Галина Погорелова – Наследница чужих богов. Часть 2 (страница 7)

Галеат понимающе кивнул.

— И срочно найди нам любой корабль. Мне нужно попасть домой.

— Южная часть Ирида пострадала мало.

— Я не чувствую свою сестру.

— Энергетические потоки нарушены. Имардан… — попытался успокоить его галеат, но Рэм не дал ему закончить.

— Ты меня не понял, Равах. Я не чувствую Мириам вообще. Ее больше нет.

Вскоре им удалось разыскать один неповрежденный дартт, еще сорок минут занял перелет в южную часть Ирида. Время, проведенное в пути, Рэм молчал: оценивал ущерб, последствия этой черной ночи, сглаживал собственную силу, залечивал раны, не прекращая внутренним взором осматривать Меодан. Внешне собранный и спокойный, он умело прятал напряжение внутри. Восстановиться физически ему удастся уже через несколько дней, но как справиться с тревогой, предчувствием того, что ты не просто что-то упустил, а просчитался по полной, он пока не знал. И это неведенье, ощущение собственной беспомощности, давили на него хуже пытки.

Откинувшись на спинку сидения, Рэм закрыл глаза. Он еще во всем разберется. Обязан разобраться как можно быстрее, раньше остальных, иначе потерпит поражение и в этой схватке. До мелких деталей выстроит хронологию событий, найдет дороги, по которым на Меодан попала скверна, что в считанные часы едва не поглотила планету, вызвав масштабные катаклизмы.

Пока что Рэм понимал одно: без запрещенных старолеварских практик здесь не обошлось, но для такой разрушительной силы потребовались бы реки крови. Старой крови. Воплотить в жизнь подобный ритуал за несколько дней было бы невозможно. Кто-то, минуя проверки и кордоны, месяцами готовился к предстоящему, перевозил в столицу десятки варши, где-то их прятал, спокойно выжидал подходящего момента. И все это благодаря попустительству халифа, его политике невмешательства, желанию запугать свой народ угрозой перед культом ваар.

Недавнее нападение в Арвидской мечети сыграло в пользу отчима: одним махом он устранил несговорчивого ишана, получил послушного главу церкви, приструнил большой совет, привел сына к желанному титулу, сделав вид, что смирился с возращением и самого Рэма. Но, главное, он укрепил страх внутри своих народов, а с ним и власть. Для поддержания собственной диктатуры редкие инциденты с участием культа все еще оставались выгодны отчиму, но вряд ли Давир ожидал чего-то подобного: выжженных городов, миллионов погибших, урона в глазах мировых держав, своего позора. На этот раз он просчитался, и просчитался крупно.

С доказательствами, которые уже были в его руках, с теми, что он вскоре получит, Рэм почти не сомневался, ему наконец-то удастся сместить власть халифа.

Давир, разумеется, не станет покорно топтаться в стороне, пока он будет рыть ему могилу. Всеми возможными способами он попытается замести следы, обелить себя и свою династию. В том же, какую позицию займет Даарон, сохранит договор между ними или выберет сторону отца, Рэм уверен не был. Если и до ритуала Посвящения сводный брат не принадлежал себе, то после инициации стал еще более уязвимым. Терять ему есть что, и в этом списке положение наследника далеко не на первом месте. Правда попросту уничтожит его дом, покроет позором, лишит чести…

Спрятав в раскрытых ладонях лицо, Рэм устало выдохнул.

Да, он со всем разберется: культом и варши, халифом и сводным братом, Кайей и ее бредом, убийством своего духовного наставника и здоровьем Тамерлана… Позже, вернув способность мыслить трезво, хоть отчасти восстановив силы, успокоившись.

Но ведь еще была Мириам…

Сестру Рэм по-прежнему не чувствовал. Перебирая в памяти события этого дня он все никак не мог понять, в который из моментов оборвалась их связь. Когда это случилось? В первые мгновения хаоса, с ударами землетрясений, в той жуткой панике, что разрасталась в умах толпы, во время извержений старых вулканов либо его противостояния пустоте, или когда он, потеряв голову, как одержимый бегал за своей степнячкой? Утрату контроля над Кайей, секунды, в течение которых та одну за другой рвала между ними нити, он ощутил подобно пощёчине, запомнил хлестко, в подробностях, но исчезновение Мириам пропустил.

Ее след терялся для него, утекал в никуда. Она словно ушла из его жизни, оставив рваные кольца на мутной воде. И как бы Рэм ни пытался дотянуться к ней, вновь ощутить ее присутствие, разум постоянно наталкивался на незримые стены. У него больше не было возможности ее увидеть. Стоило признать одно из двух: Мириам либо мертва, либо скрыта так тщательно, что даже кровная связь между ними не могла пробиться сквозь этот барьер.

Заметив снижение корабля, Рэм поднялся. Когда дартт приземлился на уцелевшую взлетно-посадочную площадку рядом с центральным домом, его тут же накрыло удушливой черной влагой. Во дворе стояла кромешная пыльная ночь. Ветер разносил кислую вонь вулканического пепла, что сейчас грязным снегом медленно укрывал город правителей. Некоторые здания внутри поместья частично обвалились, выбитые окна зияли пустыми глазницами, все казалось безжизненным, мертвым.

