Галина Тюрина – Тоже люди (страница 38)

Наконец Старый Лео дотянулся до кнопки выключателя и стереоизображение погасло. Кошечка вырвалась из цепких объятий отца и, вылетев из переговорной, пронеслась в свою комнату. Там она заперлась и, упав на постель, дала полную волю эмоциям, громко разрыдавшись и не обращая внимание на стук и увещевания отца за дверью. Она знала, что полицейский катер взлетит тут же, как только «Счастливая звезда» уйдет с орбиты и тут же передаст сигнал тревоги. Правда, у Эмиля пока что было время скрыться, но мало, просто чудовищно мало! Кроме того, на «Счастливой звезде» есть атомные пушки, но вступать в бой с подавляюще превосходящими силами противника на отлично вооруженных пограничных крейсерах было бы просто идиотизмом. Конечно, можно было петлять, прячась «в тени» и «убирая» мешающие корабли из засады. Но и тут тоже было так же мало шансов, как у кролика в клетке с волками, тем более что землянин вряд ли сделает хоть один выстрел. Он ведь, по его же словам, никогда не имел дела с атомными орудиями. Да, если бы и разобрался в управлении ими, то все равно не стал бы стрелять по людям, по кораблям с людьми. Он ведь никак не может осознать, что врагов надо убивать, иначе они сами не замедлят убить тебя! Для него жизнь любого индивида, пусть даже отъявленного мерзавца, — неприкосновенная и абсолютная ценность, не подлежащая уничтожению, но вряд ли его преследователи придерживаются тех же гуманных идей. Ах, если бы он не был так наивен! Ведь его быстроте и специальным навыкам можно было только позавидовать! Помнится, «Звездный волк» для него был что аттракционный симулятор, с готовностью подчинявшийся любому мановению его пальцев. Недаром сэр Рич так внутренне бесился, глядя, как землянин играючи навигаторствует, безраздельно и единолично владея тем, чем Рич мог управлять только с чьей-то помощью. И в компьютерных играх землянин никогда не проигрывал, даже в «Звездных войнах», где Кошечка сразу же срезалась на начальном уровне, он легко и неизменно доходил до «призовой». Вот только смысла таких игр он решительно не желал воспринимать и все время удивлялся, зачем программистам понадобилось выставлять как препятствия космические корабли с явно психически нездоровым экипажем, палящим по всем почем зря. «Глупо, жестоко и вообще не по-человечески!» — заявлял он по окончании игры, и Кошечке не удавалось его переубедить. А ведь он с таким же успехом мог бы сейчас «играть» с настоящими, а не виртуальными противниками. Конечно, это было бы несколько труднее, но мог бы! А может быть, уже начал? Может быть, он уже вступил в схватку, забыв о своих гуманных принципах? Но не ей было его осуждать за это. Даже если он и вел бой, то перевес в нем был явно не в его пользу.

С тех пор как случился инцидент на С-28, Совет Земли призвал необходимым усиленное патрулирование автоматов на всем протяжении границы «черного квадрата», со стороны которого явился агрессивный и глухой чужак. Но вот уже почти два года прошло с тех пор, и ни одного сколько-нибудь примечательного объекта не появлялось в этих пустынных местах.

…Неизвестный корабль был обнаружен автоматами у границ сразу же, как только «вынырнул» из «переходной» затемненной зоны. Когда к нему приблизились, то не сразу поняли, что это звездолет. Однако, когда объект был классифицирован, сомнений не осталось — это был космический корабль, не поддающийся опознанию: неизвестной модели, нигде не зафиксированный и вообще не числящийся в каталогах Содружества, в том числе среди погибших и пропавших без вести в обозримом прошлом. Датчики сообщили, что двигатели холодны и, вероятнее всего, неизвестный звездолет необитаем. Дальнейшее исследование не решились доверить автоматам. Спасательная команда вылетела на кораблях «Упрямец» и «Сакура», возглавляемых капитанами-исследователями Эдвином Юрасом и Девисом Мияшей.

Неопознанный корабль оказался загерметизированным, ближние исследования также показали, что в нем сохранена среда, пригодная для человека. На этот раз исследователи были предельно осторожны и, включив «щиты», передали опознавательный сигнал и запрос цели присутствия, хотя почти никто не верил, что на корабле есть кто-то живой. «Пришелец» молчал, но земляне не торопились и упрямо передавали сигналы снова и снова. «Противостояние» продолжалось довольно долго, и капитаны совсем было приготовились отдать приказы о высадке, но тут гробовое молчание вдруг потревожило еле заметное колебание эфира. Земляне бросились к своим приемникам, пытаясь настроить проявившееся изображение. Оно было очень слабым, почти плоскостным и туманным, однако достаточным, чтобы убедиться, что это не помехи. Люди удивленно переглядывались, многие узнавали человека на стереопроэкции, но не верили своим глазам. Всем казалось, что видение сейчас растворится, исчезнет как мираж в пустыне.

