Галина Тюрина – Тоже люди (страница 32)

…Прошла уже бездна времени, а флаер продолжал безрезультатно бороздить однообразное пространство. Старой базы не было и в помине. Кошечка все чаще поглядывала на землянина. Тот тоже нервничал, но прекрасно держал себя в руках. Наконец, девушка не выдержала:

— Поворачиваем. Энергии хватит еле-еле добраться до ближайшего пригодного для существования живого существа места. Скорее всего, я тешила нас обоих пустой надеждой на лучшее, а база давно погребена под ртутью какого-нибудь из этих бесконечных озер. Нам лучше вернуться в холмы…

— Что ж, придется… — грустно согласился Эмиль и вдруг воскликнул, чуть ли не подскочив на сиденье: — Смотрите туда!

Кошечка во все глаза уставилась туда, куда показывал землянин, но ничего обнадеживающего не рассмотрела.

— Там что-то блестит! — Эмиль легким движением левой подправил курс и нацеливая машину на какой-то только ему видимый ориентир.

— Ну и что? Просто солнце отражается в очередном ртутном озере, — вздохнула Кошечка. — Обыкновенный блик, только и всего.

— Да нет же! Солнце сзади. И дорожка бликов от заходящего светила тоже сзади. А там — темное небо и что-то сверкает как маяк. — Тут он, не дожидаясь ее решения или хотя бы согласия, врубил полную скорость.

Впрочем, Кошечка и не думала возражать. Апатия уже одолела ее, и она практически смирилась с мыслью, что, в сущности, для нее уже все кончено.

Солнце стремительно заходило. Но прежде чем последние лучи погасли, беглецы увидели остров и полуразрушенные строения на нем.

Кошечка обняла Эмиля и заплакала, повторяя:

— Мы нашли! Мы добрались!

Землянин посадил флаер на подходящей площадке, и они вместе вышли из машины. Было темно, и только яркие звезды освещали кажущиеся призрачными стены, провалившиеся крыши и «ребра» опустевших в незапамятные времена ангаров.

— Нужно найти какое-нибудь убежище, — сказал Эмиль. — Верните мне, пожалуйста, фонарь.

Кошечка достала из кармана фонарик и отдала ему.

— Я посмотрю, где можно переночевать, а вы не уходите от машины. — Землянин сделал свет фонаря ярче и направился было к ближайшему строению.

— Эмиль! — вдруг крикнула Кошечка. — Постой! Я…

— Что случилось? — Он обернулся, голос его звучал ласково и успокоительно.

— Ничего. Просто холодно.

— А вы сядьте на заднее сиденье. Там есть плед. И считайте до шестисот. Я скоро вернусь.

Кошечка забралась обратно во флаер, нащупала плед и, завернувшись в него, стала смотреть на удаляющееся пятно света от фонарика. Когда его быстро слабеющий отблеск совсем растворился в темноте, она легла на сиденье и, закрыв глаза, начала считать. Дойдя примерно до двухсот, она погрузилась в тревожный сон.

Проснулась девушка, когда уже наступил день. Голова и грудь горели. Рукам и ногам было холодно.

Кошечка осмотрелась. Она лежала на кровати, завернутая во все тот же плед. Под головой у нее была флаерная подушка. В маленькие проржавевшие окошки с треснутым стеклом светило солнце.

Помещение, в котором она находилась, сохранилось очень хорошо. Вся немудреная мебель и отделка, слава Богу, была из долговечной пластмассы и практически неокисляющихся сплавов.

Открылась дверь, и вошел Эмиль:

— С добрым утром, леди. — Он улыбнулся и слегка склонил голову. — Мне очень жаль, что пока не могу подать вам воды для умывания. Ее у нас пока маловато — нужно беречь для питья.

— Не вижу ничего доброго в этом утре. Ведь есть нам тоже нечего.

— Почему же? — возразил Эмиль и вытряхнул из кармана горсть универсальных пищевых таблеток. — Нам хватит минимум на неделю. А производство питьевой воды я налажу, собрав конденсатор: всяких железок тут полным-полно…

— Ты — молодец. И как ты догадался захватить таблетки в этой суматохе?

— Просто на всякий случай положил в карман, когда решил вас разыскать. — Эмиль подал Кошечке одну таблетку и флаерную фляжку с водой, чтобы она могла запить, а остальные сунул в ящичек тумбочки.

Кошечка проглотила таблетку и встала с кровати.

— Где это мы? — спросила она.

— Вы заснули в машине. Я не стал вас будить, просто перенес сюда. Это здание — явно бывший жилой корпус. Эта комната сохранилась лучше всего.

Тут Кошечка неожиданно вспомнила о пистолете и сунула руку в карман. Оружия не было, осталась только горсть патронов.

«Он обезоружил меня, пока я спала! — промелькнуло в мозгу, и она вся разом похолодела от этой мысли. — Теперь я в полной его власти! С острова некуда деться… Флаер! Но где он? Да и вряд ли энергии хватит, чтобы вернуться хотя бы к отшельничьему домику».