Переступив порог, он ненадолго замер, прислушиваясь. Вместо привычных голосов его встречали холод, запах смерти. Под крышей господского дома клубилась тишина. Повсюду лежали трупы: прислуга, охрана, даже несколько диаров. Не погибшие в гневе природы — убитые. И убитые быстро, со знанием дела. Мириам среди них не было, что принесло ему короткое облегчение, но…

— Равах, — Рэм бросил на галеата взгляд. — Немедленно обыщите поместье. Кое-кто остался. Ты чувствуешь?

Сощурившись, Равах почти сразу кивнул.

— Да, ал-шаир. Та женщина. Она в малой роще. Наверное, пыталась уйти через западные ворота.

Рэм скривился, с трудом сдерживая злость.

— Приведи эту тварь ко мне.

— Будет сделано.

Дождавшись пока галеат уйдет, Рэм направился в сторону покоев сестры. Он уже не сомневался в том, что его ждёт за этими дверьми. Внутреннее зрение опережало, заранее рисуя перед ним страшную картину, но, вопреки разуму, верить глазам ему не хотелось.

Маит… Его верная, преданная Маит. Переломанное тело служанки лежало в дальнем углу спальни, за кроватью.

Прежде чем подойти к ней, Рэм сдернул с окон чудом сохранившиеся плотные шторы, пустив в комнату немного света. Став на колени рядом с ее телом, он склонился ближе, встретив пустой взгляд некогда темно-карих очей, успевших затянуться пеленой. Маит была мертва уже много часов, на ее губах застыла посмертная гримаса, смерть изуродовала ей лицо, внезапным испугом, болью, немым криком, отголоски которого еще слышались в комнате.

Прикрыв ее веки, поправив платок из тонкого шелка на светлых, почти седых волосах, Рэм осторожно погладил смуглую щеку: холодную, грубую. В эту минуту дверь резко распахнулась, послышался голос Раваха, и что-то темно-серое, сжатое, тут же полетело к его ногам.

— Здравствуй, Самира, — не отрываясь от лица Маит, глухо проговорил он.

В ответ раздался сдавленный скулеж.

Рэм медленно перевёл внимание на служанку своей ни-адды.

В ее карих глазах тут же проскользнул неподдельный ужас. Едва поймав на себе его бешеный взгляд, женщина вновь заскулила, поползла прочь, но Рэм уже рванул ее к себе, вцепившись в ворот платья.

Самира заорала в полный голос. Закрыв ей рот ладонью, вынудив посмотреть глаза в глаза, он почти спокойно задал вопрос.

— Поговорим?

Глава 5

Адхидский дворец практически не пострадал во время буйства стихий. К сегодняшнему заседанию слуги успели полностью привести его в порядок: разбитые стекла заменили на новые, вычистили внутри каждый уголок, зазоры между многовековыми плитами, натерли камень до мутного блеска, убрали пыль, пепел, выгнали остатки вони. Тронный зал адхидэ вновь стал прежним, таким же величественным, гордым, чего Рэм не мог сказать обо всех, кто сейчас находился под его сводами.

Это было первое собрание малого совета с черной ночи, как ее начали называть на Меодане. Присутствовало ни менее сотни участников: ал-шаиры, советники, представители высшего духовенства во главе с ишаном, министры, их помощники и галеаты. Каждый из них, не сдерживаясь, словно не замечая застывшей фигуры на троне, пытался перекричать остальных. К непочтению их подталкивали ужас пережитых дней, тревога за будущее, но, что заставляло молчать самого правителя, не реагировать на осмелевшие речи, сносить то, чего бы и в малой крупице не потерпел ранее, знали немногие.

Правитель Диарского халифата Давир I ал Йоран не просто сдерживал ярость, прячась за безмолвием и отрешённостью. Впервые на памяти Рэма он проявлял если еще не слабость, то чувство близкое к ней — страх.

С той ночи прошло более двух недель, но приходил в себя Меодан медленно и мучительно.

Планету еще потряхивало от редких землетрясений, недра земли постепенно успокаивались, ветра почти стихли, сквозь плотные пылевые облака начали пробиваться лучи солнца, в некоторых местах все еще продолжались извержения. Масштабы ущерба пугали: каждый из четырех материков пострадал по-разному. Счет погибших пошел на миллионы, крупные мегаполисы оказались частично либо полностью разрушенными, прибрежные зоны столкнулись с наводнениями, были и такие города, от которых остался лишь пепел.

Чтобы вернуть порядок, наладить оказание помощи, пресечь мародёрство и беззаконье, на Меодан спустили часть флота, ввели внутренние войска, чего не делалось уже многие тысячелетия. Это решение вызывало недовольство у населения, провоцировало бунты, порождало очаги ереси. Слухи о пришествии скверны на главную планету разлетелись далеко за пределы Диара. Случившееся нанесло удар не только по экономике, но и по репутации халифата, выставив их родину в унизительном положении в глазах первых держав.