Галина Тюрина – Тоже люди (страница 43)

— Откуда вы знаете? — удивился врач. — Селена проговорилась?

— Нет. Она свято соблюдает свои обязанности медсестры: не дает мне и шагу без нее ступить. Вот и сейчас она ждет меня на улице.

— Вы ей недовольны?

— Наоборот. Она такая хорошая девушка: ласковая, заботливая, корректная. Знаете ли, я ужасно отвык от таких людей. И потом, она совершенно ненавязчиво выполняет свою работу.

— И все же как вы узнали о запросах и, самое главное, откуда вы знаете о том, что я отказал?

— Среди чужих я многому научился, хотя далеко не все эти умения считаются однозначно нравственными в нашем обществе. Однако, прекрасно понимая, что выбранный мною способ получения нужной информации не самый корректный и вполне вероятно значительно ухудшит ваше мнение обо мне, как о личности, я все-таки решился воспользоваться им ради очевидной пользы делу, а самое главное, сознавая, что, возможно, именно это мое неприглядное поведение в конечном счете спасет моих соплеменников от опасных для жизни ошибок во время экспедиции к Семи Солнцам. — Эмиль достал из кармана универсальный браслет. — Эта вещь не моя, взял у одного знакомого вчера на пляже. Селена не в курсе, я сделал это тайком от нее. Всю сегодняшнюю ночь не спал, занимался доработкой этого инструмента до нужных кондиций. В общем, теперь я имею возможность считывать информацию с любого личного интерфейса на расстоянии при относительно небольшом отдалении от объекта.

— И вы рылись в моей личной переписке? — Врач был так поражен и расстроен, что даже вздохнул. — Не ожидал от вас такого поступка! Как вы могли?! И неужто вам совсем не стыдно? Беспардонный вы наглец!

— Стыдно. — Эмиль развел руками. — Клянусь, что уничтожу устройство, как только мы окончим наш разговор. Кроме того, я приношу вам свои искренние извинения и прошу прощения за содеянное. Я считывал только ту информацию, которая относилась непосредственно ко мне. Кстати, вам тоже должно быть неудобно за то, что вы не посчитали нужным поставить меня в известность о запросах и спросить моего согласия на их отклонение, тем самым толкнув меня на некрасивый путь овладения интересующими меня сведениями.

— Как ни странно, мне нечего вам возразить, — сказал врач, хмурясь. — Но ведь вы только недавно пришли в себя, и все эти «вызовы», связанные с вашей профессией и тем более с детализацией воспоминаний о пережитых неприятностях, могут повредить вашему здоровью, существенно подорвав стабилизировавшуюся на данный момент психику.

— И, тем не менее, я теперь в курсе событий и категорически настаиваю на сканировании. Экспедиция отправляется уже очень скоро. Время дорого. Надо разработать защиту, подготовить людей морально. В этом я могу и должен помочь.

— Может быть вы и в состав экспедиции запишитесь? — Врач покачал головой. — Теперь я вправе ожидать от вас любой эксцентрики!

— Отличная идея! Я и сам уже серьезно раздумывал над этим. — Эмиль шутливо подмигнул доктору. — Что меня теперь может остановить? Да ничего! Конечно же, я отправлюсь вместе с ними. Считайте, что это дело решенное.

— Боже милосердный! — взялся за голову врач. — Вы меня сразу так заморочили своей увлеченностью исторической литературой и так натурально изображали из себя спокойного и здравомыслящего человека, что я не заметил в вас самого, пожалуй, главного изъяна. Стыдитесь, молодой человек, вы, оказывается, болезненно неугомонный любитель острых ощущений! Все звездолетчики, которых я повидал на своем веку, в своем роде ненормальные люди, но вы — самый сумасшедший из всех! Неужто вам мало двух лет пренеприятнейших приключений?

— Не то чтобы мало, но и не досыта, — кивнул Эмиль, улыбнувшись. — Так что самое время начинать подготовку к новым приключениям.

— Вижу, вас никак не переубедить. — Врач хитро прищурился. — Но неужели вы желаете, чтобы все ваши мысли, чувства, промахи поведения, наконец, были выставлены на всеобщее обозрение? Или вы считаете себя совершенно безупречным даже в мыслях?

— Конечно же нет. Безупречных людей не бывает. Естественно, что я был подвержен разным эмоциям и мыслям, за которые мне порой бывало стыдновато и которые я не желал бы афишировать. Но дело в том, доктор, что я умею управлять воздействием сканера на мозг. Так что все мои личные секреты неизбежно останутся при мене, а уж текущие мысли сканер вообще не увидит.

— Неужели? И почему вы так в этом уверены?

— Поверьте, доктор. Эта особенность моего мозга является врожденной и в детстве доставила множество хлопот моим родителям. Барьер был совершенно непреодолим для любого сканирующего устройства, пока я сам не научился сознательно приоткрывать определенные участки этой завесы. Сканер покажет только то, что я посчитаю нужным открыть. Все субъективные ощущения я оставлю при себе, эксперты же получат только зрительную и слуховую информацию, так сказать, выемку объективных фактов. А со своими личными комментариями и выводами я познакомлю специалистов в устной форме уже после просмотра.