Она заставила себя беззаботно улыбнуться Эмилю и выскочила в полуразрушенный коридор. Входные двери и часть крыши коридора были сняты. В отверстия пробивались солнечные лучи. Кошечка вылезла в пролом в стене и огляделась: перед ней предстали развалины старинной базы. Когда-то здесь были шахты-причалы для грузовых кораблей, площадки и ангары для катеров. Именно здесь поначалу располагался терминал Джорджии, именно с этого места началось ее освоение. Некоторые постройки теперь казались странными и непонятными.

Сзади тихо подошел землянин и встал рядом:

— Знаете, что послужило нам маяком вчера? — Он показал на глянцево-черную, ажурную до полупрозрачности, высокую постройку. — Это солнечные батареи. Я читал о них в истории звездоплавания. Они использовались для преобразования солнечного света в электроэнергию и думаю, они пригодятся. Попробую приспособить их для наших насущных нужд.

— Это было бы здорово, — сказала Кошечка, ее голос почему-то прозвучал совсем глухо и под конец совсем сорвался и охрип. — Я ведь тоже тебе пригожусь?

Эмиль внимательно посмотрел на нее. Потом коснулся ладонью ее лба. Выражение его лица стало тревожным.

— Вы заболели. У вас жар, — сказал он.

— Нет, нет… — прошептала она. — Я здорова… Я буду послушной… Я стану делать все, что ты прикажешь… Ведь ты не захочешь избавиться от меня?

Тут ноги ее подкосились, и она упала на колени, заплакав от бессилия.

Эмиль наклонился и взял ее на руки. Она обняла его, как когда-то обнимала сэра Рича, и даже попыталась целовать, но ей не хватало сил.

Землянин внес девушку обратно в комнату и бережно положил на кровать.

— Почему ты не идешь ко мне? — Кошечка попыталась притянуть его руку к своей груди. — Тебе понравится… Я буду очень стараться.

— Вам сейчас нужно полежать и отдохнуть, может быть, получится уснуть. К сожалению, никаких медикаментов у нас нет. Но я поищу в других помещениях. Может быть, что-нибудь подходящее осталось еще с тех времен…

Он прикрыл ее пледом и положил свою ладонь ей на лоб. Его рука казалась холодной, почти как лед, она приятно гасила болезненный жар в голове. Девушка прекратила попытки соблазнения, покорно закрыла глаза и постаралась запретить себе думать о плохом.

Очнувшись, она сразу увидела перед собой землянина. Он сидел рядом и отжимал тряпочку в тарелке. Пахло спиртом.

Он положил ей на лоб холодный лоскуток. Приятные прохладные капли скатились по вискам.

— Эмиль…Ты меня лечишь… — пошептала Кошечка.

— Медицинских препаратов я, к сожалению, не нашел. Зато наткнулся на спирт высокой очистки. — Землянин кивнул головой, еле заметно улыбаясь. — И оказалось, что это именно то снадобье, которое вам помогло.

— Сколько я так провалялась? — спросила девушка. — Неужели ты поил меня спиртом?

— Вы лежали без памяти почти сутки. У вас явно была высокая температура. Наверное, простудились в подвале. Вас бил озноб, вы бредили… Когда я обнаружил спирт, то растер вас им. После этого жар спал, и вы, наконец-таки, очнулись.

— Разве растирание помогает? — Кошечка слабо улыбнулась. — Я-то думала, что нужно пить.

— Помогает, и гораздо лучше, чем при приеме вовнутрь. Я читал в древних манускриптах, что в те времена, когда не было изобретено еще никаких жаропонижающих лекарств, заболевших простудой для исцеления растирали чем-нибудь спиртосодержащим.

— Я и не представляла, что так лечили древние люди.

— Честно говоря, этот способ самый простой. — Эмиль улыбнулся и даже слегка покраснел. — В этих же источниках было в подробностях описано немало всяческой затейливой экзотики.

— Значит, ты всерьез историей увлекался? Расскажи о себе, ну пожалуйста! — Кошечка дотянулась до его руки и ухватилась за ладонь.

— Ну да. По правде, я просто обожаю всякую допотопную рухлядь. Мне нравятся старинные вещи, а за возможность покопаться в старинных книгах я бы отдал все что угодно… Если бы я не стал капитаном-исследователем, то, наверное, был бы историком древности, как мои родители. Ева искренне считала меня совершенно неисправимым ископаемым, появившимся в современности по какой-то странной прихоти природы…

— Это та женщина, изображение которой было в хрустальном шарике? — робко спросила Кошечка.

— Да.

— Она ждет тебя на Земле?

— Нет. — Эмиль на секунду зажмурился и грустно вздохнул.

— Я больше никогда не буду спрашивать о ней, — поспешно сказала Кошечка и умоляюще глянула на землянина.

— Вам нужно поддержать силы. — Эмиль осторожно высвободил ладонь из ее руки, достал из ящичка пищевую таблетку, отвинтил колпачок с фляги, и подал девушке. — Ешьте и, главное, пейте побольше. Все под рукой. И постарайтесь уснуть. Чем больше вы сейчас просто спите, тем быстрее выздоравливаете. А я пока пойду.