Галина Шатен – Глупые (страница 5)
– У меня он как раз закончился. – Ладонь спускается по ее ноге до края платья. – Буду отдавать натурой…
Моя рука теперь уверенно движется вверх, задирая платье. Она ощущается хорошо, как любая красивая приятно пахнущая девушка до нее, побывшая в моих руках. Трусь пахом о ее аккуратную попку, чтоб она почувствовала реакцию моего тела на изгибы.
– Ты мне нравишься, – выдыхает девушка. Разворачиваю ее к себе и целую, ища руками застежку платья.
– Ага, и ты мне…
– Тимош, все… Так… неожиданно…
Делаю вид, что верю. А вот и змейка. Спускаю ее вниз.
– …ты такой… – Ее руки касаются моего свитера. – У тебя офигенное тело, – ее рука касается моего живота, вызывая довольный смешок. Помогаю ей снять с себя одежду и отшвыриваю в сторону. – Я рада, что ты решился на шаг… Что у нас… Серьезно…
Застываю над ее грудью. Они произведение искусства и на ощупь чувствуются хорошо, наверняка дорогая операция. Так о чем она бормочет, черт возьми? Может, я ее о стену нечаянно головой стукнул?
– Тимош?
Отстраняюсь и смотрю на нее, поднимаю брови.
– Серьезно?
– Не поняла. – Арина поправляет платье и тянет ко мне руки. – Иди ко мне, хорошо же было.
Медленно скольжу по ней задумчивым взглядом, сожалея, что именно ее привез сегодня к себе и останусь сегодня без секса. Упираю руки в бок и выдыхаю.
– Тебе лучше уйти.
Она удивленно моргает, словно не верит в услышанное.
– Не поняла.
– Ариш, – касаюсь ее щеки и провожу пальцами вниз, – ты ведь меня знаешь не один год, о каком «серьезно» речь?
– Но я подумала…
– Что ты особенная? – Хмыкаю, а затем слегка пожимаю плечами. – Извини, пупс.
Еще несколько секунд она стоит как громом пораженная.
– Что? Ты охренел, козел? – Арина взбешенно застегивает платье. – Ярославский, какой же ты урод!
Она проходит в коридор и надевает сапоги. Облокачиваюсь о стену и наблюдаю за ней. Все ее слова, ее ярость проходят мимо меня. Мне плевать, что она думает. Все равно я хуже всех оскорблений. Вся прелесть в том, что я этого совершенно не скрываю. Никогда.
– Ты пожалеешь! – Она застегивает шубу.
– Уже жалею, – равнодушно говорю, хотя напряжение в паху не прошло.
Когда она смотрит на меня, красивые глазки зло прищуриваются, а затем Арина уходит, громко хлопнув дверью. Эффектно. Я впечатлен.
Прикрываю ресницы и делаю глубокий вдох. Уже никого не хочу вызванивать, поэтому решаю обойтись душем и своей правой рукой.
После ванны босыми ногами в одних хлопковых штанах шлепаю в кухню и ставлю чайник. Подхожу к окну и смотрю на холодную февральскую ночь. Вглядываюсь в редкие силуэты прохожих. Тишина.
Папа подарил мне эту квартиру год назад. С тех пор я живу здесь. У меня ни разу не возникло чувство тоски по дому, по семье… Все, что было на публике, в полночь исчезало. Оставался я. Пустая квартира.
И мое полное одиночество.
Утром в понедельник за мной заезжают Пановы. Это уже становится привычкой. Без своей машины, конечно, жить тоскливо, но возможно.
– Привет, бро! – поворачивает ко мне голову Вова. Сегодня за рулем Толик. – Как дела с Ларионовой?
– Как-как… никак, – хмуро отзываюсь.
– А чего? Она вроде висла на тебе, – удивляется Толя. Но я не отвечаю. Мне не до этой хрени. Я думаю, как мне выпутаться из всего того, во что меня заковали.
