Галина Романова – По следам старых грехов (страница 25)
Вот и пришлось старшему лейтенанту Мокровой выстоять целых пятнадцать минут, пока ее лицо со скорбно поджатыми губами не появилось в регистратурном окошке.
— Надо поговорить, — ответила старший лейтенант на Женин вопрос.
— Но я на работе, — попыталась возмутиться Женя.
— Это срочно, — тоном, не терпящим возражений, заявила Инна Ивановна, — попросите кого-нибудь вас подменить.
На поиски того, кто ее подменит, у Жени ушло еще десять минут. Медсестра, которая этим иногда занималась, находилась сейчас в хирургическом отделении. Вызвали по делам. И пока она дошла, пока надела халат, пока выслушала пояснения от Жени, повиснув у той на правом плече, уставившись в монитор компьютера.
— Я недолго, — шепнула Женя ей, вставая с места. И добавила: — Спасибо!
Мокрова, на удивление, не нервничала. Стояла в сторонке и терпеливо ждала. Но как только они отошли от гомонящих пациентов подальше — в укромное место за колоннами, — она на Женю гневно зашипела:
— Вы что себе позволяете, Евгения?! Вы почему меня так подставляете?!
— Но я же на работе, — отреагировала Женя вполне спокойно и вежливо.
Ее нервозность, а она нервничала немного, выдавали лишь пальцы, бегающие по пуговицам больничного халатика и время от времени скрывающиеся в широких карманах.
— Я не о вашей работе, Евгения! — Мокрова чуть повысила голос, и он зазвучал истеричными нотками. — Где вы были вчера вечером и ночью? Отвечайте!
— Я? Где была?
Женя растерянно повела взглядом по больничному коридору, гудящему голосами как улей. Потом нахмурилась и ответила коротким словом:
— Дома.
— Кто это может подтвердить?
— Никто. Я живу одна, вы же знаете. И сплю одна вот уже два года.
Ей вдруг стало себя очень жалко. И потому, что спит одна. И из-за этого, возможно, вынуждена сейчас оправдываться. С нее же ведь требуют алиби, так? А по какой причине? Что-то где-то с кем-то случилось? Интересно, с кем?
Но она не стала любопытничать. Мокрова сама расскажет. Она же явилась сюда именно за этим.
— Минувшей ночью в своем доме в пригороде была убита ваша подруга Горелова Светлана, — сквозь зубы процедила Мокрова, внимательно наблюдая за Жениной реакцией.
— У меня нет такой подруги, — побледнев, ответила она.
— Вы знали ее как Ольгу, — ухмыльнулась недобро старший лейтенант. — Так вот она была убита в своем доме. И я вам повторно задаю неудобный вопрос, который, я знаю, вам зададут еще не раз и не только я… Кто может подтвердить, что вы весь вечер и всю ночь находились дома?
— Никто. Я была одна. Свет в окнах у меня горел, если это вам как-то поможет.
— Это вам должно помочь, а не мне, — фыркнула Мокрова, брызжа слюной. — Потому что вас видели входящей в дом Гореловой. Не единожды! Как вы это объясните, гражданка Кириллова?!
Женя промолчала. Не потому, что не хотела оправдываться, а потому, что силы вдруг оставили ее. Во рту сделалось сухо, а колени дрожали и подгибались. Она шагнула назад и прислонилась спиной к колонне.
— Я не должна ничего вам объяснять, товарищ старший лейтенант. И тот, кто видел якобы меня, мог просто обознаться. И…
— Вас видели! Именно вас! И сфотографировали. И ваше фото я видела лично. А еще в доме при осмотре места преступления были обнаружены женские отпечатки. И, думаю, эксперты быстро установят, что они принадлежат вам. Что скажете?
— Насчет чего? — Жене сдавило болью виски. — Насчет отпечатков или насчет алиби?
— Насчет всего! — воскликнула Мокрова с легким истеричным повизгиванием и хлопнула себя ладонями по бедрам. — Вы не понимаете, что ли?! Ваши дела — просто жопа, Женя! Зачем вы были там, отвечайте!
— Мне надо воды, — хрипло отозвалась она и покачнулась. — Мне плохо.
— Хорошо.
Мокрова быстро осмотрела коридор. Кулер стоял на входе. Если она пойдет туда одна, Кириллова может запросто сбежать. И ее тогда точно из полиции погонят. Одного фигуранта упустила. Тут еще и это!
— Идемте, — схватила она ее за рукав больничного халата. — Напьетесь…
Женя не стала сопротивляться, подчинилась. Под руку с Мокровой дошла до кулера. Залпом выпила сразу два стаканчика ледяной воды. И, указав подбородком на выход, запросилась на улицу.
— Там хотя бы свежий воздух, — проговорила она неуверенно.
Воздух сегодня случился очень свежим. Ледяной ветер, задувший с ночи, резко понизил температуру на целых десять градусов. Те, кто поумнее, с утра облачились в куртки и плащи. А Инна, решив, что к обеду привычно потеплеет, и совсем упустив из виду тот факт, что сентябрь перевалил за середину, вышла из дома в джинсах и тонкой рубашке. Ни куртки, ни джемпера с собой не прихватила. Перспектива торчать сейчас на ледяном ветру полураздетой ее не прельщала, конечно, но обморока Кирилловой на глазах у нескольких десятков пациентов поликлиники ей не хотелось тоже. Разобравшись, станут обвинять ее в жестоком обращении. А то еще и превышение должностных полномочий впаяют.
