Галина Тимохова – В темном-темном городе (страница 2)
Вечер с предками был шумным, сытым и пьяным. Спать я ушёл далеко за полночь, и стоило коснуться подушки головой, как провалился в мертвецкий сон. Но летняя ночь в старом доме без кондиционера сделала своё дело быстро – буквально через пару часов я проснулся, истекая потом. Не спасало ни открытое окно, ни старенький дребезжащий вентилятор. Я не мог уснуть, смотрел в потолок, зачем-то вспоминая последний разговор с бывшей женой и её фразу: «Да кому ты будешь нужен, старый, толстый, скучный?». Я долго крутился на скрипучей железной кровати, прежде чем, психанув, взял пачку сигарет и в одних трусах вышёл на улицу. Ночь была светлой, звёздной и безмятежной вопреки моим мыслям. Я привалился спиной к шершавой стене дома и закурил.
– Витя, соседушка мой. А ты изменился! Какой красивый стал, а! – раздался женский голос, будто отовсюду.
Я огляделся. Двор, улица – были пусты.
«Пьяный глюк с жары.» – решил про себя и снова затянулся.
– Витька-а-а… – заунывно пронеслось возле уха. – Ты меня не видишь? А я тебя вижу!
–Да чтоб тебя! – выругался я и снова огляделся. Пусто вокруг!
– Да в колодце я, дурачо-о-ок! – пропело нечто извне.
Вот теперь мне по настоящему стало жарко, и я несмело посмотрел в поле. Железная крышка была сорвана и валялась на сухой траве. Из колодца, оперевшись на ладони, за мной наблюдала обнажённая девушка. Самая красивая из всех, кого я когда-либо видел. Её белая кожа купалась в мерцании луны, полная блестящая грудь манко покачивалась, а длинные чёрные волосы прилипали к пышным бёдрам, опутанным тиной. От одного взгляда на неё в паху всё сладко заныло. Я понимал, что нужно бежать, но вместо этого, отшвырнув сигарету, быстрым шагом направился к полю.
«Ты же помнишь детские байки, идиот!» – шептал внутренний голос. Но другой, более древний голос выл от одиночества, а девушка улыбалась мне так, как не улыбалась ни одна живая женщина.
– А я ждала, когда ты приедешь, Витя. Каждый день ждала. – пропела она, склонив голову на бок.
Её глаза – чёрные бусины без белков, пристально следили за каждым моим шагом и горели потусторонним огнём, в котором хотелось исчезнуть и забыться.
– Ты кто такая? – я подмигнул ей, почти срываясь на бег.
Девушка молча улыбнулась, откинувшись спиной на бортик колодца, и обвела кончиками пальцев свои затвердевшие соски. Это зрелище ударило в мозг, лишив меня остатков последнего разума. Одна цель маячила в сознании – скорее добраться и прикоснуться к ней. Оставалось пару метров, я уже протянул руку, почти ощутил её кожу, но девушка, хихикая, скрылась в колодце – мне достался только тихий всплеск. Я схватился за бортик, перевесился и заглянул внутрь. Там, среди чёрной воды, она улыбалась, опутанная травой и цветущими кувшинками. Смотрела мне в глаза и без стыда ласкала своё великолепное тело.
– Ну же, иди ко мне! Я так хочу принять тебя. – она сладко простонала, и я залез на бортик, встал на колени, очарованный зрелищем. Мой член в трусах буквально взрывался от напряжения, и русалка это видела.
– Витя, не томи, спускайся. – она раскинула ноги, демонстрируя себя в мельчайших подробностях, и от этого жеста у меня перехватило дыхание. – Я не такая, как твоя бывшая. Я не брошу. Буду любить тебя сотни веков, и даже смерть не разлучит нас.
Последняя фраза сработала, как отрезвляющая пощечина. Боже, я на полном серьезе стою на краю колодца и собираюсь нырять к призрачной девке! Я отшатнулся, упал на сухую землю и попятился назад, не спуская глаз с колодца. Сначала оттуда показались чёрные, сморщенные ступни. Затем икры, бёдра – ноги потянулись к небу, от них отваливалась кожа и плоть. Будто девушка выходит из колодца вниз головой и она уже не так прекрасна, как раньше. Я продолжал пятиться, наблюдая, как она полностью выбирается и встаёт на край колодца, на руки. Лицо было скрыто мокрыми чёрными волосами, они стекали по каменной кладке и падали на землю, кое-где вместе с кусками кожи.
– Витька-а-а… – снова пропело создание.
– Иди на хуй! – прошептал я в ответ.
– Витька, а, Витька! – мурлыкала нечисть.
Её голова дёрнулась вверх, часть волос обвалилась вместе со скальпом, обнажив лицо – сморщенное, гниющее и перекошенное. Сущность уродливо улыбнулась и провела чёрным языком по мелким зубам, каждый из которых, казалось, был остро заточен напильником.
– Иди сюда, красавчик, я тебе отсосу! – прохрипела тварь, чёрный язык вывалился из пасти и потянулся мне навстречу, как бесконечная чёрная лента.
