Галина Тюрина – Тоже люди (страница 14)

Кошечка снова ужинала с отцом в родной гостиной. На столе помимо традиционных галет с витаминным повидлом и чая были чудесные шоколадные конфеты (от Толстого Джека) и одно нарезанное тонкими ломтиками, просто волшебно пахнущее яблоко.

Старый Лео как-то неудачно отхлебнул глоток чаю и закашлялся. Кошечка даже аккуратно постучала ему по спине, подумав поначалу, что он просто подавился, но кашель не думал утихать. Лео достал трясущейся рукой платок из кармана и, прижав его к губам, долго ждал, пока кончится приступ, а потом сказал, успокаивая испуганную Кошечку:

— Ничего, дочка, просто стар я стал, вот хвори и привязываются. Угораздило же так подавиться, что до сих пор в горле першит.

Лицо его стало бледным, и Кошечка поняла, что болезнь, которая так сильно распространена среди людей на руднике, прогрессирует и у ее отца.

— Ты часто бываешь на руднике? — в тревоге спросила Кошечка.

— Нет, дочка. Почти совсем шахту не посещаю. Месяцами носа там не показываю. Только иногда проверяю, что там делается, ну и отчетность просматриваю.

Кошечка сразу же поняла по виноватому тону, что отец пытается солгать для ее успокоения.

Они пожелали друг другу спокойной ночи, и девушка удалилась в свою спальню. Легла в постель и вдруг разрыдалась. Какая-то необъяснимая тоска захлестнула, как приливная волна. Последнее время с ней это стало происходить особенно часто. Может быть, она скучала по Ричарду? Пожалуй, нет. Рич был тут почти совсем ни причем. Скорее эта беспокойная тоскливость образовалась на месте утраченных «розовых очков». Она, сама того не замечая, вдруг посмотрела на свою жизнь серьезно и по-взрослому, и увиденное обескуражило и потрясло ее. Сейчас ей не хватало кого-нибудь совсем постороннего и малознакомого, чтобы он мимоходом ободрил ее, просто поболтал с ней о чем-нибудь интересном. Сейчас она, как никогда, нуждалась в человеке, который бы открыто и честно посмотрел в ее глаза, и тем как бы невзначай помог выбраться из этой пропасти скуки и разочарования.

Утром она спросила у Старого Лео:

— Пап, помнишь, когда я сошла со «Звездного волка», со мной еще был пленный землянин. Ты, случаем, его не ликвидировал?

Лео на минуту задумался:

— Дай-ка сообразить. Нет. Сразу-то приказа к расстрелу я не дал, а когда ты уехала, вспомнил о нем, да подумал: вернешься — вдруг будешь жалеть? Он ведь, кажется, тебе чем-то приглянулся… Я отправил его на рудник. Он ведь здоровый детина. Значит, коли надсмотрщики не прибили и обвалом не накрыло, то точно живой.

— Знаешь, пожалуй, я наведаюсь на рудник. — Кошечка старалась казаться как можно более равнодушной.

— И зачем это тебе? — Лео даже слегка удивился.

— Интересно посмотреть, что там делается. Я ведь тоже хозяйка Джорджии?

— Конечно. — Старый Лео поцеловал дочь в лоб. — Хозяйка всего, что тут есть. Только, ради Бога, не лазь в саму шахту. Там грязно и пыльно.

— Что ты, папочка! Я только гляну с гребня и назад.

И она пошла собираться, и все ее мысли почему-то были исключительно о пленном чужаке.

Кошечка надела скромненький бирюзовый комби и такую же шляпку. Потом долго рылась в кладовке и наконец нашла маленький бинокль на шнурке.

— Ни в коем случае не спускайся в штольни. Смотри только с отвала, — еще раз посоветовал ей Старый Лео. — А то запачкаешься и надышишься черти чем. Потом будет болеть голова.

— Я все сделаю так, как ты говоришь, — весело сказала девушка. — Ты самый заботливый папочка в мире!

Она села во флаер и тронула водителя-охранника за плечо. Тот дал малую скорость, и флаер, весь дрожа, как в лихорадке, поднялся и двинулся в сторону рудника. Кошечка обернулась и помахала отцу рукой. Она продолжала смотреть в сторону удаляющейся усадьбы, пока та не скрылась за холмом.

Рудник возник как-то вдруг. Флаер вскарабкался «на горку» над очередным горбом холма, похожего на огромный бархан, и Кошечка увидела ямину шахты, огороженную рядами «колючки» и с «вышками» по углам, грузовые платформы и, как будто жавшиеся друг к другу в испуге, покосившиеся и заплатанные бараки немного в стороне.

Флаер снизился и приземлился на пологом возвышении из шлака. Девушка тут же поднесла к глазам бинокль и стала рассматривать людей, копошащихся у дыр спуска. Сгорбленные грязные невольники вручную выкатывали и опрокидывали в контейнеры скрипучие вагонетки, (а из крайних узких «дыр» вообще просто таскали руду в корзинах на спине) и опять скрывались в темных отверстиях. На противоположном отвале за подобием стола под навесом, неряшливо сколоченным из остатков пластиковых контейнеров, расположилась кучка надсмотрщиков — видно, они там систематически перекуривали. При появлении хозяйского флаера солдаты тут же бросили картишки и затушили бычки, разбежались по постам и стали усердно понукать и даже «взбадривать» резиновыми плетками наиболее медлительных невольников.

