Галина Романова – По следам старых грехов (страница 26)
И еще Игнатов понимал, что дело было не только в ее уме и деловой хватке — Кира нравилась ему. Очень. Ему хотелось слышать ее голос, смотреть на нее, наблюдать, как она печатает отчет, беззвучно шевеля губами, как заправляет прядь волос за ухо. Романтичные бредни, недостойные взрослого сорокапятилетнего мужика? Может быть. Но почему тогда тот вороватый поцелуй, случившийся у них несколько лет назад, вспоминался все чаще? И каждый раз воспоминания дополнялись все новыми подробностями. Были они на самом деле или нет, он уже не помнил достоверно. Но воспоминания становились все ярче и желаннее. И когда Кира беззвучно шевелила губами, проговаривая текст отчета, он точно ощущал вкус этих губ…
— Доброе утро! — мило улыбнулась девушка-официантка, подходя к столику, который рекомендовала ему Кира для хорошего настроения.
Столик и правда стоял очень удачно: возле большого окна, на подоконнике которого помещались маленькие кадки с цветущими растениями — живыми. От кухни далеко, меньше шума. От входа тоже не близко. И не самый угол.
— Не почувствуете себя загнанным в него, товарищ майор, — хихикала Кира вчера, разбирая локацию по фрагментам.
— Сегодня нашему шефу суфле мандариновое особенно удалось. Рекомендую, — укладывая меню перед ним на столик, проговорила девушка. — А еще тыквенные блинчики с конфитюром малиновым — новое блюдо. И каша «Дружба»…
И он вдруг захотел все. И кашу, и блинчики, и суфле. И кофе с собой запросил. Не потому, что опаздывал. Нет, времени было предостаточно, чтобы добраться до работы без опозданий. У него на его скверную яичницу с тостами уходило больше минут, чем на завтрак в этом чудесном местечке. Нет. Не опаздывал. Просто захотелось с кофе постоять возле машины и понаблюдать, как сдает теплый сентябрь свои позиции. Так сегодня холодно…
— Надо туда слетать, — обрушила на него телефонным звонком новую идею Кира.
— Куда? — рассеянно отозвался Игнатов.
Он пребывал в прекрасном настроении. Вкусно и полезно позавтракал. Пил кофе на стоянке возле дома. Смотрел на рваные облака, летящие по небу наперегонки. На солнце, которое съежилось за ними до размеров маленького сдувшегося шарика. На оголившиеся ветки деревьев смотрел и не находил все это унылым. Своевременным находил. Сезонным.
— Скоро весна… — вырвалось у него.
— Чего? — опешила Кира.
Он повторил. И замер. Что она скажет в ответ? Поймет его настроение? Если не поймет — скверно. Если поймет, то…
— Скоро, — отозвалась она после паузы. — Сразу после мандаринов под елкой.
Она поняла! Здорово! Но еще лучшим показалось то, что они одновременно тихо рассмеялись.
— Я заказала нам билеты на самолет, — прервала Кира смех очередной новостью. — Простите, что через вашу голову, товарищ майор, действовала. Но, сами понимаете, сидя здесь, мы ничего не выясним.
Он промолчал, разбираясь в себе: радует или сердит его перспектива лететь с ней вместе в Пермский край?
— В присланном ответе по Ардину никакой конкретики. Ну, бывал он в тех местах по роду службы. А зачем? С какой целью? Ничего.
— Военная тайна, — авторитетно заявил Игнатов.
Допил кофе. Швырнул пустой стаканчик в урну. Сел в машину. Все это время он не выпускал телефона из руки, слушая доводы Киры — иногда сумбурные, иногда фантазийные, но в целом имеющие право на существование.
— Ну, слетаем, раз ты так все обосновываешь. — Игнатов завел машину, повел ее по узкой проезжей части двора. — А руководство?
Имелся в виду ее отец — полковник Ростов.
— С ним все согласовано, — скороговоркой ответила Кира. — Командировочные подписал без возражений.
— И они уже имеются?
— Да, простите, товарищ майор, за самодеятельность. Но мы буквально туда и обратно. Одним днем. Я сейчас буду договариваться о встречах, чтобы нам там не метаться и людей не искать. Участковый уже оповещен мною. Будет нас ожидать на своем рабочем месте. Он же пообещал нас свести с соседями подружек. Которые…
— Я понял, — перебил ее Игнатов, вклиниваясь в плотный поток машин на проспекте.
— С воинской частью еще не созвонилась. Пока телефоны не берут. Но я обязательно…
— И когда мы вылетаем? — перебил ее Игнатов.
— Сегодня в восемь вечера.
— То есть ночевка подразумевается? Мы же не успеем…
— Других рейсов нет. Правильнее, билетов не нашлось. Там был еще утренний рейс, но билет оставался всего один…
Кира принялась что-то мямлить, неумело и неубедительно. Врать она не умела. Из чего он — сыщик с приличным стажем — сделал вывод, что мотив мог быть личным. И странное дело, его это не взбесило и не насторожило. Скорее разволновало, приятно довольно разволновало.