— Идемте на улицу, — кивнула она согласно.
И, не выпуская рукав халата Кирилловой из своих пальцев, вывела ее из высоких дубовых дверей.
Замерзла Инна мгновенно. Кириллова тоже. К тому же она опять поволокла Инну куда-то за угол. Прислонилась к шершавой стене поликлиники и жалобно проговорила:
— Я ее не убивала!
— Неубедительно.
Инна решила быть с ней строгой и непримиримой. Время сочувственных речей прошло.
— Да, я была у нее раза два или три. Мы говорили. Долго. Даже поссорились в последний раз и…
— И вы ее убили? В пылу ссоры?
— Нет! Я ее не убивала. Она мне после звонила и извинялась.
— Почему вы не рассказали мне об этом? Не позвонили? Не сообщили? Почему?
— Вы… Вы отпустили ее из-под стражи. Сочли, что она непричастна к гибели моего мужа. И зачем мне вам звонить? Убеждать, что она что-то такое сотворила с моим мужем? С нашей жизнью? Смысл? Но она… Эта тварь была его любовницей! Вы сами сказали! И я поехала к ней, чтобы выяснить…
— Говорю ли я вам правду или лгу? — перебила ее Мокрова и зло рассмеялась — Нормально! Зачет, Евгения! Ваша подруга спала с вашим мужем все то время, что вы дружили. Более того, подозреваю, что она спала с ним и раньше.
— В смысле?! Когда?! — Лицо Жени сделалось серым под цвет больничной шершавой бетонной стены.
— Когда он служил в армии. А они служили в одной части в одно время: ваш муж и сожитель ее одноклассницы — Цыбин Сергей. Ваш муж первым познакомился со Светланой. Они встречались какое-то время. Все увольнения он проводил у нее. Потом будто бы он остыл. Она увлеклась Анохиным. Сюда, к слову, она переехала за ним следом. Но вместе, судя по ее заверениям, они были недолго. Ее чувства к вашему мужу вспыхнули с новой силой, как она утверждала. И они стали тайно встречаться. А потом это убийство… Горелова утверждала, что не знала мужчину, которого окликнул ваш муж. Но он назвал его Сергеем. И это вполне мог быть Цыбин. А не знать Цыбина она не могла. Они вместе тусовались.
— Тогда какие ко мне претензии, товарищ старший лейтенант? — Женя обняла себя руками, ее колотило. — Цыбин вполне мог ее убить как свидетеля.
— Нет, не мог. Он мертв. Его тело было обнаружено в одном из коттеджных поселков. И пролежал он там около трех месяцев.
— Господи! — Женя заплакала. — Я с ума сойду от всей этой истории! Найдите того вояку, которого Горелова ко мне в дом приводила. Может, он ее убил?
— Нашли. Причем довольно легко. Он засветился на камерах во дворе, выходя из вашего подъезда. Лица не прятал. Он действительно вояка. И он уже две недели как в части. Не сходится, гражданка Кириллова. И я повторяю свой вопрос: кто может подтвердить, что вы вчера вечером и ночью не выходили из дома?
Глава 19
Игнатов сидел за кухонным столом и с брезгливостью рассматривал свой привычный завтрак.
Руки у него, что ли, не из того места растут, черт его знает! Почему яичница постоянно подгорает? А тостер? Давно пора его выбросить. Нет же! Он день за днем сует в него куски хлеба, вытаскивает горелые и давится потом ими, давится.
Он встал, открыл шкаф под раковиной, выдвинул мусорное ведро и швырнул туда бесполезную машинку для тостов. Первый шаг сделан. Следом в ведро отправилась яичница. Жидкий чай он вылил в раковину. Глянул на часы. Времени было предостаточно, чтобы одеться, а принять душ и побриться он уже успел. И мог выйти на улицу, завернуть за угол и посетить рекомендованное Кирой диетическое кафе.
— Почему нет, товарищ майор? — округляла она вчера глаза, затащив его туда познакомить с меню завтраков. — Достойно готовят. И бюджетно довольно-таки. И главное — рядом с домом. Ехать никуда не нужно. Чем давиться отвратительными завтраками, о которых вы рассказывали, лучше каждое утро есть здесь кашу, или омлет на пару, или суфле из тыквы. Или сырники. Недорого же. Зато вкусно и полезно. Почему нет?
«А действительно, почему нет? — думал Игнатов, заворачивая за угол дома. — Экономия времени с утра. Плюс приятные ощущения. Плюс полезная еда. Кира молодец».
Кира казалась ему молодцом во всем, хотя он тщательно скрывал от нее свои настроения. Она толково рассуждала. Задавала фигурантам правильные вопросы. И еще она великолепно писала отчеты, хотя и не любила этим заниматься. Он, конечно, не мог ее просить остаться в отделе после завершения расследования, но понимал, что был бы счастлив, реши она не уходить.