения главный врач экспедиции.

— Вы не учитываете одного очень незначительного с первого взгляда обстоятельства: субъекты Федерации Семи Солнц располагаются на огромном расстоянии друг от друга, а, следовательно, и военные силы достаточно сильно рассредоточены по всей Чернильной туманности. Если мы прибудем, можно так сказать, довольно неожиданно, то официальные власти вынуждены будут разговаривать с нами по-человечески хотя бы в течение того времени, которое потребуется для сбора флота в солидный кулак, что нам, в сущности, и требуется…

Эти последние слова Эмиля стали «катализатором» горячих прений.

— Но вынуждать кого-либо на удобные нам действия мы не имеем никакого права! — раздался голос одного из психологов.

— Правильно! Мы не конкистадоры какие-нибудь ископаемые, мы исследовательская экспедиция! — подали свои голоса космоисторики.

— Не подав оповещения, мы нарушим Положение Содружества о межпланетных контактах, — заявил старший специалист-межпланетник. — Мы не должны игнорировать закон даже ради очевидного блага!

— Никто не собирается его игнорировать! Подождем немного с оповещением, а там подадим… — возразил один из штурманов.

Кают-компанию захлестнула волна бурного обсуждения: люди начали спорить между собой, высказывая свои доводы, убеждения и сомнения, капитан же Алекси молчал, с улыбкой созерцая дебаты коллег. Впрочем, был еще один человек, пока ни звуком не поучаствовавший в прениях: капитан «Провидения» Владислав Давыдов. (Этот «старший товарищ» был специально прикомандирован Советом как «консультант», и являл собой весьма своеобразную и даже загадочную во всех отношениях личность. Чисто внешне ничем не отличаясь от представителей мужской части экспедиции, возраст каждого из которых не превышал пятидесяти лет, на самом деле был минимум вдвое старше любого из ее членов. На своем корабле он был единственным живым членом экипажа, ибо его командой были только бортовые киберы, и хотя с другими членами экспедиции был неизменно приветлив и вежлив, но «душевных» разговоров ни с кем не затевал, в развлекательно-приятельских вечеринках не участвовал и, вообще, слыл замкнутым и даже нелюдимым.)