Я заорал, что было сил, и бегом бросился к дому. За спиной послышался влажный чавкающий звук. Лихорадочно огляделся – нечисть так и стояла вверх тормашками, на руках, на краешке колодца, посверкивая чёрными глазищами, а её язык полз по земле, извиваясь, догоняя, и старался поставить подножку. Когда я почти добежал до калитки, он обвился вокруг моей лодыжки, повалил на землю и, опутав по рукам и ногам, проник в рот. Это был омерзительный вкус – тины, рвоты, гниения и собственного бессилия.
В этот момент я и проснулся с криком. За окном брезжил рассвет, петухи заливисто кричали, и я шумно выдохнул, стирая со лба пот. Постель была мокрой насквозь, даже стёкла с зеркалами запотели. Подскочив, я быстро закрыл окно и задвинул тюль, бросив затравленный взгляд на злополучный колодец. Он одиноко стоял посреди поля, закрытый железной крышкой с заваренным замком.
«Фух, сука, приснится же!» – выругался про себя, рухнул на кровать и закрыл глаза. Сон исчез, а вот тошнотворный вкус на языке – нет.
– Доброе утро, Витенька! – пропел женский голос прямо над лицом.
Я не хотел открывать глаза, но пришлось. Верхом на мне сидела девушка – как будто живая, кареглазая, стройная, длинноногая и пышногрудая, в одной моей рубашке, которая была не застёгнута. Длинные чёрные волосы струились по белому телу, касались моей груди, пока она склонялась.
– Вот мы и вместе, Витенька! – прошептала девушка, улыбаясь, и накрыла мои губы своими, влажными и прохладными.
Я будто окаменел – пытался вырваться, пытался ответить, но рот раскрылся, как у рыбы, и из него вырвался булькающий звук, похожий на плеск воды. Мара была уже не снаружи, она была внутри – перебирала рёбра и сжимала сердце острой, когтистой лапой.
Элен Корш. Деревенский переполох
Было это давно. Когда мне, брату Витьке и сестре Таньке было по двенадцать лет. Мы как всегда проводили лето в деревне у бабушки, нежась в тени молодого раскидистого орешника. Вечерами мы сидели на нашей лавочке, общаясь с местной детворой. Сосед Ленька приносил свою новую гитару и пытался что-то наигрывать, используя выученные три аккорда. Он гордо на всех смотрел, вероятно чувствуя себя великим музыкантом, извлекая из гитары ломанные звуки. А позже, когда на небе загорались звезды и темнота ночи полностью окутывала нас, завороженно смотрели, как комбайны возвращались со сбора. Огромные красные корабли полей медленно ехали по дороге в сторону механизации, мерцая разноцветными огнями. Это было беззаботное время.
И вот, в один из таких вечеров, Ленька отложил гитару и загадочно обвел всех взглядом.
- А у деда Закуты в подвале оборотень живет, – со всех сторон послышались смешки и Ленька обиженно надулся. – Хоть верьте, хоть нет, а я видал!
- Да не трынди, чёй видал? – отозвался Павлуха, смачно откусив зеленое яблоко.
- Вот те крест на пузе! Каждую ночь там кто-то кричит и цепями звякает! А надысь, мы с мамкой вели мимо бычка, а Закута как раз их подвала выходил. Глаза пешки, руки исцарапаны и кровь на земь падает. Там до сих всё замарано, – В этот момент поднялся ветер, донеся до нас странные звуки. – Во, слыхаете, опять рычит зверюга!
Все переглянулись и задумчиво перевели взгляд на дорогу, где уже показались яркие огни комбайнов. В тот день, они не произвели таких впечатлений, как всегда, даже после того, как наш дядька Димка посигналил, проезжая мимо. Когда стих гул тяжелой техники, мы снова услышали крики и Танька, вздрогнув, крепко вцепилась в руку Витьки.
- Больше на собаку похоже, - Витька пожал плечами и с силой отцепил от себя Таньку. – Мож он серого подобрал в лесопосадке и лечит.
- А мож и так, – оживился Ленька и резко встал на ноги. – Айда на посмотреть?
Повисла тишина. Многие засобирались домой, ссылаясь на то, что уже поздно. И вот, у нашей лавочки остались мы втроем, Ленька да Павлуха.
- Вить, давай не пойдем? – тихо простонала Танька, посмотрев на меня ожидая поддержки.
- Отчипись, ссыкаешь, тут жди нас!
Я лишь пожала плечами, ведь мне тоже было очень интересно посмотреть на настоящего волка. Тяжело вздохнув, Танька сжала свою длинную косичку в руке и поплелась за нами, стараясь не отставать и не спотыкаться о торчащую из дорожки гальку.
Дед Закута жил через двор от нас. У него был железный, ажурный заборчик. Перелезть было не проблема, но чтобы не будоражить старого пса, мы решили зайти в чужой двор через сломанный штакетник в палисаднике Леньки. Лохматый Палкан даже ухом не повел, когда мы тихо прошли мимо.
- Не, это не волк! – покачал головой Витька, оглянувшись на нас. – Даже старый пес на волка бы лаял.
- Вить, пошли домой. – снова пискнула Танька, схватившись за мою футболку сзади.
Тот самый подвал располагался по одаль от дома, в аккурат под хозблоком. Там были небольшие окошки, едва отстающие от земли, а за ними мерцал тусклый свет. Подойдя ближе, мы нагнулись у одного такого окошка и увидели еле уловимое движение. Там явно кто-то был.