Кошечка стала пристально всматриваться в лица рабов, снующих с корзинами и занятых вагонетками. Однако транспортировкой руды наверх, видимо, занималась определенная «бригада», и через некоторое время лица (и номера на робах) стали повторяться. Землянин же среди них так и не появился.

— Слушай, а мой отец покупал рабов для рудника в ближайшие три месяца?

— Нет. Работорговцы вообще что-то давно не наведывались, — ответил солдат.

— Значит, номер чужака один из последних, — предположила Кошечка и тут же приказала водителю: — Вниз. К выходам из штолен.

— Но хозяин… — попытался было возразить охранник.

— Делай, что я говорю, и не смей проболтаться Старому Лео, — оборвала его Кошечка.

Флаер опустился на площадке около рудника. Надсмотрщики вытянулись во фрунт и поприветствовали прибывшую хозяйку нестройным «Здравия желаем». Кошечка вылезла из машины и картинно улыбнулась:

— Приветик, ребята. Кто тут у вас старший?

Вперед выступил мужчина с плетью и короткоствольным бластером, неопрятный, лысоватый и дряблый. На вид ему было никак не менее шестидесяти лет, но Кошечка знала, что он гораздо моложе, а видимое состояние — прямое следствие тлетворного влияния отравляющих паров рудника. Кошечка поманила его пальцем и кокетливо взглянула в глаза исподлобья:

— Давненько тут служишь?

— Десятый год, — отрапортовал наемник.

— Ты сейчас пойдешь в штольни и выведешь сюда последние пять номеров, — вкрадчиво произнесла Кошечка. — Сделаешь быстро — заработаешь мою благодарность.

Я не могу этого сделать, леди. Эти рабы прикованы в штольнях, а ключами ведает инженер смены. — Лицо стражника омрачилось.

— Ну, тогда позови мне того, кто с ключами, — так же «благосклонно» промурлыкала девушка и, заметив, что глаза наемника жирно заблестели, подумала, что, пожалуй, не следует с ним переигрывать.

Ждать пришлось всего несколько минут. Пресловутый инженер невольничьей смены вместе с давешним посыльным появились из ближайшего барака. При нем была объемистая сумка с номерными брелками.

— Мне нужно, чтобы сюда были выведены невольники последних номеров, — без предисловий повелительно начала Кошечка… и осеклась, потому что вдруг засомневалась: «А если земляшке присвоили не последний, а просто свободный номер?» Тогда она подумала с полминуты и продолжила: — Нет, не так. Будет гораздо лучше, если вы проводите меня в шахту и покажете рабов, которые появились на руднике последними.

— Но хозяин говорил, чтобы вы не спускались в шахту, — попытался было опять встрять водитель.

— Заткнись. Не твоего ума дело, куда собирается хозяйка. А проболтаешься моему папаше — сильно пожалеешь, — огрызнулась девушка и решительно направилась к входу в шахту, напяливая услужливо поданную каску прямо поверх шляпки.

В штольнях, где шла добыча, было темно и душно как в гробу. Кошечкин слух «окунулся» в какофонию звуков, издаваемых кирками, ломами и осыпающейся породой. Все это отдавалось причудливым эхом в извилистых коридорах, а еще временами слышалось какое-то звяканье, скрип, невнятная ругань и надрывный кашель. Фонари под сводом, казалось, совсем не горели, так как жадная порода поглощала свет. Поэтому, хотя рудокопов, судя по всему, в непосредственной близости было множество, Кошечка никого толком не могла разглядеть. Только смутные силуэты, шевелящиеся во тьме.

Начальник смены, усердно считавший ответвления, наконец остановился и указал на один из тупиков:

— Здесь работает номер 596. Самый «свеженький». Позже него никого не прибывало. — И осветил фонарем человека, долбящего киркой стену с жилой из руды.

Кошечка с трудом узнала землянина: такой же грязный и сгорбленный, в сильно обтрепанной робе, прикованный цепью за ногу, как и все остальные невольные «участники» процесса добычи.

Пленный распрямился и замер, часто моргая отвыкшими от света глазами.

Кошечка приблизилась к нему и насмешливо спросила:

— Почему же ты не здороваешься со мной так, как у вас принято? Не узнал? Или работа здесь заставила тебя забыть о манерах и вежливости?

Землянин тихо, но со спокойным достоинством и расстановкой ответил:

— Приветствую вас, леди Лилия, и сразу же прошу прощения за допущенную бестактность. Однако мне подумалось, что в данной ситуации подобная церемония была бы неуместна.

— Почему же?

— Видите ли, скорее всего, вам было бы противно прикосновение чего-то грязного. Поверьте, леди, мне и самому такое состояние крайне неприятно.