– Мне Анька понравилась, – причмокивает губами Вова, меняя тему, – такая конфетка. Хороша чертовка, а? Я телефон стрельнул… О! Надо ж доброго утра пожелать… Не у всех свои квартиры, куда можно заманить…
Молча разглядываю пейзаж за окном.
– Что-то случилось? – Толян мельком бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида.
Слегка пожимаю плечами.
– Армагеддон! Тушите свет, нашему мачо дали от ворот поворот! Ути-пути, дуемся, мой хороший? – Вова снова оборачивается и пытается пальцами достать мои щеки. Бью по его рукам, отстраняясь.
– А как ты хотел, – фыркает Толя. – Ларионова – это уже ставка повыше, чем девочка на ночь. Придется попотеть.
Хмыкаю про себя и качаю головой. Да уж. Затем выдыхаю.
– Папа перекрыл мне кислород. Я не могу участвовать в гонках.
Машина погружается в молчание.
– Почему?
– Я ставлю пятна на репутацию будущего мэра, – кривлю губы. – Сами же знаете, наши прошлые гонки и чем это обернулось для папы. Меня заснял какой-то идиот, выложил в сеть…
– Да-да, а мы теперь – твое личное такси. То еще удовольствие, надо заметить…
– Нюни не разводи, принцесска, – лениво толкаю Вову в плечо. – Теперь отче добрался до Рамиса, а тот не хочет проблем и сказал мне: сорри-мори, все дела, но ты не катаешься.
– Это свинство, – сочувственно проговаривает Вова.
– Не то слово, – откидываюсь на спинку и провожу руками по лицу.
– Чума. – Толян сворачивает на университетскую парковку. – Вот это попадалово. На кого теперь ставить? Там одни тюфяки и увальни…
– Вы умеете поддержать, – хмыкаю. – Кажется, мне намного лучше.
– А то, мы умеем. Обращайся, бро! – весело откликается Вова и первый выходит из машины.
Толян поворачивается ко мне:
– Может, это только пока выборы? Перетерпи, а потом он развяжет узел на твоей шее.
Киваю парню и выхожу. Сомневаюсь. Папа почувствовал свою власть и то, как ему подчиняюсь, а потому узел будет затягиваться все сильнее и сильнее, пока я не задохнусь.
На парах полусплю-полуприсутствую. Благо начало полугодия и стоят только лекции. Толя толкает меня локтем, когда заканчивается третья пара, и мы встаем с нашего ряда.
– О-го-го, кого-то ждут, – весело улыбается Вова, кивнув на дверь. Прослеживаю его взгляд и натыкаюсь на девчонку, смотрящую на меня и закусывающую губу от волнения. А, девчонка, с которой мы в паре по социологии… как ее? Виктория? Вера? О, точно – Антоныч!
– Не понимаю, о чем ты. – Я пожимаю плечами и отвожу взгляд от девчонки, намереваясь выйти из аудитории.
– Ярославский!
Ее голос заставляет-таки меня остановиться и обернуться.
– Ну? – Скучающим взглядом окидываю стоящую перед собой девчонку. Ее светлые волосы убраны в короткий хвост, одета она так же, как и в тот день: серо и скучно. Ее зеленые глаза смотрят со всей серьезностью, а брови нахмурены. Наверняка показное. Я знаю, какой эффект произвожу на девушек. Ей просто захотелось со мной заговорить. Как банально.
– У нас проект, если помнишь, и я бы хотела договориться, кто и что делает.
– Не будем мешать, – хмыкает Толя, и они с братом выходят.
– Я верю, что ты справишься. Во всем полагаюсь на тебя, – я доверительно касаюсь ее плеча. И собираюсь продолжить свое движение, как вдруг слышу изумленное:
– Чего? Обалдел совсем, что ли?
Оборачиваюсь. В ее взгляде нет привычного обожания – там сверкают молнии. Это что-то новенькое… Даже забавно.