Первым «очнулся» капитан «Упрямца».

— Капитан Эмилио Алекси? Какая неожиданная встреча, — сказал он.

Человек на стереоизображении печально и несколько странно улыбнулся. Лицо его было бледно до совершеннейшей бескровности, под глазами темнели круги:

— Да. Капитан Эмилио Алекси к вашим услугам. А передо мною капитаны Эдвин Юрас и Девис Мияша, отличные исследователи и давние друзья. Если, конечно, это не бред, возникший в мозгу человека, сошедшего с ума.

Тут вступил в разговор Мияша:

— Эмиль! Ты жив! Какое счастье!

— По-моему, еще жив. Во всяком случае, только живой мозг может создавать такие отчетливые фантомы.

— Фантомы? Мы тоже сначала не поверили своим глазам! Такое плохое изображение, что мы было подумали, что это всего лишь какие-нибудь «отголоски Вселенной»! — Мияша прищурился.

— Ничего странного в этом нет. Энергия корабля на нуле. Двигатели звездолета давно остыли. Жилая среда в отсеках поддерживается только за счет световых ловушек, кустарно сооруженных из подручных материалов. Температура здесь сильно понижена, гравитация на данный момент составляет лишь половину нормы. Хорошо, хоть фильтры воздуха в приличном состоянии… Я здесь один, и, по-моему, разум меня покидает… — Эмиль медленно, как во сне, сложил руки на груди и закрыл глаза. — Последнее время, а именно с того момента, как система внешнего наблюдения полностью «ослепла», меня часто посещают фантомы и миражи. Я понимаю, зачем они приходят. Они — выражение моей веры в лучший исход. Мне нельзя сдаваться, пока есть хотя бы тень надежды…

— Эмилио! Очнись! — Юрас схватился за подлокотники капитанского кресла и почти прокричал: — Это не мираж! Это по-настоящему мы! Я, Эдвин Юрас на «Упрямце», и мой друг — Девис Мияша на «Сакуре». С нами группа спасателей…

— Эдвин, не надо. — Это был голос Мияши. — Похоже, что он использует какую-то свою методику ухода от реальности для временной консервации рассудка. Судя по всему, корабль дрейфует по космосу вслепую уже несколько месяцев.

Юрас промолчал, он уже понял, что поступил необдуманно.

— Эмилио Алекси. Вы слышите меня? — Теперь Мияша обращался к Эмилю, но при этом его тон стал спокойным и ровным. — Ничего не предпринимайте и оставайтесь на месте. Пожалуйста, оставайтесь на месте и ждите. Помощь идет.

— Эмиль, обещай, что будешь ждать. Мы сами сейчас до тебя доберемся. Ты только без резких движений и спокойно! — тихо вторил Мияше Юрас.

Капитан Алекси не отвечал. Он сидел по-прежнему неподвижно, со скрещенными на груди руками.

Связь стала стремительно портиться. Вероятно, последние капли энергии, которыми питалось стерео, иссякали.

…Спасатели высадились одновременно и с «Упрямца», и с «Сакуры». Два друга-капитана вошли в мертвый корабль бок о бок.

Эмиль открыл глаза, слегка приподнял голову и пошевелил руками. Это ему легко удалось. Тогда он огляделся.

Помещение было оформлено в старинном стиле: стены из лакированной сосновой доски, кружева резьбы на потолке. Он лежал на удобной кровати, накрытый по пояс тонкой простыней. Постельное белье пестрело фольклорной вышивкой. В комнате было прохладно и ощущалась приятная свежесть, настоянная на свежей хвое.

Эмиль отбросил простыню и вскочил. Босые ступни ощутили приятную мягкость домотканого половика. На противоположной стороне от кровати было окно, перед окном — стол и пара стульев из солнечной карельской березы. На столе красовались ваза из прозрачного янтаря, а в ней небольшая ветка сосны с маленькими красноватыми шишечками. Еще там была глубокая тарелка из того же солнечного камня, наполненная какими-то иссиня-черными ягодами.

Эмиль сделал несколько шагов и коснулся ветки. Она была колючая и пахла лесом. Она была настоящая. Тогда Эмиль взял из тарелки одну ягодку и положил в рот. Черника, это была обыкновенная черника, какая растет в сосновом лесу.

Он подошел к окну. Фрамуга, поддаваясь мысленному приказу, распахнулась, и в комнату ворвался соленый ветер и шум прибоя. Дом стоял прямо в поросших сосняком дюнах.

«Я на Земле. И это, по-моему, Рижское взморье, — подумал Эмиль. — И это не мираж. Может быть, я все-таки сплю и мне сниться сон?»

Он ущипнул себя. Стало больно, и это вроде бы доказывало, что сон здесь не при чем.

— Я действительно на Земле! Хотя в это трудно поверить. — На душе стало вмиг светло, настороженность сменилась мгновенной радостью возрождения, и он засмеялся, воздевая руки, и закричал: — Но я верю! Верю! Я поверил! Я дома!