— Я успею собрать вещи в командировку, госпожа Кира? Если в аэропорт надо прибыть в шесть, а рабочий день у нас…
— Не нормирован. Я знаю. Потому все туалетные принадлежности уже закупила. И себе, и вам, товарищ майор. Все упаковано. Свитер и рубашку вам захватим по дороге. Я собралась полностью.
— Свитер и рубашку! — фыркнул он. — А если мне еще что-то понадобится, кроме этого? Надо сообразить, подумать.
— Ну… можете добавить к вещам еще теплую байковую пижаму и колпачок с кисточкой, — со смехом выпалила она и отключилась.
И снова он не разозлился на нее, а рассмеялся следом. Чудеса! Мандариновое суфле или отменный кофе? Что сделало его таким податливым?
В кабинет вошел в приподнятом настроении, и тут же взгляд его наткнулся на посторонних людей.
Неуклюжей серой птицей возле окна застыла фигурка старшего лейтенанта Мокровой. Она выглядела встревоженной.
Перед ней на стуле, выдвинутом на середину кабинета, сидела незнакомая Игнатову молодая женщина — красивая и заплаканная.
— Доброе утро, — поздоровался он, вопросительно глядя на Киру.
В ответ раздался нестройный хор приветствий.
— Это Евгения Кириллова — вдова погибшего Вадима Кириллова, — пояснила Кира. — Она была в числе тех, кто навещал убитую Горелову.
— А зачем вы здесь? — нахмурился Игнатов, вешая ветровку в шкаф и проходя за свой стол. — Дело ведет не наш отдел. Вам надо ехать в районное отделение полиции к капитану Устинову. Он будет рад такой инициативе.
Он сморщил лицо в сторону Киры.
Им своих висяков хватает, еще районные проблемы разгребать? Горелова вела весьма активную личную жизнь. Даже к этой вот самой дамочке Кирилловой всякий раз приводила разных мужиков, если верить утверждениям Мокровой. Или в клубах они вместе тусили с разными мужиками? Он не запомнил. Ему не надо.
— Дело в том, товарищ майор, что гражданка Кириллова опознала по фотографии мужчин, навещавших Горелову, — подала голос Мокрова, встрепенувшись и приведя в движение серые одежды, которые явно были ей великоваты.
— Ардина опознали и без нее, — отозвался он ворчливо. — А сама гражданка умеет говорить? Что именно она делала в доме своей подруги? Которая и не подруга ей была как будто, а соперница? Что скажете, Кириллова?
— Я ездила к ней с разборками, скрывать не стану, — подняла она на него заплаканное, но от этого не менее прекрасное лицо. — И в последний раз мы с ней крепко поссорились. Но я ее не убивала! Когда я уходила, она была жива. И звонила мне на следующий день. Просила извинения.
— Алиби у вас на момент ее убийства имеется? — уточнил Игнатов, усаживаясь на место и включая компьютер.
— Поначалу не было, — порадовала Мокрова. — Гражданка Кириллова позабыла момент, когда ее мама звонила ей по видеосвязи с вечеринки у соседей. Было уже за полночь, Кириллова ответила матери в полусне, отключилась и тут же снова уснула. А наутро и не вспомнила. И считала, что у нее нет алиби. А когда дело зашло далеко…
— Насколько далеко? — пристально рассматривая заплаканную Кириллову, перебил старшего лейтенанта Игнат.
— Настолько, что возникла угроза заключения гражданки Кирилловой под стражу, — ответила Мокрова, сурово сводя брови у переносицы. — Тут сразу проснулась и память.
— Ваша мать подтвердила? — Игнатов уставился в зареванные глаза красавицы.
— Так точно, товарищ майор, — не дав ответить Кирилловой, отчеканила старший лейтенант Инна Мокрова. — И нашлись еще трое свидетелей с вечеринки разгулявшихся пенсионеров. Одна из тетенек даже сняла момент видеоконференции матери и дочери на свой телефон. И фото переслала мне. Желаете взглянуть?
Он молча кивнул, мысленно радуясь, какие сейчас пенсионеры продвинутые.
Мокрова положила ему на стол телефон с открытой фотографией. Это точно было алиби Кирилловой. Заспанное лицо с сердито прищуренными глазами. Взлохмаченные волосы. За ее плечами, укрытыми одеялом, угадывались подушки. Отлично виден включенный ночник на прикроватной тумбочке. И время! Это было почти в час ночи. Временем смерти Гореловой эксперты назвали промежуток от часа до двух ночи. Кириллова никак бы не успела. Даже с учетом пустынных ночных улиц Москвы.
— Она бы не успела, товарищ майор.
Мокрова взяла со стола свой телефон и снова начала листать фото. Остановилась на том самом, где к воротам Гореловой подходит мужчина в бейсболке. Спортивный костюм грязно-серого цвета сидел на нем мешковато, как будто был ему велик. Но мужчина не казался худым или слабым. Даже на фото угадывалась скрытая сила. А вот лица видно не было. Он его тщательно прятал за козырьком.
— Почему, как думаете? — обратился майор к Жене, проговорив все свои соображения вслух.