— Да вы, оказывается, уникальный феномен! — воскликнул врач. — Природная блокировка сканерной техники! Редчайший случай в медицинской практике!

— Вот только прошу, не надо громких эпитетов. Я еще ни разу не встречал людей без талантов. Еще с капитанской школы я знаком со множеством, как вы говорите, феноменов: один мой товарищ обладает феноменальной физической силой и выносливостью, другой — уникальный диагност технических средств передвижения, способный определить неисправность мельчайшего узла на расстоянии, не прикасаясь к объекту и даже не видя его, третий мой знакомый обладает потрясающими аналитическими способностями и энциклопедической памятью. Могу перечислять таланты моих друзей и сослуживцев далее.

— Ну, хорошо, хорошо! — Врач наконец-таки сдался. — Назначаю сканирование на завтрашнее утро. Природный экран — как любопытно!

— Вот и договорились. — Эмиль удовлетворенно улыбнулся.

Доктор встал из-за стола и прошелся по комнате туда и обратно.

— А вы, однако, знаете как поддеть, — сказал он. — Рады, что добились своего. Ну что ж, будь по-вашему. Но только не думайте, что так легко вырвались отсюда, и я дам добро на то, чтобы вы сию же секунду опрометью бросились в вашу сумасшедшую работу. Отдыха и лечения я не отменяю, и вам придется с этим смириться. От судьбы не уйдешь.

— Придется смириться, — повторил Эмиль последние слова. — От судьбы не уйдешь.

Он подошел к окну и помахал рукой. Селена стояла под смолистой молодой сосенкой. Она была босая, в пестром парео и ярко-розовом купальнике. Волосы ее были завязаны в плотный пучок на самой макушке. В одной руке она держала пляжную сумку, а в другой — волейбольный мяч.

Прошло еще две недели. Доктор еще вечером объявил, что Эмиль выписан, и он его больше не задерживает. Теперь все трое стояли у флаера и прощались.

— Вы навсегда останетесь для меня самым упрямым и беспринципным в средствах достижения целей человеком и к тому же странным типом, сочетающим в себе, казалось бы, совершенно не сочетаемые друг с другом любовь к наследию далекого прошлого и страсть к самым передовым технологическим новинкам и запредельным скоростям современности, — сказал врач и пожал руку Эмилю. — Я буду скучать без такого интересного собеседника.

— Я тоже буду скучать без наших обеденных разговоров. Такого тонкого знатока древней лингвистики я еще не встречал. — Эмиль слегка склонил голову.

— Вы, как обычно, льстите мне, — покачал головой доктор. — Похоже, что это уже вошло в привычку. Прощайте, милейший юноша, и будьте всегда здоровы.

— А вы, Селена, очаровательная спутница, преданная подруга, красивая и умная девушка, и просто мой чудесный ангел-хранитель. — Эмиль склонился перед ней и поцеловал руку.

— С моей стороны было бы глупой шуткой пожелать, чтобы вы возвратились у нам, — сказала Селена, слегка краснея. — Надеюсь, что мое общество было вам приятно.

— Конечно, приятно! — Эмиль улыбнулся ей. — И в волейбол мы с вами играли просто потрясающе! Мне будет очень не хватать вас.

— Я буду скучать. — Селена нежно улыбнулась в ответ. — Прощайте, мой галантный кавалер.

— Прощайте. Всего вам хорошего. — Эмиль сел во флаер, бросил прощальный взгляд на строения санатория и взмыл в безоблачное небо.

Экспедиция состояла из четырех звездолетов. Это были «Упрямец» и «Сакура» неразлучных друзей-капитанов Эдвина Юраса и Девиса Мияши, «Провидение» капитана Владислава Давыдова и «Удача» Эмилио Алекси, которую в разговорах именовали просто «Семеркой» из-за кормового знака в виде цифры «7» в равностороннем треугольнике. Все корабли были суперскоростными исследовательскими судами дальнего действия, вдобавок оснащенными усиленной внешней защитой.

Состав участников, учитывая обстановку в так называемой «Чернильной» туманности, был немногочисленным и включал в себя кроме капитанов и членов экипажей кораблей специалистов по межпланетным контактам, психологов, космоисториков и врачей.

Сначала начальником экспедиции по единодушному мнению решено было избрать Эмилио Алекси. Все без исключения специалисты, непосредственно связанные с подготовкой экспедиции, и, конечно же, ее члены не только знали его как отличного навигатора и смелого исследователя, но и искренне считали, что лучшего командира просто не сыскать. Ведь, несмотря на свою молодость, капитан Алекси уже имел достаточно командного опыта и не раз и не два участвовал в исследовательских экспедициях далеко за пределы Содружества, к тому же он являлся человеком незаурядных умственных способностей, органично сочетавшихся с целеустремленностью и настойчивостью. Конечно же, добавляло авторитета еще и то, что он был знаком с тем миром, куда они собирались нанести визит, не чисто теоретически и понаслышке, а уже побывал там и видел все своими глазами, и, следовательно, лучше всех своих товарищей оценивал ситуацию. Но, ко всеобщему удивлению, капитан «Семерки» сразу же категорически отказался от «верховной» должности прямо на общем собрании экспедиции, а на вопрос Девиса Мияши о причинах его неуместной скромности ответил: